Семья лорда Грейвуда

Поместье Грейвудов всё ещё гудело, словно улей в майский день. Лакеи уже готовили две кареты, так как людей в семье было семеро, а большая карета была рассчитана на шесть человек, в то время как маленькая могла вместить ещё четверых. Члены семьи обычно делились поровну, дабы никто не ехал в одиночку - дамы ехали в одной карете, джентльмены в другой. Леди Кэтрин, в изящном кремово-розовом платье с вышивкой, стояла у окна в гостинной, попивая чай. Часы пробили двенадцать, и до выезда оставалось добрых полчаса, с учётом того чтобы явиться с запасом. При виде приближающейся всадницы она чуть приподняла бровь и мигом направилась к двери. Хейзел остановила лошадь у ступеней, соскочила с лёгкой грацией и, стряхивая дорожную пыль, поднялась к крыльцу. — Кэтрин, дорогая, — проговорила она, с улыбкой обнимаю вышедшую из дому подругу. — У нас… небольшая проблема с лошадьми. Можно сказать, весь табун вышел из строя. — О, Хейзел, — усмехнулась Кэтрин. — Значит, ты пришла за подмогой? — За спасением, дорогая. У тебя ведь всё ещё есть вторая карета? — Разумеется. И достаточно места для тебя, Марисоль, мистера Лопеса и остальных. — Ты ангел, — прошептала Хейзел с благодарностью. — Я тебе обязана. — Ерунда. Сегодня все дороги ведут к дворцу — и ни ты, ни твои гости не пропустят сиё действо.

***

В то время, как сёстры наводили финальные штрихи в своих комнатах, Энтони, Джеймс и Тимоти неспешно шли по направлению к салону, перебрасываясь репликами о предстоящем дне. — Думаешь, дождь сегодня нас пощадит? — спросил Джеймс, глядя в одно из высоких окон. — Ради королевского фестиваля даже небо забудет, что умеет лить, — усмехнулся Тимоти. Энтони не ответил. Его внимание отвлекла приоткрытая дверь в парадную гостиную. Он резко замедлил шаг, поднял бровь и жестом остановил братьев. Изнутри доносился мягкий женский голос. — Это леди Монтегю, — прошептал он. — И мать с ней? — удивился Джеймс. — Что-то случилось? — спросил Тимоти и, не дождавшись ответа, толкнул дверь чуть шире. Госпожа Грейвуд и леди Хейзел действительно сидели за чайным столиком у окна. — Мама, леди Монтегю — обратился Энтони, входя. Леди Грейвуд подняла глаза, сдержанно улыбнулась. — Энтони. Джеймс. Тимоти. Вы готовы ехать? Присоединяйтесь. — Что-то произошло? — Энтони сразу перешёл к делу, подойдя ближе. — Всё в порядке? Леди Хейзел слегка покачала головой и отвела взгляд к чашке. — Моя лошадь… и не только одна. Они вчера начали вянуть, и этим утром конюх сообщил, что обе, которых я готовила к фестивалю, не годны к поездке. Это ужасная неожиданность. — Ах! — воскликнула леди Грейвуд, с лёгкой улыбкой взглянув на сыновей. — Я как раз предлагала Хейзел воспользоваться одной из наших карет. Вы ведь не станете возражать? Энтони взглянул на мать, затем на гостью. Он сделал шаг вперёд, легко улыбнулся и слегка склонился вежливо: — Разумеется, вы можете взять одну из наших карет. Мы приготовим её к нужному часу. — Это слишком великодушно, — мягко ответила леди Хейзел, но на её губах уже играла лёгкая, благодарная улыбка. — Я не хотела быть обузой... — Какая же вы обуза, леди Монтегю? Мы всегда рады помочь — вставил Джеймс, подходя ближе и беря одну из чашек, чтобы налить себе чаю. — Тогда я освобожу вас, — сказала леди Хейзел, поднимаясь, — и пойду взгляну на ту карету, которую вы так щедро предлагаете. — Попросите Стюарта, он вам всё покажет, — сказал Тимоти. — Изабелла, Ребекка и Оливия уже готовы ехать. Мы могли бы заехать за вашими гостями хоть сейчас. — Прекрасная идея!, - почти воскликнула Кэтрин Грейвуд. — А оттуда уже поедем все вместе. --- Карета уже стояла у парадного входа, и лошади нетерпеливо переступали копытами. Миссис Грейвуд и леди Хейзел, обменявшись взглядами полными решимости, направились к ней под сопровождение лакея. — Поместье Монтегю, прошу без промедления, — строго сказала леди Кэтрин кучеру, заняв место напротив подруги. Карета тронулась, колёса застучали по камням, и вскоре скрылась за поворотом. — Надеюсь, Марисоль не запаниковала, — сказала Хейзел, взглянув в окно. — Она храбрая девушка, но всё же... — Они новенькие, а новеньким всегда непросто, — вздохнула Кэтрин. — Особенно когда речь идёт о таком обществе. Спустя несколько минут ко двору подкатил экипаж Грейвудов — роскошная, просторная карета, способная вместить всех шестерых отпрысков. Лакеи отворили дверцы, и Энтони, в безупречно застёгнутом сюртуке, первым помог сестрам занять места. Джеймс забрался внутрь вслед за Тимоти, весело подтрунивая над тем, как Тимоти снова уронил перчатку. — Ты её каждый раз роняешь перед поездками? Это какой-то ритуал? — усмехнулся Джеймс. — Нет, просто ты всегда меня подталкиваешь, пока я ещё не сел! — огрызнулся Тимоти, подняв перчатку и хлопнув брата по плечу. — Оливия, ты сядешь между мной и Ребеккой? — с улыбкой предложила Изабелла, пока девочки устраивались с противоположной стороны от братьев. Карета тронулась, и внутри на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая только скрипом дерева и ритмом копыт. — Значит, мы едем за нашими новыми... как их назвать? — начал Джеймс, глядя на потолок кареты. — Гостями? Друзьями? Потенциальными членами семьи Грейвуд? — Гостями, Джеймс, — строго сказал Энтони. — И постарайся держать язык за зубами, особенно при леди Монтегю. — Я просто дружелюбный! — возразил тот с невинной улыбкой. — Мы же хотим, чтобы им было приятно. — Надеюсь, они ещё не сбежали обратно в Америку, — пробормотала Оливия, глядя в окно. — Или не начали паковать чемоданы. — С нашей семьёй? Это ещё вопрос времени, — хмыкнула Изабелла. — Только не сегодня, — отрезал Энтони, и больше никто не шутил.

***

В гостиной леди Монтегю стояла тишина — та самая, тревожная и звенящая, когда каждый звук становится вдвое громче. Механические часы на каминной полке отсчитывали минуты, и с каждой секундой ожидание становилось всё менее терпимым. Марисоль, стоя у окна, в пятый раз за утро поправила складку на своём лёгком изумрудном платье и вздохнула. Её пальцы нервно постукивали по подоконнику, взгляд блуждал по пустой дорожке за воротами. Она уже представляла, как ступит на королевский бал, встретит взгляд Энтони и, возможно, станет ещё более желанной среди джентльменов. Алекс, в свою очередь, стоял у окна, глядя на въездные ворота, где в любой момент должна была появиться спасительная карета с живыми лошадьми. Он молча надеялся, что всё сложится удачно и им не придётся пропустить этот долгожданный праздник. — Если мы не выедем в ближайшие полчаса, то просто... опоздаем!, — с тоской в голосе произнесла Марисоль, кружа по комнате и теребя золотистую ленту на своём корсаже. — Кареты не появляются по взмаху веера, милая, — заметила тётя Мария-Роза, не отрываясь от вышивки, хотя нить уже давно перестала попадать в ткань. — Они прибывают тогда, когда им угодно. Люсия, мать Марисоль, тяжело вздохнула, прижав руку с кольцом к груди: — А если королева запомнит, что мы не явились в нужный час? Она ведь пригласила нас лично. Это мог быть наш шанс... Твой шанс, если быть точнее. В этот момент где-то вдали, за деревьями, послышался гул — сначала слабый, затем нарастающий. Шум колёс, голос кучера, и... топот, настоящий, чёткий топот. — Лошади! Кто-то едет! — вскрикнула Марисоль, подскочив к окну. — Быстрее, быстрее, откройте окна! Кто это? Алекс сдвинул штору, щурясь от света. Он застыл на миг, затем медленно отвернулся от окна. — О, нет... — Что? Кто это? — спросила тётя Мария-Роза. Алекс поднял бровь, выражение его лица было смесью раздражения и чего-то на грани обречённости... — Готовьтесь. Кажется, наш спаситель — не кто иной, как лорд Энтони Грейвуд. В гостиной повисла пауза. Только Марисоль, не подозревая ничего, радостно хлопнула в ладоши: — Лорд Грейвуд? Мы спасены! Алекс криво усмехнулся, откидывая назад прядь волос: — О да, спасены. Как же иначе. — Слава Богу… — прошептала Люсия, скрестив руки на груди. — Если бы мы опоздали к началу церемонии… — Я бы умерла на месте, — с пафосом выдохнула тётя Мария-Роза, уже подхватывая шаль. Когда слуги открыли высокие створки двери, ведущей из холла на залитую мягким дневным светом аллею, Алекс, Марисоль и дамы поспешно вышли из особняка. Их шаги эхом отозвались по каменным плитам, а у Марисоль даже подол платья запутался в каблуке, но она ловко удержалась, не потеряв достоинства. Алекс, стоящий рядом с Марисоль, чуть прищурился, когда первая карета, аккуратная и элегантная, остановилась перед ними. Из неё грациозно вышла леди Хейзел Монтегю, с торжествующей улыбкой . За ней — леди Кэтрин Грейвуд. Она сразу заметила Алекса, затем Мариcоль — и на её губах появилась легкая, утешительная улыбка. — Леди Лопес, леди Люсия Лопес, мисс Марисоль, лорд Лопес-дэ-ла-Крус… — её голос звучал мягко, с лёгкой, почти музыкальной вежливостью. — Какое удовольствие, что мы сможем поехать вместе. Мария Роза ответила с лёгким поклоном и улыбкой: — Вы проявили такую доброту… Мы в долгу перед вашей семьёй. Второй экипаж появился на дорожке, словно воплощение спасения — элегантный, темно-синий, с золотой отделкой, в нём сиял герб Грейвудов. Карета остановилась у подъезда, и лакей ловко подбежал, открыв дверцу. Вышла первая фигура — Изабелла Грейвуд, тонкая, изящная, в небесно-голубом дорожном платье с кружевной отделкой и высокой талией. Её светлые волосы были аккуратно собраны в причёску. Следом за Изабеллой, практически вылетела Ребекка. Её платье было персиковым с золотыми акцентами, волосы с живыми кудрями обрамляли лицо, а взгляд светился теплом. Оливия Грейвуд спустилась по ступеньке почти не касаясь земли — её тёмные локоны были уложены с искусной небрежностью, а взгляд был направлен в сторону Люсии, которая уже начала сравнивать их платья в уме. — Ах, вы так очаровательны сегодня, — заметила Оливия, слегка кивнув Люсии, и та заулыбалась до ушей. Джеймс Грейвуд вынырнул из кареты, поправляя перчатки. Он учтиво поклонился Марии Розе и Алексу, затем бросил мимолётный, внимательный взгляд на Марисоль и Люсию, стоящих неподалёку. — Дамы. Мистер Лопес де ла Крус. Мисс Марисоль. За ним аккуратно спустился Тимоти, готовясь кланятся семейству Лопес. Люсия тихо шепнула Марисоль: — Ты видела платье Оливии? Нам срочно нужно шить что-то новое! Пока всё семейство оживлённо приветствовало британских хозяев, Марисоль стояла чуть поодаль, сдержанно улыбаясь, но Алекс знал её слишком хорошо, чтобы не заметить перемену. Её взгляд был прикован к неподвижной карете, как к алтарю. Глаза её вспыхнули особым блеском, а лёгкий румянец моментально заиграл на щеках. Она нетерпеливо поправила складки платья, расправила плечи, будто готовилась к появлению самого короля. Алекс заметил, как она на мгновение перестала дышать. Он тихо усмехнулся и наклонился к ней. — Ты выглядишь так, будто сейчас выйдет сам принц… Или это от предвкушения встречи с Его Суровостью? Марисоль не обратила на его подкол ни малейшего внимания. Алекс и сам с интересом перевёл взгляд на дверь кареты. Энтони Грейвуд вышел из кареты с той самой непринуждённой грацией, в которой чувствовалась аристократическая кровь настоящего джентльмена. Высокий, с идеальной осанкой, в тёмно-коричневом сюртуке. Взгляд его скользнул по Мариcоль, стоявшей ближе всех. Ботинки тихо коснулись гравия, и ветер едва тронул прядь его каштановых волос. Марисоль первой шагнула вперёд, голос её прозвучал обворожительно тепло: — Лорд Грейвуд, какая радость видеть вас вновь. Добро пожаловать! Энтони кивнул учтиво, но очаровательно: — Мисс Лопес-дэ-Монтальво. Вы прекрасны, впрочем как и всегда. Алекс не шелохнулся. Он остался стоять, сцепив руки за спиной. Лорд Лопес прищурился, будто оценивая очередной акт спектакля, в котором давно знает реплики. В груди у него заиграло странное чувство — смесь раздражения, любопытства и чего-то… колючего. Энтони же, не проронив ни слова, сделал шаг вперёд грациозно и уверенно, как человек, не привыкший уступать место ни в мыслях, ни в жизни. Их взгляды сцепились, как мечи при первой встрече дуэлянтов. Алекс чуть приподнял бровь. Улыбка скользнула по его губам, едва уловимая, почти вызывающая. Энтони не улыбнулся в ответ. Но его губы дрогнули. Едва, почти незаметно. Мельчайшее движение, но на лице появилась та самая едва заметная усмешка, которую Алекс запомнил с их последней встречи. Взгляд Энтони был не просто взглядом. Это было что-то между вызовом и... признанием. — Лорд Грейвуд, — произнёс Алекс с нарочитой вежливостью, в которой сквозило откровенное веселье. Взгляд его был острый, словно игла., — Какая приятная неожиданность. — Лорд Лопес, — отозвался Энтони, сдержанно кивая. Уголки его рта дернулись в легкой ухмылке, как у джентльмена, который знает цену каждому слову и каждому врагу. Он ненавидел, как Алекс умел провоцировать. Марисоль, ничего не подозревая, с восторгом наблюдала за этим коротким обменом реплик. Секунда молчания длилась дольше, чем нужно.