Ось судьбы: Наследие УитУики

Город лежал в руинах — будто гигантский металлургический кошмар, выжженный и искорёженный. Каменные и бетонные останки домов тянулись ввысь, словно скелеты забытых титанов, чьи души давно покинули этот мир. Обугленные фасады зданий напоминали о прежней жизни — теперь лишь пустые оболочки, через которые сквозил холодный ветер, пронизывая до костей Улицы превратились в лабиринт из обломков и пыли, повсюду валялись куски искорёженой стали и разбитых стекол. Местами на асфальте проступали пятна, потемневшие от времени и крови. Вдоль разрушенных тротуаров бродили одиночные патрули, чьи красные огоньки вдалеке казались крошечными, зловещими светлячками Сквозь затянутый низкими тучами серый небосвод просачивался редкий солнечный свет, разрезая мрак острой полосой. Вдали, между выгоревшими башнями, вспыхивали выстрелы и взрывы, заставляя землю дрожать и отдавать эхо в ушах Город дышал страхом и болью — здесь каждый камень хранил историю утрат и боёв, каждое эхо напоминало о тех, кто уже не вернётся. Но именно среди этих развалин была надежда — маленький огонёк сопротивления, отчаянная борьба за выживание и за тех, кто всё ещё жив Я устало сидела на холодной каменной плите и с укором смотрела прямо в окуляры Би и Сайда. Снова курила, терпкую и горькую сигару, пытаясь найти утешение хотя бы в ней, но так и не находила, лишь усугубляла свое состояние. Сигарета — тонкий, хрупкий предмет, будто символ зыбкости моего настроения. Легкий ветерок играл с её кончиком, поднимая тонкую струйку дыма, который казался призраком моих мыслей — расплывающимся, тающим и недосягаемым Прикосновение губ к бумаге было холодным, почти безжизненным, но в тот же миг огонёк зажигалки вспыхнул и согрел её до ярко-оранжевого пламени, что мгновенно растворилось в мягком дыму. Вдох… Дым медленно заполнил лёгкие, обволакивая внутренности терпкой горечью и острым вкусом — как будто каждый затяг напоминал о боли, с которой я пыталась справиться. Он скользил по горлу, вызывая лёгкое жжение, одновременно успокаивая и тревожа, словно напоминание о том, что жизнь хрупка и быстротечна Выдохнув, я наблюдала, как дым лениво клубится в холодном воздухе, расплываясь тонкими нитями и растворяясь в пространстве. Серые, почти невесомые завитки казались моими мыслями — тягучими, непокорными, и в то же время уносящими часть тяжести с моего сердца Они прятали взгляды, не хотели смотреть в глаза, хоть и знали, что не виноваты, но понимали мои чувства. Не могли сказать слова, просто молчали Прайм стоял чуть поодаль, оперевшись на обломанную с гравировками колонну старинного здания, тоже виновато потупив взгляд, пиная маленькие камушки из-под тяжелых металлических ног — Почему когда меня нет рядом, вы трое, твою мать, всегда ввязываетесь в драку и доводите до того, что вас чуть не убивают! Прайма так вообще убили один раз, вам наглядного примера не хватило? Я вам сейчас такой пример устрою блять. Вы решили меня в могилу свести своими выходками, ироды? Умирать собрались, придурки… А если бы не я? Что с вами в ситуации, что с тобой Прайм! Не лучше их двоих оказался. Как тебе в голову пришло одному лезть на Сентинела! Мужчина, стоящий позади, аккуратно подытожил и глотнул воды из пластиковой бутылки. Мне же протянул лимонное пиво, которое я медленно взяла из его руки, лишь на мгновение отводя взгляд от виновников сия деяния, в благодарственном кивке Симмонс — Тебе должно быть стыдно, что такая маленькая девчонка читает нотации главе высокоразвитой расы железяк. Не то чтобы у нее было на это право… Но она права Я не была зла, больше мне было грустно, за то, что мои верные спутники снова чуть не умерли. А я не была уверена, что Матрица Лидерства оживила бы их снова, хоть она и была со мной, буквально за пазухой. Самонадеянно было с их стороны лезть в самую гурьбу событий, не посоветовавшись с остальными Я сделала ещё одну затяжку, чувствуя, как горечь табака сливается с горечью внутри, в душе. Мои пальцы дрожали. Не от злости. От страха. Они ведь не понимают — это не адреналин, это… отчаяние. Каждый раз, как в последний. Каждый бой будто прощание, последнее Сайд всё-таки решился заговорить 🟥 “We thought we had it under control…” (Мы думали, что справимся…) — Заткнись. Просто… заткнись, Сайд. Ты думал? Бамблби думал? А ты, Прайм, ты вообще что думал? Голос дрожал, я боялась, что потеряю их, снова. В горлу подошёл ком, на глазах накопились солёные и горячие слезы 🟡 “That it was worth the risk.” (Что это того стоило) Я стиснула зубы и отвела взгляд. Конечно. Для них это риск. Для меня — жизнь. Или её остатки. Моя душа. Моя семья. Все, что у меня есть и за что я цепляюсь своим нутром Прайм подошёл ближе. Осторожно. Словно хрустальный стакан на краю стола. Он присел на одно колено, и, не касаясь, просто заговорил 🔴 “You shouldn’t carry this burden alone.” (Ты не должна нести это бремя одна) — Не должна? А кто, по-твоему, будет хоронить вас, если не я? Молчание. Мгновение, в котором даже ветер не посмел шелохнуться Только Симмонс, всё ещё стоящий в стороне, негромко буркнул  Симмонс — Вы хоть понимаете, как сильно она вас любит, идиоты пустоголовые? Прошло лишь несколько часов с момента окончания операции, но последствия всё ещё звенели в голосовых модулях и тяжело отзывались в сервоузлах Сайдсвайп стоял чуть позади, сжимая одну руку в кулак. Металлические пластины на его груди были иссечены следами недавней схватки. Он не сводил взгляда с сигареты в моих пальцах, как будто она могла сжечь больше, чем всё, что только что произошло Бамблби молчал, стоя по левую сторону, с отключённой голосовой колонкой. Даже внутренние шумы его систем были на удивление тихими — он знал, что любые слова сейчас не уместны. Его взгляд метался между моими глазами и своими ботинками Оптимус всё так же молчал, опершись на колонну. Солнечный свет, пробивающийся сквозь выбитые окна древнего храма, ложился на его лицо, подчеркивая усталость Он не пытался оправдаться. И не собирался. Он знал, что я права 🟡 “She loves us” (Она нас любит) — произнёс вдруг Бамблби сквозь внутреннюю связь, но не вслух — “She’s yelling because she cares. And we keep making her cry.” (Она кричит, потому что ей не всё равно. А мы продолжаем заставлять её плакать) Сайд тяжело выдохнул 🟥 “I’d rather get shot again than see her like this.” (Я лучше снова получу пулю, чем снова увижу её в таком состоянии) Прайм перевёл взгляд на Симмонса, коротко, почти незаметно кивнув — как будто соглашаясь: «Да, она была права. Да, они — дураки» Когда я сделала последний глоток своего пива, тишина опустилась словно густая пелена, плотная и давящая, как тяжелое одеяло на плечах. Она была настолько глубока, что казалось — каждый вдох разрывает её, словно тонкое стекло. Вокруг не слышно было ни шороха, ни отдалённого гудка — даже ветер, обычно гуляющий среди развалин, будто замер, уступив место пустоте Это была тишина, которая режет до самого костного мозга, оставляя внутри только эхо собственных мыслей и тревог. В ней таилась угроза — безмолвный свидетель неминуемой бури, будто сама земля затаила дыхание перед надвигающейся катастрофой В этой тишине каждый шорох, каждый удар сердца становился громче всех взрывов вместе взятых. Она давила, сжимала, заставляя тело дрожать от напряжения и страха — тишина, в которой можно было услышать даже падение пылинки. Это молчание было немым обещанием, что они больше не позволят мне прожить такое еще раз. По-крайней мере они сделают для этого все возможное Симмонс тихо подошёл, покосился на них и, не скрывая смешка, пробормотал Симмонс — Ну что ж, ребята, вы, кажется, решили устроить собственный реалити-шоу «Как не умереть за пять минут». Поздравляю, премьера удалась Би хмыкнул, отводя взгляд, а Сайдсвайп напряжённо сжал кулаки, готовясь вдарить ему по полной 🔴 “Simmons, don't add fuel to the fire.” (Симмонс, не стоит подливать масло в огонь) — тихо сказал Оптимус, всё ещё опираясь на колонну Симмонс — Я всего лишь констатирую факт, — ответил Симмонс, глядя на меня — Кэрри, ты не одна, тут, на фронте. Мы все хотим, чтобы они остались живы, но иногда кажется, что им нравится ходить по лезвию ножа — Они не слушают, — вздохнула я. — Им нужно понимать, что каждый риск — это возможность не вернуться Симмонс покачал головой и с лёгкой улыбкой добавил Симмонс — Да, и потом, кто-то же должен следить за тем, чтобы ты не устроила им ещё одну такую лекцию, а то есть не допустить еще одного инцидента. Мы тут почти семья, хоть и с сорванцами Оптимус тихо сказал 🔴 “We appreciate your concern, Carrie. But sometimes, it's in these risks that we find our strength. You could have died, but I protected you as best I could.” (Мы ценим твою заботу, Кэрри. Но иногда именно в этих рисках — наша сила. Ты ведь могла умереть, я защищал тебя, как мог) — Я знаю, Прайм, знаю. Я понимаю, что он шел с намерением убить меня. Но я отчитываю тебя не за это, слышишь? Да и вообще, я не отчитываю, а волнуюсь! Ты пошел один, поэтому я так и говорю тебе, грубо, конечно, но доходчиво! Симмонс, прищурившись, посмотрел на Би и Сайда Симмонс — Ладно, бойцы, слушайте: живите хоть немного дольше, а то мне придётся всё время носить с собой аптечку и таблетки от головной боли Все засмеялись, напряжение немного спало. Я вздохнула, ощущая, что, несмотря на всё, мы — команда. Мне еще было плохо, голова болела, понемногу проходя, но все также меня еще не отпускало чувство беспокойства. Оно все еще преследовало меня, но я прекрасно понимала, что это остатки пережитого мною ужасного дня

***

Вчера. Полуразрушенное здание мэрии

Я сидела в кругу самых близких, пусть не все были людьми, но они были самым сокровенным, что у меня осталось от всего этого пиздеца. Мы спланировали следующие шаги и уже были готовы к наступлению 🔴 “So, we're splitting up as planned. Carrie, your task is to climb that tall tower and give us a reference point for the main pillar. You'll be supported by Bumblebee and Sideswipe, but stay away.” (Итак, разделяемся, как и планировали. Кэрри, твоя задача забраться в ту высокую башню и дать нам ориентир на главную колонну. Тебя будут поддерживать Бамблби и Сайдсвайп, но держаться в стороне)  Карта операции лежала между вами, зафиксированная на голографической доске. Воздух был пропитан напряжением и жаром пустыни, и даже в тени старой постройки чувствовалась дрожь перед бурей 🟦 “At positions.” (На позиции) 🟥 “Good luck to all and have a good «catch».” (Всем удачи и хорошего «улова»)

***

Я медленно, но верно пробиралась к каменной высотке, открывающий отличный вид на здание, в котором разместились Десептиконы, Мегатрон и Сентинел Здание, где возвышались колонны, было словно осколок древнего мира, застывший между прошлым и настоящим. Это был музей — грандиозное сооружение в неоклассическом стиле, построенное из тяжёлого серого камня, обвитое временем и разрушением. Его массивные стены, когда-то отполированные до блеска, теперь покрывались трещинами, облупившейся штукатуркой и граффити — следами хаоса, который поглотил город Величественные арочные окна с ржавыми металлическими рамами были разбиты — через зияющие дыры в них врывался холодный ветер и тусклый свет. Мраморные полы под ногами давно потеряли свою гладкость: местами вздулись, где-то растрескались, а среди них лежали осколки стекла, обгоревшие обломки и затерянные страницы из потёртых книг Колонны — исполины из светло-серого камня, высеченные с поразительной точностью — были украшены древними символами и рельефами, изображавшими сцены из истории и мифологии. Но время и война оставили на них свой след: признаки взрывов выбили с поверхности куски, на некоторых колоннах виднелись глубокие трещины, а черные пятна от огня словно шрамы покрывали камень Луч солнца, пробивающийся сквозь пробоины в крыше, ложился на колонны тонкими золотистыми полосами, подчёркивая их монументальность и создавая игру света и тени, которая казалась живой. Воздух был пропитан пылью и лёгким запахом горелого металла, смешанным с хрупким ароматом заброшенной истории Здесь, среди этих колонн, казалось, застыло дыхание былого величия — последнее пристанище памяти и надежды, где столкнулись судьбы прошлого и настоящего, где каждый камень хранил свои тайны и свидетельствовал о борьбе, которая ещё не окончена Красная "колонна" была где-то в одном из четырех куполов. Именно ее мне предстояло увидеть и передать координаты автоботам. Вроде не сложно, но нужно было оставаться максимально незамеченной Би и Сайд двигались рядом, в скрытном режиме и в крайних случаях избавляли от лишних глаз, но сами старались не попадать в область противника Пару раз я оступилась, а последний сказался хуже всего, я споткнулась и порезала руку о разбитое стекло выбитого окна. Кровь хлынула алым ручейком. Я тихо пискнула и тут же зажала себе рот, чтобы не закричать от подступающей боли. Тягучая жидкость пачкала мою одежду, медленно пропитывая ткань бордовыми пятнами, неровно ложась по поверхности Заприметила валяющийся кусок рваного пододеяльника и аккуратно подступала к нему, прислушиваясь к посторонним звукам, боясь быть обнаруженной. Десептикон ходил за стеной, громко ставя ноги на землю, создавая пыльное облако  Я наскоро обмотала рану тканью, затянула и ливанула первый попавшийся под руки - флакон духов. Спирт? Спирт. Лучше, чем ничего Зажала рот рукой еще раз, потому что боль стала резкой, жгучей и режущей, пробирающей прямо до костей, кончиков пальцев. Меня всю передернуло, но я стала идти дальше, ведь нельзя было останавливаться Вскоре я добралась до массивного здания и быстро проскользнула внутрь, прикрытая черным плащом, который мне достал Прайм, чтобы была хотя бы какая-то маскировка Прислушалась, быстро легла на пол под стол и затаила дыхание. Двери отворились, в них украдкой заглянул Десептикон, оглядел зал и не найдя ничего подозрительного, ушел восвояси, дальше по своим делам Слух никогда не подводил меня, этот случай не стал исключением. Медленно поднявшись, я осмотрелась и быстрым, но тихим шагом направилась к лестнице, а вскоре уже поднималась ввысь, запыхавшаяся, но я не сдалась, выдавив из себя последние силы, сделала последний шаг и оказалась на самом верху башни Камень с глухим стуком сорвался под ногой. Пыль поднялась облаком. С вершины башни было видно всё — искорёженные улицы, обугленные остовы зданий, выжженные пустоты, где ещё вчера бежали люди. А теперь — только гул, стрельба и чёрные точки патрулей, ползающих между руинами С вершины башни открывался панорамный вид на обугленный и израненный город — словно рана, зияющая в сердце мира. Подо мной простиралась бескрайняя сеть разрушенных улиц, усеянных руинами и обломками, где когда-то кипела жизнь На горизонте виднелись черные силуэты покорёженных зданий, некоторые из которых ещё дымились, словно дышали последними вздохами. Между ними — огромные провалы, где земля будто провалилась в самую бездну. Редкие всполохи пламени вырывались из-под завалов, отражаясь в мутных лужах и разбитых стеклах Небо над полем боя было словно живое зеркало раздора, раскрашенное тяжёлыми свинцово-серыми облаками, которые свисали так низко, что казалось — можно протянуть руку и коснуться их холодной, влажной поверхности. Грозовые тучи мчались, сдавливая пространство вокруг, как будто само небо готовилось обрушиться на землю и смыть с неё всю жестокость и разрушения Временами разрывалась яркая вспышка молнии — слепящий, ослепительный разрез в темноте, от которого отражался хаос сражения: искорёженные обломки машин, огненные взрывы, искрящиеся разряды энергетического оружия. Грохот раскатов грома переплетался с рокотом разрушений, металлическим визгом и гулом боевых криков, образуя зловещую симфонию войны Покрытые копотью и гарью развалины зданий, изрытые кратерами улицы — всё это тонуло во мраке, который казался густым и бездонным. На горизонте между свинцовыми тучами мелькали кроваво-красные проблески заходящего солнца — как последние отблески надежды, прежде чем мрак окончательно поглотит этот мир Ветер выл сквозь пустые оконные проёмы и развалины, принося с собой запахи сожжённой стали, гари и свежей озоновой резкости — они жгли ноздри и напоминали о том, что это поле боя — не просто место битвы, а разрыв между жизнью и смертью, между прошлым и возможным будущим. Каждый порыв ветра сопровождался шорохом падающих обломков, словно сама земля сотрясалась в преддверии финального аккорда Это небо было тяжёлым, давящим и беспощадным — оно отражало всю трагичность и жестокость момента, когда каждый вдох мог стать последним, а каждая секунда — решающей Каждый звук — скрежет металла, треск пламени, отдалённый выстрел — эхом отдавался в пустоте, делая этот мир ещё более одиноким и безжалостным. И в этом мёртвом пейзаже я искала надежду, отчаянно пытаясь найти ориентир среди хаоса 🟡 “Carrie, we need those coordinates. The central pillar’s not aligned yet.” (Кэрри, нам нужны координаты. Центральная колонна ещё не выровнена) Я пригляделась, внимательно рассматривая здание из бинокля. Мне на глаза попался странно выглядящий металлический предмет, сияющий красным в третьей башне: я сразу поняла, что это она — Есть… вижу. Двадцать два градуса северо-восток. Пеленг на синюю арку. Зуб даю, она, красным мигает! 🟥 “Got it.” (Принял) 🔴 “Move down now. That’s enough.”(Спускайся. Этого достаточно) Прозвучал выстрел, Прайм был точен как всегда, мастерство его не подводило. Отточенное движение, щелкнул курок и взрыв. Центральная колонна развалилась на металлические оплавившиеся куски, восстановлению точно не подлежит И тут Сентинел взглянул ровно в мою сторону, прямо в глаза. Я поймала этот взгляд, он был полон ярости, ненависти и отчаяния, его окуляры вращались и не предвещали ничего хорошего Сентинел выдвинул защитную маску и из его руки трансформировался длинный красный меч, острый, отточенный, как будто влитой лег в руку недругу и тому потребовалась секунда на принятие решение - он гневно ринулся в мою сторону — Ох блять! Пора валить Я, не теряя времени, зацепилась за трос. Камни обваливались вместе со мной, башня дрожала, будто чувствовала — сейчас начнётся буря Я наблюдала за приближающимся бывшим автоботом. Он двигался, словно ветер, быстро и легко, будто весил как легкое перышко Но Сентинел не достиг своей цели, на половине пути его перехватил Прайм, он рьяно прыгнул на брата и они, перекатываясь, завязали бой между друг другом. Я не видела этой схватки, но всем сердцем ощущала волнение за жизнь Оптимуса. Что-то снова не давало мне покоя Башня позади осталась каменной тенью, и каждый шаг вниз по обломанным плитам отдавался в теле глухой болью. Откуда-то снизу уже слышались глухие звуки выстрелов и металла, скрежещущего по бетону. Рация молчала. Слишком тихо Я вышла на одну из широких арок, как раз к моменту, когда туман рассеялся. Низкий треск металла разнёсся по округе. Я повернула голову — и увидела, как Сайдсвайпа с размаху вдавили в землю. Трое десептиконов — один прижал его плечи, другой заломал ноги, третий, держа за шею, медленно поднёс плазменный клинок к шее. Его грудная пластина содрогалась, но он не сопротивлялся. Он знал — всё, один промах, и они разорвут его на части

Дальше — хуже

Бамблби стоял на коленях, прямо на пепелище, его руки были зафиксированы тяжёлыми цепями из энергостали. Саундвейв держал его за спину, а Баррикейд подошёл сбоку и с хрустом воткнул дуло массивного бластера прямо в затылок Бамблби и Сайд стояли на коленях, окружённые несколькими десептиконами. Их руки были связаны энергетическими кандалами, искрящимися синеватым светом. Один из врагов уже прижимал к шлему Бамблби массивную пушку. Второй — приставил клинок к шее Сайда Мир словно замер. Я вцепилась в край колонны, пальцы побелели от напряжения, раненная ладонь болезненно заныла

Я замерла

Я не дышала

Я не верила

Они не говорили. Но мне хватило одного взгляда 🟥 По внутренней связи для Бамблби:  “She’ll be fine. We’re proud of her.” (С ней всё будет в порядке. Мы гордимся ей) Его оптика чуть дрогнула. Медленно — почти незаметно — наклонилась вбок, будто бы он сдерживал боль, и… в последний момент… глянул на меня Он знал, что я вижу. Он знал, что я здесь. Он прощался 🟡 “I’m sorry.” (Прости меня) — Секунда молчания, — “You were the best friend I’ve ever had.” (Ты была лучшим другом, что у меня был) Сайд, почти не глядя, еле шевеля губами, процедил: 🟥 “Don’t look. Just leave.” (Не смотри. Просто уходи) Их глаза… гасли. Баррикейд снял предохранитель. Саундвейв замахнулся Их взгляды были спокойны, без гнева, без страха — лишь с глубоким сожалением. Как будто просили прощения за всё: за глупости, за ссоры, за боль, за слёзы… и за то, что не смогут быть рядом дальше Мир рухнул, я снова окунулась в тот день, когда их не стало. Все мое нутро, что отрицало существование того момента, не хотело принимать действительность, я отрицала, не могла поверить. Голова стала заполняться самыми противными и болезненными мыслями, причиняя еще больший моральный вред Внутри меня всё сжималось и рвалось, словно цепи боли и отчаяния скручивали сердце, не давая дышать. В памяти всплывали звуки взрывов, треск металла, холод пустых глаз, что смотрели на меня из мрака. Я видела их лица — последние мгновения, когда надежда умирала вместе с ними И в голове снова возник тот образ на крыше и та сигарета — последний символ хрупкости и безысходности. Сердце стучало как бешеное, страх вновь охватил меня ледяным пленом: неужели всё повторится? Только в этот раз будет некому меня спасать… Ни криков, ни рук поддержки, ни знакомого голоса рядом — лишь бескрайняя тьма и пустота Вся реальность сжалась до одной мысли — я стояла на краю бездны, и шаг в сторону означал конец. Но глубоко внутри, где-то там, в тишине, пробивался маленький огонёк — капля силы, которая должна была удержать меня и дать шанс на свет, даже когда казалось, что его уже нет

Я не сдалась, нет, не сегодня

Ноги подкосились, я начала терять сознание, мир плыл перед глазами, пока рука судорожно пыталась найти в сумке что-то хоть немного полезное Рука в панике врезалась в пояс. Я нащупала сферу — модифицированная межгалактическая граната, собранная Уилджэком. Маленькая, тяжёлая, вибрирующая в ладони от внутреннего напряжения энергии. Один бросок. Один шанс. Бомба находилась в разработке и неверное движение привело бы к смерти моих друзей, которую я как раз таки и пыталась предотвратить Металл дрожал в пальцах, холод трансформия обжигал кожу, причиняя боль, но мне было плевать — Если я промахнусь — они умрут И я бросила, замахнулась, что есть сил, я услышала хруст, плечо вылетело из сустава, когда граната уже летела к цели, тело пронзило неистовая боль, я закричала, что есть мочи, привлекла к себе лишнее внимание - но мне было плевать Граната рассекла воздух, оставляя за собой сверкающий шлейф. В ту долю секунды, когда она пролетала между обломков, я видела лица Би и Сайда. Они всё ещё смотрели. Всё ещё прощались. Всё ещё… верили? В меня, в мой бросок, они видели гранату, не думали, что сработает, что я успею, что снова смогу спасти их задницу, но я смогла, я это сделала Взрыв не был обычным. Вакуум на долю секунды вырвал звук из мира, прежде чем его снова заполнил лязг, скрежет, вопль десептикона, унесённого взрывной волной Баррикейда отбросило в стену, швырнув, как тряпку. Саундвейв пошатнулся, его опора загорелась. Один из тюремщиков Сайда испарился, от него осталась только воронка 🟡 “NOW!” (Сейчас!) 🟥 “I got you, Bee!” (Я держу тебя, Би!) Сайд рванулся, за секунду свернув плечом фиксаторы и ударом ноги сломав грудную пластину врагу. Бамблби выдернул руку, вырвав звено цепи вместе с клочком брони, и одним движением вогнал кулак в лицо Саундвейва. Хруст. Металл. И — свобода — Сдохните, твари… Пыль горела в лёгких. Я почти сорвалась с уступа, теряя сознание, но чьи-то руки подхватили меня. Бамблби вбежал под меня, поймал и сразу скрылся в укрытии, не давая отдышаться Сайд прикрывал — его клинки вращались, как вихрь, и каждый враг, осмелившийся приблизиться, рассыпался на куски Сайд обернулся, вскинув пушку, — и вовремя: из-под завала поднялся один из выживших дессептиконов. Выстрел. Один, точный. Металл снова осел в пыль. В голове звенело. Пространство будто пульсировало от адреналина и жара. Слишком быстро. Слишком больно. И мы побежали. Сквозь обломки, пыль, крики. Сквозь этот умирающий город, к нашим. Сквозь ад, в котором всё ещё можно было вырвать каплю света Но тут я вспомнила - Прайм! Он там совсем один, с самым сильным противником среди Десептиконов - своим братом, без поддержки. Я резко остановилась, чем ввела в ступор двух автоботов, они взглянули на меня с вопросом, я глубоко вздохнула, пытаясь отдышаться и уверенно сказала  — Мы нужны Прайму, я чувствую, ему грозит опасность. Он там один дерется с Сентинелом! Сайд искренне удивился: он не видел, как их лидер вступил в битву, не знал, что там происходит, что Оптимуса нет на их назначенной точке. И тут в глазах всех считался страх, все поняли, все осознали и сразу же ринулись в сторону ожесточенной битвы между двумя братьями

***

Тем временем у Оптимуса

Обломки разрушенного моста Чикаго стонали под тяжестью сражающихся титанов. Город, сожжённый, израненный, истекал дымом, а в воздухе витал гул отчаяния Город рушился. Дым застилал небо, обломки падали с небоскрёбов, превращая улицы в бетонное месиво. В этом хаосе, среди металлических грохотов, сирен и далёких выстрелов, два титана сошлись в смертельной схватке Оптимус Прайм стоял один, израненный, залитый маслом и пылью. Его бронированная грудь едва поднималась, каждое движение давалось с болью. Одна рука — покалечена, правая половина лица — побита осколками Против него — Сентинел Прайм. Высокий, монолитный, с отблеском предательства в алых линзах. Его меч расчерчивал воздух со свистом, каждый шаг отдавался в земле, как поступь древнего бога войны Сентинел, окровавленный, но всё ещё грозный, хрипло произнёс ⚫️”You left me no choice, brother.” (Ты не оставил мне выбора, брат) Их клинки скрестились с грохотом, от которого дрожала земля. Сентинел бил с яростью — точной, предательской. Оптимус — сдержанно, но с болью, каждый удар отдавался эхом в его искалеченном теле. Его плечо было прострелено, броня расколота, но он не отступал. Они сражались среди обломков — как в руинах погибшей цивилизации Один из резких ударов сбил Оптимуса с ног. Он рухнул на колени, а Сентинел навис над ним, уже поднимая смертоносный клинок Они вновь рванулись друг на друга, одновременно. Металл бил по металлу. Удары были яростными, беспощадными — не как у воинов, но как у тех, кто когда-то был семьёй… а теперь стал врагами. От вибрации рушились стены зданий Сентинел был быстрее. Его меч рассек воздух и вонзился в плечо Прайма, вырывая искры и заставляя его отступить назад, согнувшись. Но Оптимус не упал. Он зарычал, его двигатели взвыли, и он врезался в Сентинела грудью, ломая колонну позади Они снова сцепились — теперь уже на земле. Сентинел навалился сверху, нажимая на лезвие, пытаясь вонзить его в шею Оптимуса. Брызгали искры, сыпался бетон, пальцы Оптимуса дрожали, удерживая смертоносный меч Прямо рядом с ними в стену врезалась импульсная граната. Свет ослепил, грохот сбил с толку, и из густого клубящегося дыма вылетел Сайдсвайп, в прыжке стреляя из пулемётов: 🟥”Back off, traitor!” (Отвали, предатель!) Пули рванули по обломкам, отвлекая Сентинела на доли секунды. Этого было достаточно — Прайм поднырнул под удар, перехватил клинок и с рёвом оттолкнул бывшего наставника Позади, из пролома в стене, выскочили я и Бамблби. Би был ещё окровавлен, на броне остались следы прежнего плена, но в его взгляде уже горел знакомый гнев 🟡”We’re not losing you again.” (Мы не потеряем тебя снова) Я стояла рядом, сжимая обугленный корпус гранатомёта Уилджэка, дрожащая от адреналина. Прайм вновь поднялся, глаза — багрово-синие, отражающие преданность и решимость Сентинел в ярости атаковал вновь, но теперь он сражался не с одним. Он был окружён. Его клинок скользнул по броне Сайда, но тот увернулся. Бамблби оттолкнул меня в сторону, прикрывая спиной. Прайм нанёс первый сокрушительный удар в грудной отсек Сентинела, затем второй — с разворота, отправив предателя назад, в колонну 🔴”You were the one who taught me freedom is the right of all sentient beings.” (Ты сам учил меня, что свобода — это право всех разумных существ) ⚫️”That was before I knew what I must sacrifice…” (Это было до того, как я понял, чем мне придётся пожертвовать…) 🔴”And I will never forgive you.” (И я тебя никогда не прощу) Рёв. Удар. Последний. Энергетический меч вонзился в корпус Сентинела. Он рухнул, глядя вверх — к чёрному небу. Жив, но биться больше не мог Молчание Я бросилась к Оптимусу, а Бамблби и Сайдсвайп прикрывали периметр, ожидая новых атак. Но город молчал. Только ветер уносил пепел разрушения. Я коснулась руки Прайма. Он чуть повернулся, зеленая кровь капала с губ, с моих тоже капали алые капельки крови, от нервов я покусала все щеки… 🔴”You came back.” (Ты вернулась) — Я всегда буду возвращаться, Оптимус Би подошёл сзади и положил руку мне на плечо. Его системы еле шли в норму, но он стоял. Сайдсвайп, как всегда, молча — с оружием в руках и вниманием, как у хищника Оптимус тяжело дышит, его корпус повреждён, он лежит на коленях рядом с умирающим бывшим наставником. В этот момент, среди тишины и обломков, раздаётся глухой стальной топот Из теней выходит он — Мегатрон Бамблби и Сайдсвайп держатся на расстоянии, в напряжении — я стою рядом, тоже раненая, но готовая броситься вперёд, если понадобится. Оптимус медленно поднимает голову Мегатрон разводит руки, подходит: “This is the future of our race, not yours.” (Это — будущее нашей расы, не твоё) 🔴 Оптимус тяжело: “You're wrong.” (Ты ошибаешься) Мегатрон приближается к побежденному Сентинелу, криво усмехается: “Join me, Prime, and we will rebuild Cybertron… together.” (Присоединись ко мне, Прайм, и мы восстановим Кибертрон… вместе) 🔴 Оптимус, глядя ему в лицо: “You still don’t get it, do you?” (Ты всё ещё не понимаешь, да?) Мегатрон, настороженно: “What do you mean?” (Что ты имеешь ввиду?) 🔴 Оптимус вдруг резко вскакивает, хватает топор и вонзает его в голову замешкавшегося Мегатрона: “It’s over.” (Всё кончено) Я вздрагиваю — удар точен, мгновенен. Мегатрон даже не успевает выстрелить. Глухой звон стали и треск сервоприводов, когда Оптимус резко вырывает его голову, а тело падает на землю Он разворачивается к Сентинелу, который, всё ещё живой, ползёт, отталкиваясь одной рукой, израненный, униженный ⚫️ Сентинел Прайм, в отчаянии, ползая по бетону: “Optimus… all I ever wanted… was the survival of our race…” (Оптимус… всё, чего я когда-либо хотел… — выживания нашей расы…) 🔴 Оптимус Прайм, глядя на него холодно, но с болью: “You didn’t betray me. You betrayed yourself.” (Ты предал не меня. Ты предал самого себя) И он стреляет. Выстрел звучит, как приговор. Тело Сентинела обмякает. Все замолкают. На фоне — дым, разрушенный Чикаго. Я приближаюсь к Оптимусу. Он тяжело поворачивает голову 🔴 Оптимус Прайм, смотрит вперёд, как будто говорит всему человечеству:  “In any war, there are calms between storms. There will be days when we lose faith. Days when our allies turn against us… But the day will never come… that we forsake this planet and its people.” (В любой войне бывают передышки. Наступят дни, когда мы будем терять веру. Когда союзники обернутся против нас… Но не наступит день, когда мы покинем эту планету и её народ) Город лежал в руинах, словно гигантский труп, разбросанный по земле. Узкие улицы были завалены обломками — кусками бетона, искорёженной арматурой и горящими остатками машин. Повсюду — выжженные фасады домов, в которых давно не горели окна, а в воздухе висел едкий запах гари и металла Сквозь пелену дыма пробивались редкие лучи тусклого солнца, освещая покорёженные тела автомобилей, обломки рекламных щитов и дорожные знаки, словно напоминая о мире, который когда-то здесь царил. Пыль и пепел крутились в пустых переулках, затрудняя дыхание и пряча следы последних битв Отголоски хаоса ощущались в каждой трещине асфальта, в каждом перекошенном светофоре, в каждом углу, где ещё недавно слышались голоса живых. Теперь здесь была только пустота — холодная, бесконечная, идущая из самого сердца разрушенного города