Шепотом между строк

Утро началось с телефонного звонка. Неофициального. Тревожного. — Ты видел это? — спросил голос агента на другом конце провода. Алан молча нажал «громкость» и открыл электронную почту. Заголовок в колонке таблоида: “Кто она? Загадочная спутница Алана Рикмана замечена после ночной репетиции.” Подпись: «Наша редакция получила фото, сделанные у служебного входа театра. Женщина с русским акцентом и блокнотом следовала за актёром более трёх вечеров подряд…» Он отключил телефон. Сел. Закрыл лицо руками. Не от гнева. От бессилия. --- Кристина прочитала всё это чуть позже. В утреннем кафе, где собиралась написать ему записку. Статья была грязной. Без имён, но с намёками. С фразами: «интрига», «поклонница», «слишком молодая». Она не заплакала. Только ощутила, как внутри упало что-то важное. Теперь они знали. Кто-то смотрел. Кто-то снимал. Их тишина больше не принадлежала только им. --- Он позвонил сам. Голос был сдержан. Твёрдый. — Приезжай ко мне. Пожалуйста. Сейчас. Она пришла. Без слов. Без театра. Он встретил её в дверях — с такой болью в глазах, как будто сам себя предал. — Прости, — сказал он. — Это не твоя вина. — Нет, — ответил он. — Это всегда была моя вина. Я думал, что мы спрячемся за сценой. За окнами. За дождём. Но оказывается… я просто хотел уберечь. А вышло наоборот. Она села в кресло. Он — напротив. Молчание. — Может быть, нам… стоит остановиться? — прошептала она. Он побелел. — Ты этого хочешь? — Нет. Но я боюсь, что теперь ты… Он поднялся, подошёл. Встал на одно колено, как бы бессознательно. — Кристина. Я — не медиаобраз. Я человек. И я выбираю тебя. Не фото. Не заголовки. Тебя. Она закрыла лицо ладонями. А он — взял её руки, отнял их от щёк, посмотрел в глаза. — Если ты уйдёшь, ты отдашь им то, что принадлежит только нам. — Я не уйду, — сказала она. — Просто скажи, что это всё — настоящее. — Это — настоящее. Он прижал её ко лбу. — Я не дам их миру нашу тишину. Мы найдём место, где нас не найдут.