Белое золото

             К побегу Алиса готовится с особой тщательностью. С Прошей она делится своим планом поздно ночью, пока она расчесывает волосы перед сном, а служанка готовит новое платье к завтрашнему дню.       — Проша, мне понадобится что-то… менее выделяющееся.       — Так давайте я достану не розовое, а коричневое платье, барыня! — девушка уже готова броситься исполнять поручение, но Вяземская жестом останавливает её и с улыбкой просит:       — Лучше то голубое, не пышное. И мне понадобится твой полушубок. Знаешь, — Алиса подсаживается поближе к хлопочущей у шкапа служанке, — завтра я очень хочу кое-что сделать, но мне понадобится уйти из дома незамеченной. Если я притворюсь больной утром, а потом накину твою одежду и ненадолго исчезну, никто ничего и не заподозрит, скажу потом, что послала тебя за книгами. Поможешь?       — Барыня, отож нельзя так! — всплескивает руками и прижимает ладони к румяным щекам Проша. — Ежели Ваш батюшка прознает, то голову мне открутит, ей-Богу, как куряке открутит!       — Никто не узнает, — шепчет Алиса, перехватывая дебелые руки служанки. — Проша, я прошу тебя, помоги! Ты только полежи вместо меня в кровати, надень чепец да поспи, отвернувшись от дверей. Я обернусь скоро, никто даже не заметит, что я уходила!       — Ну, — видно, что девица мнётся, но уже как будто и согласна. — Дам я свою бекешу да платок потеплее. Только берегитеся, барыня, уж не гиблое ли дело Вы задумали, так граф Вам кисловорот поперекроет! Книжки все отнимет да выходить вообще запретит!       — Кислород, — машинально поправляет Алиса и обнимает Прошу, бросив щётку куда-то в сторону. — Проша, миленькая, ты не представляешь, как выручаешь меня!       Ближе к обеду следующего дня у графини вдруг поднимается температура, и она откланивается, прося отца не беспокоить её до вечера. Мисс Джексон она говорит, что хотела бы поспать часик-другой, если это поможет сбить температуру, и после выпитого чая с вареньем и проверочного поцелуя в лоб отправляется в свои покои. Алиса заботливо повязывает чепец для сна на золотой Прошиной макушке и накрывает её одеялом, подоткнув свисающие уголки. Её выходной наряд уже подготовлен и ждёт своего часа. Замотавшись в платок, чтобы сбоку виден был лишь востренький носик и натянув тяжёлую бекешу из овчины, она чуть сгорбившись покидает имение через лестницу для слуг и ловит экипаж на соседней улице. Теперь дело за малым — чтобы второй участник постановки появился на сцене без опозданий.       — Соляной переулок, сударыня, у рынка, как и просили!       Бородатый кучер с красным носом получает на чай за скорость, и Алиса выскакивает на улицу, направляясь к колоннам здания напротив. Маленькая Пантелеймоновская церковь по другую сторону училища начинает разносить колокольный перезвон. Десять ударов. Одиннадцать.       — Ку-ку! — Алекс выскакивает из людской массы точно чёрт из табакерки, перебивая двенадцатый удар.       — Как хорошо, что Вы пришли! Пойдёмте скорее, — Вяземская берёт его под руку и тащит к колоннаде, к табличке «Высшiе женскiе курсы».       — Стоп-стоп-стоп, — он подтягивает её к себе, и мимо проносится омнибус с бакенбастым чиновником в собольей шубе, чуть не задевая фонарь на том месте, где Алиса стояла мгновением раньше. — Я, кажется, догадываюсь, куда мы идём. Но всё-таки объяснитесь!       Алекс указывает на табличку над своей головой, и во всем его виде читается: без подробностей он и шагу дальше не сделает.       — Быстрее, пожалуйста, пойдёмте! — что не плачет Алиса, всё ещё надеясь на его покладистость, но мужчина непреклонен.       — Так говорите быстрее, и мы успеем вовремя.       — Побудьте моим мужем! — в сердцах шипит она ему в ухо, похожие и так косятся на них, ни к чему привлекать лишнее внимание ещё и странными разговорами. — Мне нужно разрешение отца или мужа, чтобы меня приняли на курсы!       Казалось, с такими просьбами к нему обращаются уже не впервой, потому что реагирует он вполне спокойно.       — Что за курсы?       — По химии, так поможете?       Она нетерпеливо тянет его за руку, Алекс ловит ее ладошку и успокаивающе поглаживает.       — Как знал, как знал… — бормочет он, а в следующий миг сосредоточенная складка на его лбу проясняется. — Алиса, у Вас хорошая память?       — При чем тут это?       — При том, что говорить за нас двоих буду я, с Вашего позволения, конечно. Что бы ни спросили вне вашей химии, отвечайте так: фамилия моя Вяземский, потому что батюшка Ваш наследника не имеет, а род Ваш на Вас и заканчивается, женаты мы уже год, а венчались… — тут Алекс смотрит куда-то ей за спину, прищурившись, — В Петропавловском хотите?       — В Исаакиевском, — довольно прищуривает глаза Алиса.       Хоть он и выскочка, но ей нравится такой деловой подход и внимание к мелочам.       — Как Вас по отчеству, Алиса?..       — Николаевна. А Вас?       — Алексей Дмитриевич, — он шутливо прищёлкивает каблуками и подставляет предплечье. — Пройдёмте, Алиса Николаевна, не можем же мы позволить опоздать на вступительный экзамен?       В коридорах и на лестницах шуршали подолы платьев, шелестели страницы, шептались и пересмеивались курсистки, дамы постарше с высокими строгими причёсками чопорно читали книги или стенные плакаты, поднося к глазам модные, с черепаховыми ручками, лорнеты.       У кабинета химии было особенно многолюдно, экзамен был в самом разгаре. Всего пара мужчин выделялись в пёстрой фланелевой, шерстяной и бархатной толпе: то там мелькнут золоченые эполеты, то здесь отразится свет тяжёлой люстры на гладкой лысине и пышных бакенбардах.       Стоит им подняться на второй этаж и приблизиться к общей массе людей, как двойные двери кабинета химии распахиваются, из-за тяжёлых портьер выныривает горбоносый мужчина с шапкой седых волос и цепким взглядом. Следом семенит опечаленная девушка, слезы градом катятся по её щекам, и группа ожидающих стремительно поглощает её, предлагая платки и нашептывая слова о второй попытке. Впрочем, проникнуться чужим несчастьем как следует Алисе не удаётся.       — Вяземская здесь? — обведя пронзительным взглядом группы и отметив новоприбывших, мужчина недовольно вскидывает голову. — Опаздываете, значит? Быстрее, вперёд Вас уже пропустили двух гимназисток.       Он выжидательно замирает у раззявленной пасти аудитории.       Наскоро скинув платок и тяжелый полушубок в руки «мужу», Алиса спешит к распахнутым дверям.       — Удачи! — единственное, что она слышит перед тем, как резной морёный дуб и тяжёлые портьеры отрезают все звуки.       Алиса уверенно шагает навстречу доске. Она вежливо здоровается с профессорами, занимающих судейскую трибуну напротив, и после необходимых расспросов с позволения светил науки поворачивается к цепочкам реакций.       Уравнения кажутся ей совершенно не экзаменационного уровня, ей приходилось рассматривать и более трудные, пишет она быстро и легко, только мел порхает в воздухе и оседает на голубом платье и рыжих кудряшках. За спиной раздается шепот и скрип пера — профессоры обсуждают уровень знаний кандидатки и правильность решения, Алиса слышит даже реплику «Отменно» и не скрывает улыбки. Впрочем, поворачивается она нарочито безразличной, словно не знает, что всё решила верно.       — Да, Алиса Николаевна, весьма… — слово берёт сидящий в центре стола мужчина в монокле, он ещё раз окидывает взглядом доску и одобрительно кивает. — Весьма и весьма недур…       Двери позади Алисы хлопают, вместе с вошедшим человеком в кабинет врываются запахи морозного воздуха, мыла и паровозной гари.       — Я не опоздал? И ладно бы сам, так ведь поезд задержался! Да к тому же заболтался с милым молодым человеком, вы не представляете, какой обаятельный юноша, не встречали его? — спрашивает Менделеев и продолжает оправдываться, коллеги ворчат, а Алиса наглядеться не может на известного учёного. Поверить только, сам Менделеев, вживую! Да ещё и прямо на её экзаменовке!       — Тааак, а что у нас здесь? — оборачивается профессор, добродушно щурясь. — Точнее, кто у нас здесь?       — Алиса, — смущённо розовеет она, мигом растеряв и бесстрастное выражение лица и безэмоциональность, напущенную как защиту.       — Дмитрий Иванович, — почтенный профессор склоняет голову и обращается к формулам за её спиной, бормоча себе под нос комментарии.       — Даааа, весьма недурно. И, заметьте, как смело! Господа, — поворачивается он к профессорскому столу, — здесь всё понятно, зачисляем!       — Не спешите, Дмитрий Иванович, — непонятно, чем этому профессору не понравилась Алиса или же в чём причина его неприязни к Менделееву, но она замечает, как холоден его взгляд, устремлённый на них.       — Прежде, чем зачислить девушку на курсы, необходимо получить разрешение от её отца или супруга на обучение, — подаёт голос другой профессор, с забавными усами щёточкой и тёмно-синим шейным платком. — Скажите, у Вас есть такое разрешение?       — Мой муж ждёт в коридоре, он подпишет согласие, — поспешно отвечает Вяземская, напряжённо теребя юбку.       — Ну вот и отлично, — расплывается в добродушной улыбке Менделеев и машет рукой аспиранту, — Пускай заполняет документы и буду очень рад видеть Вас, Алисочка, на наших занятиях!       На миг Алиса слышит голоса за дверью и зычный голос аспиранта, зовущего мужа Вяземской.       —… Да что вы говорите! Одну минуту, я скоро к вам вернусь!       Алекс появляется в аудитории, широко ступая по паркету и неся в руках полушубок так гордо, словно держит по меньшей мере шкуру белого тигра.       — День добрый, господа профессоры, чем могу быть полезен? — его радушная улыбка цепляет, и учёные смотрят на него более мягко, чем миг назад.       — А-а, так это Вы! — всплескивает руками Менделеев. — Вот, значит, кого Вы ждали. Проходите к нам, Алексей, нужно только соблюсти формальности. Вы ведь не против, чтобы Алиса обучалась у нас?       — Помилуйте, какие глупости, я бы и не подумал сюда приходить, если бы был против! — Алекс жестикулирует так живо, что Алиса со смеху готова покатиться, если бы не волновалась сейчас до пятен перед глазами. — Для Алисы Николаевны этот экзамен значил очень многое, и я считаю своим долгом её поддерживать.       Вручив вещи ошалевшему аспиранту, а заодно скинув английское пальто и поправив атласный жилет в тонкой вышивке, Алекс проверяет время на карманных часах и укоризненно цокает, подходя к столу.       — Alice, боюсь, мы самую малость опаздываем, но ничего страшного. Диктуйте, — обращается он уже к профессору во главе стола.       Тот пристально наблюдает через линзу монокля за тем, как Алекс пишет согласие, неодобрительно косясь на Менделеева, что успел за спиной мужчины подобраться к Вяземской поближе и со значением кивал теперь со словами «Недурственно, очень, очень хороший выбор». Получив разрешение, он вчитывается в бумагу от первой буквы до последней точки, старательно пытаясь да что-то зацепиться. Алисе кажется, что он подозревает её в обмане.       — Вяземский… Вы, случаем, не родственник достопочтеннейшему министру Николаю Николаевичу? — вдруг спрашивает он.       Сердце Алисы обваливается вниз с высоты второго этажа.       — Только Алиса, я имею честь знать Николая Николаевича лишь как тестя, — доброжелательно улыбается Алекс, втыкая перо в чернильницу.       — Но, позвольте, почему же тогда Ваша фамилия…       Другие лишь немо переглядываются, пока монокль торжествующе бликует в свете люстры. Нашёл.       — Я человек прогрессивных взглядов, профессор Бейльштейн, — холодный взгляд голубых глаз примораживает того к месту. — Бог не дал Николаю Николаевичу наследника, а, стало быть, и продолжать род некому. И я ничего не имею против фамилии жены, если так сохраню её род и историю. Как и против женского образования.       Последние слова он произносит особенно чётко, сосредоточенно буравя взглядом профессора.       — Если это всё, что от меня требуется, то я предпочту вернуться в место ожидания. Всё хорошо, mon ange, — кладёт он руку на плечо Алисе и прощается с Менделеевым, — приятно было заиметь знакомство, Дмитрий Иванович. Надеюсь, ещё свидимся, и не раз!       Под перешептывания учёных — надо же, какой образованный молодой человек! — Алекс покидает экзаменационную. Алиса было хочет последовать за ним, но смотрит на профессорский стол со страхом — ну как выгонят её за столь вызывающее поведение?       — Алиса… Николаевна, подойдите сюда, — произносит, наконец, Бейльштейн. — Внимательно прочитайте и подпишите вот здесь, внизу.       Протягивая ей бумаги, он задерживает бланк в руке и не выпускает, пока Алиса, наконец, не понимает на него глаза.       — И ещё.       Она непонимающе моргает.       — Держитесь своего мужа. Таких людей нынче нужно держаться.       Алиса вылетает из экзаменационного кабинета счастливая и сразу врезается в расслабленно облокотившегося на перила Алекса. Тот успевает только поймать её да ухватиться, чтобы избежать падения через каменные балясины. Он смутно различает выдыхаемые куда-то в грудь слова:       — Прошла… Я же… Прошла!       И руки, не находящие себе места, ложатся на её талию и крепко обнимают.       — Ты молодец.       Тёплые ладони обхватывают его за шею.       — Ты… Ты просто… Спасибо! Спасибо!       Глаза Алисы лучатся таким безграничным счастьем, что Алекс не может не приобщиться к нему и целует её. Прижимается тонкими обветренными губами и даже не замечает, как поднимает девушку и кружит в объятиях. И сейчас он тоже заразительно счастлив.       Совсем рядом слышен знакомый голос приглашающего:       — Залесская! — и следом тот же голос, но точно менее важный: — Господа, что за балаган вы здесь устроили?       Глаза у Алисы сейчас удивлённые и испуганные, но Алекс не спешит разжимать объятия, хоть и замечает неодобрительные взгляды со стороны дам с лорнетами и перешептывания курсисток на лестнице.       — Моя жена поступила на высшие курсы, разве я не могу ей гордиться? — он лишь счастливо улыбается не замечание и берёт её за руку.       Из здания курсов их, правда, все равно выставляют, но Алиса с Алексом довольно хохочут, всё ещё не веря в действительность произошедшего.       — Значит, всё-таки взяли? — довольно уточняет он, надевая шапку-пирожок.       — Естественно! — Алиса заливается счастливым смехом, позабыв о всех приличиях и правилах поведения в обществе, эмоции захлёстывают её и она всецело растворяется в нахлынувшем осознании — её план сработал!       И тесные улочки кажутся шире, день — светлее, прохожие — улыбчивей.       — Надеюсь, Вы не будете против, если я провожу Вас? — спрашивает вдруг Алекс. — Я знаю короткий путь.       — Боюсь, я успею замёрзнуть раньше, чем мы доберёмся до дома. К тому же мне нельзя попасться на глаза поблизости дома, я ведь лежу в своей спальне и борюсь с лихорадкой. Ах да, — Алиса хлопает себя по лбу и останавливается. — Вы наверняка хотите получить вознаграждение за помощь.       Она оттягивает край платка и поочередно вынимает из ушей тяжёлые золотые серьги и вкладывает в мужскую ладонь, с силой сжимая ее.       — Спасибо, и не нужно меня провожать. Я возьму экипаж.       Алекс пару мгновений изучает украшения на ладони, перекатывая пальцами искусно обработанные изумруды, и догоняет Алису. Грубо разворачивает ее и вкладывает серьги в ладонь.       — Ничего не нужно. Но знаете, Алиса, — голубые глаза уверенно смотрят на неё сверху, — всё-таки дайте мне копию расписания занятий. Или давайте встретимся ещё раз. Я бы хотел дать Вам больше свободы, чем это позволяет Ваш отец. Верно, он никогда не отпускал Вас посмотреть на Петербург вечером. А жизнь в золотой клетке отбивает у птиц желание петь, даже если птичка домашняя.       Пока Алиса обдумывает его слова, сведя светлые брови на переносице, он взмахом руки подзывает пролётку и вкладывает в руки извозчика пару монет серебром.       — Отвези mademoiselle, куда она прикажет, да смотри, осторожнее!       Следом он подаёт девушке руку и усаживает в экипаж. К ней же обращается с привычной улыбкой:       — Обо мне не беспокойтесь, найти адрес для меня не составит никакого труда. До новой встречи!       Алекс доброжелательно машет ей вслед и, проследив за исчезающим за углом экипажем, направляется в сторону рынка, насвистывая одну из предрождественских мелодий.