Без титула

Полторы недели в лазарете выдались самыми спокойными, с момента начала командировки Квиррела. Если, конечно, не считать гигантской юлы на соседней койке. К Энгельсу все время прибегали жуки, он сам куда-то и зачем-то бегал, обычно через окно. Все время чем-то озадаченный, чиновник вертелся словно заведенный. Большую часть дня и ночи он где-то шлялся, возвращаясь то не в своей одежде, то в помаде, то с пакетом булочек. Квиррел, конечно, не был ревнивой женой, но огреть скалкой по голове этого блудня хотелось. Но когда Энгельс все-таки решал оставаться в палате, наступала очередь Квиррела расплачиваться за за свои грехи. Церемониймейстер всерьез взялся за обучение танцам. Библиотекаря уже тошнило от мелодий граммофона, но он не мог не признать, что из Энгельса получился действительно хороший учитель. Как ни странно, чиновник умел хорошо объяснять. К тому же, несмотря на усталость от изучения одних и тех же фигур, Квиррелу нравился сам процесс. И Энгельсу, похоже тоже. Чиновник забывался, переставал притворяться, его движения становились более мягкими, поведение спокойным, и, кажется, более взрослым. Квиррел невольно вспоминал слова Бретты. Возможно "нормальный Энгельс", существует не только в его воображении. Однако стоило на уроке танцев появиться кому-то третьему, например Чагаксу, "старый добрый Энгельс" возвращался. Квиррел наблюдал изменения и в своем поведении. Он привык к бескрайнему морю насмешек, язвления и сарказма, в котором Энгельс топил собеседников, научившись вычленять из его речи главное. И к своему стыду, начал отвечать взаимностью. С кем поведёшься, от того и наберёшься....Но это не значит, что церемониймейстер перестал раздражать жука. Как минимум юмор ниже пояса, все ещё вызвал у Квиррела желание отвестись соседу по палате подзатыльник. — Квиррел! — Чиновник радостно прыгнул на койку жука, так, что та жалобно заскулила. — Энгельс! — Библиотекарь схватился одной рукой за сердце, а другой за гвоздь. — Напугал. — А? Да ладно. Тебе стоит уже привыкнуть! — Бесцеремонно нарушая личное пространство Квиррела, Энгельс уселся ему на грудь. — У меня есть великолепное предложение, от которого ты не сможешь отказаться! — Ты переедешь в соседнюю палату и перестанешь приходить ко мне с сомнительными идеями? — Квиррел скрестил руки на груди. И к нарушениям личного пространства он тоже почти привык. — Зануда. — Фыркнул Церемониймейстер. — Я тут подумал, не слишком ли хорошо ты устроился? Ну уроки танцев — бесплатно, еда — бесплатно, сплетни.... — Я не понимаю к чему ты клонишь, но это все твоя инициатива. — Квиррел уже чувствовал надвигающиеся неприятности. — Ммм, в общем, все просто — услуга за услугу. Так что ты сегодня идёшь со мной в ресторан. — Энгельс оскалился. — Иначе? — Иначе я буду капать тебе на мозги минимум трое суток. — Церемониймейстер надвис над Квиррелом, так, что между ними осталось сантиметров десять. — Но до этого мы не доведем ведь, да? — Нет...Но я начинаю беспокоиться о том, не доведешь ли ты до могилы меня. — Квиррел вздохнул. Вес Энгельса почти не ощущался. Странное чувство расплывалось в груди. Наверное удушье. — Хе-хе, не будь столь пессимистичен, друг мой! — Еще одно нововведение Энгельса одностороннее "друг мой", причем исключительно наедине. При жуках он обычно назвал его своим протеже. — Слезь уже, что подумают приличные жуки? — Что мы очень хорошие друзья? — Что кто-то не слышал о личных границах. Если бы до нас дошла чума, ты бы умер первым. — Но перед этим я бы заразил тебя! — Энгельс злобно сверкнул глазами, ударив Квиррела подушкой. — Помирать так вместе! — Энгельс! — Квиррел был готов, он ловко перехватил одеяло и начал скатывать церемониймейстера в рулет.

***

— Вон там перо пропустили. — Доктор указал на мусор под койкой. Чагакс и два санитара, постукивая кожаными ремнями по тумбочке, наблюдали как Квиррел убирал палату. У соседнего конца стены стоял матрас со сломанными пружинами. Рядом грязно выражаясь на неизвестном языке, лежал свернутый в одеяльный рулет Энгельс. — Господин Квиррел, вы взрослый образованный жук. Кандидат наук. Дипломированный специалист в области естествознания. Вы несколько месяцев провели среди пауков...— Распинался Чагакс, он порядком устал от этих двоих и уже подумывал выписать обоих досрочно. — Почему вы потакаете прихотям этого... Этого...беспрецедентного нарушителя спокойствия?! — Я вовсе не потакаю. — Квиррел неловко улыбнулся. — Наоборот, я стараюсь избегать таких ситуаций, просто.... Погодите. Я не слышу мат. — Квиррел обернулся. Из лазарета ловко выползал рулет. Санитары бросились за ним в дверной проем. Судя по звукам, рулет покатался по лестнице. А жуки за ним. — Кажется, мне нужно будет поговорить о премиях в этом месяце. — Чагакс развел себе валерьянку с водой. — Ставлю свой диплом хирурга на то, что на нем даже синяка не останется. Послышался вскрик, а затем жуткий грохот. Кто-то из санитаров сорвался с лестницы. Квиррел и Чагакс синхронно вздохнули. Доктор взял аптечку и пошел лечить коллегу. Квиррел же, закончив с уборкой, решил написать Тисо на фронт.

***

Мой дорогой друг, я начинаю всерьёз беспокоиться. Предыдущее, отправленное мною письмо осталось без ответа. Я допускаю возможность того, что его потеряли. Или ты, скажем, как это уже бывало, ленишься написать ответ. В любом случае, я надеюсь, что хотя-бы это до тебя дойдёт. Пожалуй, повторюсь. Я все еще лежу в лазарете, почти поправился, надеюсь скоро выпишут. В выезде из дворца мне попрежнему отказывают. Однако, если я не ошибаюсь в честь дня рождения принца могут сделать послбабление. Наверняка, ты уже слышал о публикации моих книг об глубинном гнезде. Хотелось бы, чтобы хоть часть из них скрасила твой досуг. По крайней мере, на фронт госпожа Изма выписала большую партию. Я до сих пор разочарован твоим внезапным решением. Я очень переживаю. Правда. Это не сомнение в твоих силах, а простое беспокойство друга о друге. Не представляю в каком шоке до сих пор твоя мама, даже сейчас, когда мы знаем где ты служишь. К несчастью у меня нет возможности ее навестить и успокоить. Но надеюсь это в письмах делаешь ты. Что касается рисунка твоей раны, я надеюсь, тебе хватило ума не отправлять такой же твоей матери. Если это не так, клянусь, я тебя убью. Кстати, в отделе альтернативной эзотерики до сих пор не взяли ни одной книги. Хотя, по сравнению с остальной библиотекой это скорее угол, альтернативной эзотерики. Зато самый спокойный. Конечно и во дворце не без проблем. Недавно, я уничтожил гнездо тремов в канализации. Из-за этого уже больше недели отлёживаюсь в палате. Мне не скучно, сегодня, например, я заворачивал Энгельса в рулет. О нем я тоже говорил в предыдущем письме. В целом, несмотря на некоторые нюансы его поведения, мы с ним, кажется, начали ладить. Скоро состоится бал в честь шестьсот шестьдесят шестого принца. Я активно готовлюсь к нему. Праздник должен хотя-бы немного отвлечь жуков от ситуации на фронте. По дворянам менее заметно, но обычные служащие крайне обеспокоены возможностью начала второй волны мобилизации. Не хочу заканчивать письмо на грустной ноте... Кстати, принцы и принцессы устроили бунт против диеты Королевы. Все вновь могут наслаждаться мясом. Я и забыл, что это такое. Больше всего скучал по рагу из спинного мозга жуж. Ты ведь помнишь, как мы простояли четыре часа в очереди за ними? Весёлое было время... Жду встречи и очень скучаю. Квиррел. "

***

Очередь в дом удовольствий была длинной в улицу. На входе в стояли двое вышибал закованных в латы. Они почти не смотрели в пропускные списки. Постоянных посетителей знали в лицо. Особые гости спокойно проходили без очереди. Остальных оценивали по внешнему виду. В зависимости от этого предлагали показать проходку или пропускали без вопросов. Квиррел мысленно готовился провести в этой очереди часа два.... Но забыл с кем идет. Энегельс, распихивая жуков, тащил его к самому входу. И тут, надо признать, он смог удивить мокрицу. Едва завидев шишку из блондинистых волос, вышибалы вздрогнули. Квиррелу показалось, что он видел ужас в их глазах. — Эй, вы посмотрите, без мыла лезет! — Раздался недовольный возглас жука, которого Энгельс пихнул локтем. — А ты в таких штанах и с мылом не пролезешь. — Фыркнул он в ответ. — Ребята, сколько лет, сколько зим! — Вы заходили к нам на прошлой неделе, господин Энгельс? Вы уже забыли? — Охранник, кажется, не был рад его видеть. — А? Да, запамятовал... Где же мой пропуск? — Он стал рыться по карманам. — А мы не забыли. У нас была целая спокойная неделя. Но вы опять пришли. — Второй охранник явно был не рад. — Можно подумать, от меня всегда какие-то проблемы? — Энгельс улыбнулся, протягивая свой пропуск. — Вообще-то да. Мы поспорили на двести гео, с хозяйкой, что вы опять устроите дебошь. — Фыркнул, вышедший из дома удовольствий скрипач. — Ммм, жестокие, порочите мою честь прямо перед протеже! — Энегельс театрально приложил руку к лицу, словно был оскорблён до глубины души. — А? — Все трое работников синхронно перевили взгляд на мокрицу. — Господин Квиррел, королевский библиотекарь, автор той самой монографии о пауках. — Презентовал служащий. — Проходите уже. — Фыркнул один из охранников, посмотрев на Квиррела сочувствующим взглядом. — Земля тебе пухом. — Шепнул вышедший скрипач ему на ухо. Квиррел и сам не рад. Он не любил подобные заведения. Шумно, табачный дым коромыслом, много пьяных, да и самому приходится пить. А он не любит алкоголь. Но к удивлению мокрицы, табаком даже не пахло. В помещении было множество малиновых, чуть светящихся цветов. Богато одетые жуки сидели за изящными маленькими круглыми столиками с белыми скатертями. На столах легкие закуски, меж ними официантки в коротких платьях. Издали сышался звон бокалов и прекрасное пение. Квиррел посмотрел на сцену. Бабочка. Они страшно редки в Халлоунесте, потому что основном живут на поверхности. Мокрица немного загляделся на ее Ярко-розовые крылья, так хорошо сочетающиеся с блондинистыми волосами. Голос певицы был просто ангельский. Квиррел, вместо того, чтобы слушать, зачем-то задумался о том, подошли ли бы Энгельсу крылья? Они с этой бабочкой были очень похожи. Та же маска на пол лица, волосы того же оттенка, такая же узкая талия, высокий рост... На самом деле, очень лёгко представить, как Энгельс отталкивается от земли и взлетает. Только, крылья бы у него были тонкие, как у стрекозы, суженные на концах. — Марисса сегодня особенно хороша, да? — Энгельс, хихикнув, пихнул Квиррела в бок. — А? Верно. Я видел не так много бабочек, — Точнее, он видел только одного старика, который принес им трактат об особенностях пыльцы на крыльях. — но сказал бы, что она прекраснее их всех. — Квиррел не врал, Марисса действительно была красивее того ворчливого деда. — Госпожа Эмилития тоже так считает. — Усмехнулся Энгельс. — И если хочешь получить сюда годовой абонемент, хвали Мариссу почаще. — Шепнул он и поволок жука к свободному столику у сцены. Служащий бросил официантку какую-то распальцовку. Тот в ответ показал средний палец. "Что же он такого сделал?" — Думал Квиррел, глядя с каким раздражением официант выставляет перед ними тарталетки с каким-то салатом и бутылку шампанского. Библиотекарь только хотел отказаться, как Энгельс уже проворно разлил его по бокалам. — За начало отличного вечера, коллега! — Он улыбнулся и чокнулся. Квиррел несколько пригубил. А затем широко раскрыл глаза. Еще один глоток. Это не шампанское. Это лимонад! В бутылке от шампанского! По одной улыбке Энгельса все сразу стало понятно. Он сам это заказал. В курсе только официанты. — Я уже понял, что ты не любитель выпивки. — Он снова ухмыльнулся. — Но попрошу хотя-бы бокальчик. — Энгельс ловко запустил в рот тарталетку. — Не знаю как ты, а я планирую встретить под пение Мариссы рассвет. — При всем желании, мне завтра на смену. Я не могу сидеть так долго...— Квиррел сделал ещё один глоток. Что этот прохиндей задумал? — Вот как? Понимаю. — Он продолжал растягивать губы в улыбке. — Ничего страшного, ты можешь уйти в любой момент. Я не обижусь. Думаю, что господа за тем столиком, с удовольствием скрасят мне вечер. Похоже, их беседы крайне увлекательны... Квиррел тяжело вздохнул. Если этот чиновник скажет хоть что-то о своих намерениях прямо, он тут же умрет? Мокрица бы с удовольствием провёл этот вечер за книгой... А в итоге выступает прикрытием, чтобы Энгельсу было удобнее слушать дворянские сплетни. Дожились. Они бы могли просто вместе обсудить какую-нибудь научную статью, в уютной палате... Меж тем Марисса закончила петь. Раздался гром аплодисментов. Девушка уже хотела начать новую песню, но тут зал прорезал звон вилки о бокал. Через столик от них встал, плотного вида жук. Он был одет в дорогой, полосатый костюм. Частичного лысый, оставшиеся волосы он густо зализал лаком назад. На всех пальцах — золотые перстни. — Господа, позвольте старому банкиру украсить у вас минутку бесценного времени. — Он улыбнулся. Квиррел заметил странноватые, редкие усы щёточкой. — Смотри как светится, готов поспорить, он ее полировал. — Тут же фыркнул сидящий напротив. — Кха! — Квиррел подавился. — Энгельс! — Друг мой, разве ты сам не видишь? — Возмутился он, улыбаясься словно ребёнок. Квиррел повернулся к жуку, который все это время засыпал Мариссу и публику комплементами, никак не переходя к сути дела. —....И по этому я бы хотел попросить Мариссу, исполнить сей чувственный романс в особом наряде. — Он махнул своему слуге. Маленький клопик продемонстрировал маленькое чёрное платье. Хотя, Квиррел с трудом бы назвал его таковым. Это были две узкие полоски ткани, через которые продевались золотые кольца и цепочки. Публика пришла в восторг. Марисса, все это время стоявшая на сцене, смутилась от одного его вида. Она сама была в предельно закрытом, темно-красном платье. Официанты и оркестр не знали, вступится или помалкивать. — Прошу прощения, у меня есть униформа и...— Начала была девушка. — Я все понимаю. — Перебил ее банкир. — Мы просим вас о многом. Значит должны предложить достойное вознаграждение. Как на счет десяти тысяч гео? — Это...— Бабочка окончательно потерялась. Она смотрела то на кусок ткани, то на зрительный зал, то на коллег. — Он кажется это место с борделем попутал. — Энгельс перестал улыбаться. — И ведь выбрал момент, когда Эмилитии нет на месте... — Я плачу еще двадцать тысяч! — Раздался выкрик с дальнего конца зала. За ним последовали еще и еще. Слуги побежали к сцене с чеками в руках. Банкир ловко собрал все, прибавляя их к озвученной ранее сумме. Официанты и администратор пытались как-то утихомирить публику. Но после семидесяти тысяч, персонал вдруг замолчал. Недельная выручка... В конце-концов, платье не такое уж и короткое. Марисса не знала, куда себя деть. — О, надо же. Ровно сто тысяч гео. — Банкир улыбнулся. — Всего за одну песню в этом платье... Милая Марисса, неужели вы не осчастливите публику? — Я...я.. —...— Квиррел не выдержал, он встал из-за стола и собрался высказаться. — Напомните ещё раз условия? За песню в этом платье исполнитель получит сто тысяч гео? — Энгельс, опередив его, был уже на пол пути к столу банкира. — Да...— Жук не успел ничего добавить. — Уговорили! Дайте мне пять минут, я согласен! — Он ловко выхватил платье, чеки, и прежде, чем его успели остановить скрылся в гримерке. — О боже мой...— Квиррел услышал вздох официанта рядом. — Если я это увижу, клянусь, я выколю себе глаза. Марисса, воспользовавшись всеобщим замешательством, ретировалась со цены. Энегельс был настроен решительно. Через три минуты он действительно вышел на сцену. В платье. И на высоченных каблуках. Воцарилась гробовая тишина. Некоторые потеряли дар речи от шока, но большинство все-таки от стыда. Квиррел же лишился голоса от смущения. — Кто-нибудь, дайте мне вилку! — Официант зажмурился и начал в слепую шарить по столам. Полупрозрачный сатиновый лиф изящно обтягивал его грудь, расходясь к низу вплетаясь в золотое кольцо в районе живота. Дальше шла россыпь плотно прилегающих к телу золотых цепочек, опоясывающих едва заметный пресс. На уровне лобка цепочки вновь переплетались с черным сатином. Юбка, к счастью была непрозрачная, однако все равно едва прикрывала то, что должна и имела крайне глубокие вырезы на бёдрах из-за чего Каиррел мог отчётливо видеть тазовые косточки жука. Энгельс добил присутствующих тем, что вышел с черной помадой на губах и в кружевных чулках. Под вскрик боли официана, таки-нашедшего вилку, он изящно схватил микрофон и запел. Томно, протяжно, смакуя каждую ноту. — Темная ночь опустилась как облако.*~ Квиррел не мог отвести взгляд. Зрелище было слишком. Слишком. Вечно закутанный в пиджаки, жилеты и рубашки, Энгельс, сейчас предстал перед ним едва ли не в чем мать родила. И даже этом был прекрасен. Квиррел теперь точно уверился, будь чиновник принцем, его бы точно украли. От одной мысли о том, чтобы провести рукой по изгибам чужой талии, сладко потянуло внизу. Прежде, он особо не думал об Энгельсе, как о крайне привлекательном и холостом парне. Слишком часто из чужого рта летели специфические высказывания. Поэтому, когда в брюках образовался бугор, Квиррел тут же покраснел как помидор. Его маленький друг, которого мокрица обвинял в недееспособности, вдруг решил заявить о твердости своих намерений. — Ветер гадает на юной листве. ~ "Ну вот и разобрался с ориентацией." —подумал Каиррел. — "Моя ориентация сейчас на сцене". Все решилось быстро и до пугающего просто. Жук хотел сохранять спокойствие, хотя-бы не краснеть. Но не это было невозможно. Не сейчас, когда у него стоит, а Энгельс стоит на сцене и получает ненормальное от колличество удовольствия с того, что заставил сливки общества невольно смотреть на него полуголого и еще и платить за это. Квиррел с силой отвевел взгляд, на секунду обернувшись. У одной из прилично поддатых жучих потекла слюнка. — Слышу знакомую речь вижу облик твой. ~ Он решил, что на публику смотреть не стоит и вернулся к Энгельсу. Квиррел заметил, что ткань юбки была зацеплена за цепочку. И медленно, с каждым движением, все сильнее рвалась. — Ну почему это только во сне? ~ Жук снял с себя пальто. Все равно мантия скроет непотребства. И стал пробираться к сцене. Послышался треск ткани. Квиррел успел ловко накинуть на Энгельса пальто ровно в тот момент, когда юбка окончательно порвалась. Кольцо, державшее всю конструкцию, скрипнуло и полетело на пол. — Мммм, я не слышу оваций? — К счастью, служащий тут же завернулся в пальто, не дав никому рассмотреть всего себя. —....— Раздались робкие хлопки Мариссы. — Вообще-то очень даже хорошо. Рядом с ногой Энгельса каталось золотое украшение. Нет платья — нет проблем. Марисса была счастлива. Меж тем, публика очнулась, многие, оценив поступок служащего, начали хлопать. Но некоторые, ставившие на платье, недовольно мялись. — Можете выписать мне чек за него. — Энгельс вынул не пойми откуда чековую книжку, расписался, вынул один лист и кинул банкиру. — И так дамы, и господа у меня новое предложение, двести тысяч гео и я пою без одежды! Квиррел не знал куда себя деть и что ему сказать, чтобы этого не случилось. Меж тем, он заметил, как обеспеченные дамы тянутся в свои сумочки за чековыми книжками. Библиотекарь подумал, что ему нужно срочно что-то предпринять, пока все не стало еще хуже. Поэтому Квиррел , вышел на сцену и прошипел севшим голосом: — Дольно. Ты перебрал. Мы уходим. Мокрица схватил его за руку и потащил прочь со сцены. Энгельс так удивился, что даже не сопротивлялся. Квиррел смутился. А что дальше-то делать? Ну вытащит он его на улицу и что? В угол поставит? Зажмет в ближайшее подворотне? Нет, он слишком воспитан. Королеве пожалуется? Последнее кстати, можно.... Цокая каблуками Энгельс следовал за ним до самой двери. Затем до переулка. Пройдя по нему, оба оказались в небольшом внутренним дворике. Квиррел усадил горе-певца на лавку. Собственное смущение смешалось с праведным гневом. Он сам не заметил, как по-учительски начал отчитывать Энгельса: — Зачем ты это вообще сделал?! — Ммм, я просто защищал честь дамы. Некоторым жуками совсем крышу сносит от акций оружейных мануфактур. Вот я и вернул их в суровую реальность. — Энгельс повозился, оторвав от остатков платья еще одно золотое кольцо и ловко собрал им чуть растрепавшиеся волосы. — Это совершенно безумный и бездумный поступок! Тебе нужно молиться, чтобы слухи о твоей выходке не дошли до Королевы. — Квиррел навис над ним. — Можно было решить проблему простым разговором! — А ты и впрямь думаешь, что кучка пьяных мажоров стала бы слушать доводы о морали? — Чиновник отвел взгляд и фыркнул, скрестив руки на груди. — И только по этому надо было залезать на сцену и устраивать им бесплатный стриптиз?! — Возмутился мокрица. —...Вообще-то платный. — Энгельс, кажется, очень удивился и ответил не сразу. — Ты даже не подумал, что может быть другой вариант развития событий, да? — Квиррел вздохнул. — Нет, подумал, конечно...Просто я поразился тем, что ты знаешь, что такое стриптиз...Ай! — Квиррел поставил Энгельсу щелбан. — Дурак! — Мокрица уже не знал, плакать ему, смеяться, отчитывать жука дальше или забиться в какой-нибудь отель и сбрасывать напряжение. — По-твоему я совсем жизни не знаю? — А что я должен был подумать? Ты же самая святая чистота! — Энгельс, увернувшись от подзатыльника, продолжил свою мысль. — Мы с Бреттой даже ставили, знаешь ли ты вообще, что такое секс. — О, Бледный Чрев, как мы вообще пришли к этому разговору? — Квиррел приложил руку к маске. Нет, этот служащий определенно доведет его до белого каления...Или чего похуже. — Прошу прощения, мне не стоило срываться. — Все в порядке...— Энегельс неловко почесал затылок. — Я сильно нелепо в этом выглядел? — Пел ты действительно хорошо. — Квиррел попытался улизнуть от неудобного вопроса. — Где ты так научился? — А? Да как-то само собой получается. — Пожал плечами Энгельс. — Ну, чеки я забрал. Так что, полагаю, можем иди обратно? — Мне бы твое спокойствие....— Мокрица пошёл вслед за чиновником. — Тебя не пугает что завтра будет в прессе? — Вообще нет. — Легко ответил Энгельс. — Какая разница что обо мне думают другие? Пока они мне не мешают или не способны приносить пользу — они мне не интересны. — Стало быть, я тебе чем-то мешаю? — Спросил Квиррел, скорее в шутку. — На самом деле я сначала и правда думал. — Он плотнее закутался в плащ. — Но потом... В общем-то ты мне стал нравится. Так что я сделал для тебя исключение. — Очередная кусачая улыбка. — Я тронут до глубины души...— Квиррел закатил глаза. Он невыносим. И сексуален. Если, конечно, вспомнить, что под этой мантией...Но в основном невыносим! — Правда? — Что-то странное скользнуло в голосе Энгельса. — Может, мне стоит спеть для тебя персональную серенаду? — В час ночи посреди улицы под дождём? — Квиррел и упер в руки в бока. — Может сразу на фонтаном столбе начнешь танцевать? — Любой каприз, мой спаситель! — Служащий плавно вдинулся к столбу. — Засыпая я вижу вновь, что болконная дверь чуть приоткрыта !— Он изящно крутанулся на металлическом основании, демонстрируя бледную ногу. — Энгельс! Слезь оттуда! Столб мокрый. Ты заболеешь. И так уже промок! — Квиррел чувствовал, что почти забытое возбуждение, от одной этой ноги, снова дало о себе знать. "Меня предало мое собственное тело" — мысленно возмущался мокрица, пока воображение подкидывало ему весьма интересные сценки. — Ладно-Ладно! Слезаю.— Энгельс замахал руками. — Обещаю, учитель Квиррел, больше никаких выходок. Только не пишите замечание в дневник! — Тут не замечание, тут два за поведение, Энгельс. — Фыркнул Квиррел и немного повеселел.

***

Явившихся на порог лазарета посреди ночи в неподобающем виде, Чагакс выписал досрочно с ругательствами на древоедском. Попытка Энгельса дать взявзятку чеками успехом не увенчалась. Квиррел сначала обрадовался, но судьба, видимо, была на него в обиде. Поэтому церемониймейстер оказался в "квартире" мокрицы. Если быть точнее, его ванной. Пока Квиррел с опадающим стояком стелил гостю на диване. Все было до банального просто. Энегельс не рассчитывал на сокращение больничного. Поэтому, отдал какому-то мелкому чиновнику свою квартиру на ночь, чтобы тот смог впечатлить девушку. О цене данной услуги Энгельс благоразумно промолчал, чтобы у Квиррела не возникло соблазна рассказать несчастной, сколько ее эмоции и, возможно, невинность стоят. В прочем, мокрица почти сразу забыл, что привело Энгельса в его дом. Он больше беспокоился за здоровье чиновника. Закончив с постелью, Квиррел пошел на кухню. Он открыл пыльную книгу рецептов. Немного провозившись, нашёл нужный. В заварник посыпались специи, сушёные ягоды и черный чай. Затем он обдал их кипятком, добавил варенье и мед. Мономона всегда готовила ему этот чай, когда он болел или плохо себя чувствовал. Квиррел подождал, а затем разлил ароматную жидкость по чашкам. Служащий, его одежде, которая Энгельсу была короткой и при том большой. Смотрелось комично. Квиррел несколько удивился, заметив, что маска мокрая. — Ты не снимаешь ее когда моешься? — Спросил Квиррел, затем смутился. Это было бестактно. — А тебя только это смущает? — Энгельс улыбнулся. — Погоди... Это рожки? - Квиррел замер. — Но ты же улитка, откуда у тебя рога? Квиррел смотрел на несколько загнутых белых рожек, которые шли вокруг головы, словно венец. — Это мне? — Энегельс подошёл ближе, взяв чашку из рук Квиррела. — Спасибо. — Тебе... Откуда у тебя рога? — Снова повторил вопрос мокрица. — Ты не знаешь? Я вроде говорил о том, что моя прабабушка улика.... Наверное, не упоминал о том, что я с поверхности. Грязьмут, знаешь? — Спросил Энгельс. — Один из выходов во внешний мир, если я не ошибаюсь, самый перспективный центр торговли. — Ответил Квиррел. — Угу. И до Бледного Короля там проходили торговые маршруты. У жуков с поверхности все проще, межвидовые браки случаются чаще. — Энгельс сделал ещё насколько глотков. С распущенными волосами, в простой одежде он выглядел по-домашнему милым. — Я даже не уверен, кто у меня был в предках... — Вот как? — Квиррел улыбнулся. — В этом мы с тобой похожи. Сколько себя помню, я был рядом с наставницей. В детстве я даже считал себя медузой. Соседские дети даже в это верили. Особенно Тисо. Я очень расстроился, когда один из учёных объяснил мне, что вообще-то я мокрица. Помню как приближал к Мономоне наставнице в слезах, а она меня успокаивала. — Жук сделал глоток чая. — Тисо, когда узнал, запустил в этого доктора наук камень. Его мать тогда страшно ругалась...— Он заулыбался, вспоминая, как муравей клялся ему, что докажет, что Квиррел настоящая медуза. — Так ли плохо быть тем, кем тебя не считают другие? Зачем вообще слушать мнение тех, кто тебе не нравится, ведь в конечном счёте каждый останется при своем. —Фыркнул Энгельс, а затем добавил. — Я уверен, что ты лучшая медуза на свете! Квиррел тихо рассмеялся, становясь все веселее. Энгельс же был непривычно для него задумчив. Он тихо сидел и пил чай, слушая истории про их с Тисо приключения. И про охоту на топтунов, и про поиски элексира бессмертия, и про то как они красили забор... — А у тебя были такие истории? — Вдруг спросил Квиррел, заметив, что говорит он один. — А? - Энгельс опомнился, затем помолчал с минуту и сказал. — Я страдал от...болезни. Почти не выходил на улицу. И так все детство. — Он снова замолчал, затем широко улыбнулся. — Вот теперь наверстываю упущенное! Недавно приклеил Мастеру Душ на спину записку "пни меня"! — Серьёзно? — Квиррел весело фыркнул. — Ну это уже совсем по-детски. — Ничуть. Я слышал свирепая Дрия действительно его лягнула! —Чиновник оскалился. — Пора спать. — Квиррел положил кружку в мойку. — Да ладно! Квиррел, ты такой скучный.... Я предлагаю заняться чем-нибудь более интересным! — Церемониймейстер скользнул к нему. — Мы одни, ночью, никто не зайдёт.... С заговорческим видом Энгельс потушил свечку. Мокрица напрягся. Неужели он все-таки заметил ту "оказию" библиотекаря. Квиррел не готов! И вообще, он не до конца уверен, что ему это нужно. Однако, он все же тихо спросил, стараясь не испортить момент: — И что же будем делать? — Гадать! — Га...Гадать? — Переспросил мокрица. Это не то, что он ожидать услышать. — Боишься что-ли? — Энгельс весело фыркнул. — Брось, это проще паренной репы! Он схватил Квиррела за руку, а затем потащил в зал. Библиотекарь наблюдал, как его квартира медленно превращалась в какой-то шатер прорицателя. Энгельс потушил все свечи кроме одной и стал раскладывать карты. Выложив десять карт полукругом напротив Квиррела и столько же напротив себя, он начал тихо читать заговор. — Хранитель бездны, взывают грешники, увязшие в свете. Укажи нам путь, задуманный изначально... — Закончив этой фразой, Энгельс обратился к Квиррелу. — Задавай любой вопрос и я возьму из твоей колоды карту, она и будет ответом. — Где-то я подобное уже видел...— Квиррел задумался. Гадания жуков всегда происходят в хорошо освящённых комнатах. Некоторые даже смотрят на источник света, пытаясь узнать "ответ". Но то, что делал Энгельс было больше похоже на гадания повитухи. — Что завтра на ужин? — Серьёзно? Это вообще-то сильное гадание! Я бы не тратил вопросы попусту. — Фыркнул Энгель и вытянул карту. — Мы будем есть Бледного Короля? — Квиррел покосился на силуэт короны в полутьме. — Не стоит воспринимать все так буквально, мы не на уроке естествознания. Все карты имеют множество значений. Но я думаю, это значит, что на ужин будет что-то особенное. — Энгельс убрал карту в общую колоду. — И жуки, которые гадают, выбирают самое подходящее под ситуацию? — Ученый улыбнулся и услышал громкий фырк в ответ. — Моя очередь. Пять или один? — Что за вопрос такой? — Квиррел выбрал карту и перевернул. Вверх рубашкой оказалась карта с большим кубком полным черной жидкости. Энгельс улыбнулся. — Может, объяснишь? — Квиррелу начинало казаться, что церемониймейстер немного смухлевал при "случайном" раскладе. — Спиртное. — Ответил Энгельс. - У меня есть знакомые. Один общел мне красного вина, другой медовухи. Оба послали по бутылки. Хотелось узнать, что я попробую первым. — Получается, ты напьёшься чернил? — Квиррел подумал, что это звучит как отличное наказание. — Нет.... Это сложная карта. Ее значения Обычно она означает перерождение, месть, усиливает знаки других карт, или напоминает об истоках чего-либо. Но думаю, в моем случае это означает, что обе бутылки приберут к рукам почтальоны. — Энегельс улыбнулся. — Твоя очередь. — Хорошо, сколько лет простоят архивы? — Квиррел улыбнулся. — Ммм, вот. Ой. — Энгельс посмотрел на карту. Три скрещенных гвоздя. Перевернутых. — Три века? — Мокрица улыбнулся. — Три месяца. — Церемониймейстер закусил губу. — А может и дня. Если мечи перевернуты, это наименьшее число. Какова вероятность того, что твоя наставница сможет поднять их в воздух? — Энгельс, ты в серьёз в это веришь? — Квиррел хихикнул. — Все эти гадания строятся на том, что мы лишь интерпретируем под них произошедшие события, пытаясь найти закономерности между реальностью и абстрактным предсказанием. — Эти работают. — Энгельс скрестил руки на груди. — А ты говоришь о тех, что придумали жуки. — А кто изобрел эти гадания? — Спросил Квиррел, он был настроен весьма скептически. — Оставшиеся....— Церемониймейстер вдруг замолк. — не скажу. Нельзя.... Да и хватит, ты всю мистику портишь! Энгельс сгреб карты и поворно сунул за пазуху. Квиррел закатил глаза и пошёл спать. Однако, непонятное предчувствие чего-то нехорошего ерзало в груди.