Белое золото

      Алиса на коньках еле стоит, крепко вцепившись в бортик побелевшими пальцами. Мисс Джексон сдержанно улыбается в перчатку. Пожалуй, катание на коньках — единственное, чему она не могла научить воспитанницу, поэтому она лишь разводит сухонькие ладошки в стороны, сидя в комфортных тёплых санях.       — Очень недурно, Alice, très bien, — кивает наставница, и Алиса от её слов чуть уверенней пробует ногой аквамарин катка. — Держись за ручки саней, обопрись на них и просто толкайся ногами. Может, я и не катаюсь сегодня, но твоей опорой побыть могу.       И Алиса действительно благодарна за то, что может разделить со своей бонной все невзгоды и радости.       На ледовом балу много знакомых, они с мисс Джексон оттачивают мастерство поведения в свете и умение поддержать диалог. Живой оркестр играет ощутимо громко, но ненавязчиво, позволяя найти и укромный уголок для желающих отлучиться от общего веселья. Алиса только было направляется в один из таких закутков, чтобы перевести дух и позволить ноющим ногам передохнуть. Но её отвлекает князь.       Аркадий Михайлович говорит как по книге, красиво, отточено, со вкусом. Ей не нравится его небрежное «Просто стойте». За неё ничего делать не надо, она сама в силах дойти до бортика, а уж тем более в её силах решить, кататься или не кататься с кем-либо. Алиса не хочет чувствовать себя зависимой, но в этом вальсе ведёт Трубецкой.       — Пока я холост, бодр и молод, мне дорог быстрый бег коньков, и моцион да зимний холод мне заменяют докторов.       — Да вы поэт, князь, — притворно восхищается Алиса.       Задирать голову приходится почти до хруста, они прижаты друг к другу слишком близко, и разве это не более грубое нарушение этикета, чем подмигивание?       — Алиса, я не знаю, поверите ли Вы мне, но послушайте! — князь чисто по инерции отталкивается в очередной раз и они плавно огибают ротонду. — Порой оказывается достаточно всего одного раза, я увидел Вас впервые на представлении в Вашем доме, и с того дня не переставал думать о Вас. И здесь, в такой искусной и даже сказочной обстановке, встретившись снова, да ещё и в танце… Я боюсь, что больше не представляю без Вас свой мир, для меня это стало бы настоящей честью…       — Аркадий Михайлович, послушайте, но ведь так нельзя! — бунт Алисы слаб и подобен писку задушенной мыши, но она не согласна становиться призом, мишенью или объектом торговли ни в чьих интересах, даже если это план отца.       Она не собирается замуж ни сегодня, ни через год, ни через три. В особенности за князя Трубецкого, что взглядом распиливает её на имения отца, денежные пачки и погоны полковника, а то и генерал-майора. Его взгляд точно собачий язык — облизывает лицо, шею, грудь, оставляя неприятное ощущение липкости и подозрение, что это не получится оттереть салфетками.       Я всё за вас сделаю.       Алиса не любит двусмысленностей. И от души благодарит посланного небом антрепренёра-ведущего, пока матримониальные предложения не зашли куда дальше. Князь с досадой отъезжает в сторону оркестра, и Алиса облегчённо выдыхает. Наконец-то.       Держа руки поднятыми на уровне груди, она осторожно скользит — не так грациозно, зато на своих двоих — к месту, где последний раз видела мисс Джексон.       Не раз вспоротый множеством лезвий каток даёт ей подножку — Вяземская наезжает на ямку и, потеряв равновесие, летит навстречу льду с единственной мыслью: «На глазах у всех разбить нос — достойное завершение вечера».       Алиса даже вскрикнуть не успевает — проворные руки подхватывают её. Только ледяная крошка колко бьётся о подол шубы.       — Оп-па, — жестом фокусника мужчина возвращает Алису в вертикальное положение, цепко обводя взглядом лицо и одежду — точно ли он успел предотвратить падение? — Madame, Вы красивы по-русалочьи, но бросаться под воду — помилуйте, убьётесь!       От наглости сбивает дыхание. Это что ещё за farceur?       — Позвольте представиться, для Вас — просто Алекс, — вместо заискивающей улыбки он взмахом руки подзывает официанта и вручает ей фужер, полный играющего на свету брюта. — Предлагаю отметить знакомство.       — Алиса Мария Августа фон Шлезенберг-Вяземская, — она слегка склоняет голову и даже думает сделать книксен, но утомленные ноги подкашиваются и она чуть не падает вновь.       Впрочем, Алиса подмечает, что чужие пальцы на талии мгновенно твердеют, готовые принять нагрузку на себя и предотвратить падение.       — Можете называть меня Алиса, но только прошу, уберите руку! — строгий взгляд голубых глаз впивается в него, и мужчина капитулирующе поднимает ладони, точно сдаётся. — Мы не близкие друзья, чтобы так свободно держаться.       — Понял, понял, прошу простить, — Алекс улыбается ничуть не виновато, но с серьёзным видом отвешивает ей поклон, точно готовится пригласить на танец. — Иногда я действительно забываюсь.       Алисе становится смешно. Неожиданное знакомство ей нравится.       — Вы тоже любитель коньков? — более миролюбиво обращается она к мужчине уже у бортика, с удовольствием чувствуя под боком твёрдую опору. — Или представляете здесь закон, как князь Трубецкой?       — Любитель? — Алекс смеётся. — Да, в некотором роде можно и так сказать. Думаю, меня можно назвать философом на коньках. Впрочем, мои темы могут показаться Вам скучными…       — Нет-нет, ну как я могу сказать такое! Пожалуйста, расскажите, мне действительно интересно! Алекс… — тут Алиса запинается, — Позвольте, а какое же Ваше полное имя? Александр или?..       — Алексей, но, проверьте мне, Алиса, это неважно!       Видно, что стоять на месте ему непросто, загадочный знакомый так и крутится на льду, словно заведённый волчок. Это сбивает с мысли, но Вяземская считает, что невежливо с самого начала указывать человеку на его недостатки и просить не мельтешить.       — Посмотрите на этих неженок, — отсалютовав фужером двум дамам с собачкой, Алекс приложился к вину. — Только и умеют, что выбирать наряды и болтать о хорошей пище. Ни одна из них не хозяйка своей жизни, они лишь…       В задумчивости Алекс принимается постукивать пальцем по губе, выглядит это забавно, Алиса сдержанно хихикает в ладонь.       — Куколки. Да, красивые наряженные куклы. У каждой своя полочка и свой чайный сервиз, но достаются они лишь когда владельцу кукол захочется поиграть. Что-нибудь слышали о Фридрихе Энгельсе?       Алиса смущается и признаётся, что к своему сожалению, нет.       — Вот видите! Он написал свой трактат и посвятил его положению женщин в обществе. Он не считает, что женщины — куклы в кукольных домиках, которыми могут играть мужчины!       Алекс наклоняется к ней поближе, и невольно Алисе хочется податься вперёд, услышать что-то, предназначенное только для её ушей.       — Любая mademoiselle может строить новый мир, — шепчет он, горячими глазами прожигая её зрачки. — Любая женщина может получать зарплату и не зависеть от выгодного брака. Каждая из них может заняться тем, о чём действительно мечтает, а не тем, что навязало ей общество!       Незнакомец врезается в Алекса, буквально вдавив его в борт. От толчка пустой фужер падает и разбивается за пределами ледовой площадки, но звон слышат лишь участники маленького столкновения. Алиса испуганно отступает на шаг.       — Алекс, надо поторапливаться, — побледневший мужчина держится за ушибленный бок, а Вяземская, присмотревшись, с удивлением узнаёт в пареньке в картузе знакомое лицо с балкона.       — Это же Вы!       — Я, — провинившимся школьником юноша прижимает картуз к груди. — И мне жаль, что в первый раз мы встретились при таких странных обстоятельствах. Это было глупое пари.       По тому, как monsieur неодобрительно стрельнул глазами в Алекса, можно было предположить, что о том пари Алекс как раз что-то знал.       — Вы необычная девушка, Алиса, — Алекс с очередной улыбкой тянется было к ее руке, но, опомнившись, просто кивает. — Я вижу в Вас то, чем большинство этих куколок не обладает.       Глаза у Алисы Вяземской горят тем странным огнём, что обычно посещает её во время каких-то открытий. Да, да! Это именно тот, кого она искала! Она нашла самый подходящий вариант для участия в её маленьком спектакле.       Мужчины стремительно покидают каток, но Алиса с неожиданной прытью перехватывает Алекса за рукав у самого выхода.       — Алексей!       Тот вздрагивает, точно ошпарившись. Но оборачивается.       — Соляной переулок, 13. Завтра, в полдень. Помогите мне, я прошу!       Алекс бросает взгляд на вцепившиеся в синее пальто пальцы в белой перчатке. Чем-то этот контраст его задевает. Алиса поспешно одергивает руку, но умоляющие глаза смотрят прямо в душу.       — Почему бы и не прийти? — он вопросительно изгибает бровь и с ухмылкой добавляет. — Милая Alice, отвлеките от нас внимание, нам с Матвеем действительно пора.       И они беспрепятственно покидают Михайловский замок. Лишь слышно отдаляющееся:       — Аркадий Михайлович! Вокруг такая суматоха, что случилось? Я так испугалась, пожалуйста, не оставляйте меня! Я не могу найти мисс Джексон, князь, Вы не видели её?