Новая эра, или Хочешь изменить мир — начни Гарри Поттера

И вот, словно по волшебству, я снова там: 1998 год, Хогвартс, Визжащая хижина... Я все еще стоял на коленях возле Снейпа. Его кровь пропитала мои брюки, даря своеобразное тепло, которое так контрастировало с холодом, сковавшим мое сердце, словно лед сковал мою душу, превращая ее в безжизненную пустыню. Взгляд Снейпа, обычно такой пронзительный и холодный, затуманивался, словно гаснущая звезда, словно угасающее пламя свечи. Последние слова, сорвавшиеся с его губ, эхом отдавались в голове, смешиваясь с запахом крови и пыли, витавшим в затхлом воздухе Визжащей хижины, словно предсмертный шепот, словно проклятие, наложенное на меня. Главное – воспоминания, заключенные в хрупкой фиале, которую я крепко сжимал в руке, словно это был последний шанс на спасение, словно это был ключ к разгадке тайны, которая может изменить все. Внезапно, высокий, холодный голос прорезал тишину, словно лезвие, рассекающее плоть. Я вскочил на ноги, уверенный, что Волан-де-Морт вернулся в хижину, чтобы добить меня, чтобы забрать мою жизнь. Но голос разносился от стен и пола, словно исходя из самой земли, словно голос самой смерти, и я понял, что Темный Лорд обращается ко всему Хогвартсу и его окрестностям, чтобы и обитатели Хогсмида, и уцелевшие защитники замка слышали его так ясно, будто он стоит рядом, дыша им в спину, готовясь нанести смертельный удар, словно демон, явившийся из преисподней, чтобы забрать души грешников. – Вы храбро сражались, – говорил этот голос, пропитанный ядом и презрением. – Лорд Волан-де-Морт умеет ценить мужество, хотя и считает его глупостью. Однако вы понесли тяжелые потери. Если вы будете и дальше сопротивляться мне, вы все погибнете один за другим, словно мухи, попавшие в паутину. Я этого не хочу. Каждая пролитая капля волшебной крови – утрата и расточительство, глупая трата ценного ресурса. Лорд Волан-де-Морт милостив, в своей жестокости. Я приказываю своим войскам немедленно отступить. Я даю вам час. Достойно проститесь с вашими мертвецами, оплачьте свои потери. Окажите помощь вашим раненым, если они еще живы. А теперь я обращаюсь прямо к тебе, Гарри Поттер. Ты позволил друзьям умирать за тебя, вместо того чтобы встретиться со мной лицом к лицу, трусливо прячась за их спинами. Весь этот час я буду ждать тебя в Запретном лесу, в том месте, где ты познаешь свой конец. Если по истечении часа ты не явишься ко мне и не отдашься в мои руки, битва начнется снова, и на этот раз не будет пощады. На этот раз я сам выйду в бой, Гарри Поттер, и отыщу тебя, и накажу всех до единого – мужчин, женщин и детей, – кто помогал тебе скрываться от меня, кто осмелился противиться моей воле. Итак, один час. Твой последний час. Я слышал ликующий, змеиный голос Волан-де-Морта, прорезающий ночную тишину, словно удар хлыста, но сейчас это не имело значения, сейчас все было бессмысленно. Рон и Гермиона яростно замотали головами, глядя на меня, их глаза были полны ужаса и отчаяния. – Не слушай его, – сказал Рон, его голос дрожал от страха. – Все обойдется, – горячо заговорила Гермиона, но в ее голосе не было уверенности, лишь отчаянная надежда. – Давайте… давайте вернемся в замок. Раз он отправился в Лес, нам нужно придумать новый план, найти способ его остановить. Мы покинули Визжащую хижину, стараясь не смотреть на тело Снейпа, оставшееся лежать в пыли, словно выброшенная кукла. Возвращение в замок казалось бесконечным, словно путешествие в ад. Каждый шаг отдавался тяжестью в ногах, каждый вздох – болью в груди, словно я нес на себе весь груз войны. Война забрала слишком много, и я чувствовал себя опустошенным, словно выжатый лимон. В Большом зале царил хаос, словно разверзлась преисподняя. Раненые стонали, их лечили, мертвых оплакивали, их лица были искажены горем. Я видел лица, искаженные горем, и понимал, что каждый из нас потерял что-то важное, что каждый из нас несет свою собственную рану. – Нам нужно посмотреть воспоминания, – сказал я Рону и Гермионе, стараясь говорить как можно тверже, хотя внутри все дрожало. – Это единственный шанс понять, что нам делать дальше, единственный шанс найти хоть какую-то надежду. Мы направились к кабинету Дамблдора, стараясь не привлекать к себе внимания, словно крадущиеся тени. Замок казался чужим, наполненным тенями и призраками прошлого, словно он сам оплакивал свои потери. Добравшись до горгульи, охранявшей вход в кабинет, я произнес пароль: "Лимонные дольки". Горгулья отъехала в сторону, открывая проход, словно приглашая нас в логово зверя. В кабинете Дамблдора царил полумрак, словно здесь поселилась сама тьма. Я зажег несколько свечей, и комната наполнилась мягким светом, отбрасывающим причудливые тени на стены. Рон и Гермиона молча ждали, пока я достану Омут памяти, их лица были напряжены и полны ожидания. – Мне лучше посмотреть это одному, – сказал я, глядя на них, стараясь скрыть свою дрожь. – Это может быть… личным, слишком тяжелым для вас. – Ты уверен? – спросила Гермиона, обеспокоенно глядя на меня, словно видя сквозь меня. – Да, – ответил я. – Спасибо, что были рядом, но сейчас я должен сделать это один, я должен встретиться лицом к лицу со своим прошлым. Рон и Гермиона переглянулись и кивнули, понимая, что я должен пройти через это сам. – Мы будем ждать снаружи, – сказала Гермиона. – Если что-то понадобится, просто позови, мы всегда будем рядом. Они вышли из кабинета, оставив меня одного в полумраке, наедине со своими страхами. Я достал Омут памяти и поставил его на стол. Затем я открыл флакон с воспоминаниями Снейпа и вылил их в Омут. Воспоминания закружились в Омуте, словно серебряные нити, маня меня в свой мир, в мир боли и страданий. Я сделал глубокий вдох и погрузился в них, словно ныряя в ледяную воду. Я видел Снейпа ребенком, одиноким и несчастным, словно затравленный зверь. Я видел его дружбу с Лили, их общую любовь к магии, их мечты о будущем. Я видел его вступление в ряды Пожирателей смерти, его раскаяние, его преданность Дамблдору, его попытки искупить свою вину. Я видел его любовь к Лили, его боль от ее потери, его готовность на все ради защиты ее сына, ради меня. Но самое страшное воспоминание было последним. Я видел, как Дамблдор говорит Снейпу, что я должен умереть, что это единственный способ победить Волан-де-Морта. Я видел, как Снейп умоляет его найти другой способ, но Дамблдор был непреклонен, его глаза были холодны и бесстрастны. "Он должен умереть, Северус, – сказал Дамблдор, его голос был тих, но полон решимости. – Иначе Волан-де-Морт не будет побежден, иначе тьма поглотит мир." Я вынырнул из Омута, задыхаясь и дрожа, словно после кошмарного сна. Все стало ясно, словно пазл сложился воедино. С риском для жизни, мы забрали воспоминания, и правда, наконец, открылась, словно гнойный нарыв, прорвавшийся после долгих лет сокрытия, словно яд, выпущенный на свободу. Северус Снейп – не предатель, а трагический герой, вечный должник любви, чья жизнь была принесена в жертву ради победы над злом, а я – крестраж, проклятая часть души Волан-де-Морта живет во мне, словно паразит, пожирающий меня изнутри. И чтобы победить его, я должен умереть, я должен пожертвовать собой. Я вышел из кабинета, стараясь не смотреть на Рона и Гермиону, чтобы не выдать свою боль. Они ждали меня, обеспокоенно глядя на меня, словно предчувствуя беду. – Что там? – спросила Гермиона, ее голос был полон тревоги. – Я… я должен уйти, – сказал я, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя внутри все кричало. – Куда? – спросил Рон, его лицо было искажено страхом. – В Лес, – ответил я. – Я должен встретиться с Волан-де-Мортом, я должен положить этому конец. – Но… – начала Гермиона, но я перебил ее, не давая ей закончить. – Это единственный способ, – сказал я. – Я должен это сделать, я должен принять свою судьбу. Я накинул мантию-невидимку и вышел из замка, словно призрак, ускользающий в ночь. Ночь была темной и безлунной, словно сама природа оплакивала мою грядущую смерть. Я направился в Запретный лес, зная, что иду на смерть, зная, что это мой последний путь. Но я не боялся, я был готов. Я знал, что это – мой долг, что я должен пожертвовать собой ради спасения мира, ради тех, кого люблю. Я шел навстречу своей судьбе в Запретном лесу, зная, что это конец, что я – агнец на заклание, добровольно идущий на смерть ради спасения тех, кого люблю, ради тех, кто верил в меня. Деревья, словно скрюченные пальцы, тянулись ко мне из темноты, словно пытаясь остановить меня, а воздух был пропитан запахом земли и магии, запахом смерти и надежды. В руке я сжимал снитч, подаренный Дамблдором, словно талисман, словно последнюю нить, связывающую меня с жизнью. "Я открываюсь под конец," – прошептал я, и золотой шарик распахнулся, являя миру Воскрешающий камень, словно даря мне последний шанс увидеть тех, кого я потерял. Я повернул его три раза, и в ту же секунду вокруг меня появились тени, словно явились призраки из прошлого. Не призраки, а лишь слабые отголоски тех, кого я любил – Мама, Папа и Сириус, их лица были размыты и печальны. – Ты был таким храбрым, – прошептала мама, ее голос был тихим и нежным, как всегда, словно ласковый ветерок. – Мы так гордимся тобой, мы всегда знали, что ты особенный. – Мы всегда будем с тобой, – сказал папа, его голос был твердым и уверенным, словно скала. – До самого конца, мы будем твоей опорой. – Ты не должен бояться, – добавил Сириус, его голос был полон любви и поддержки, словно брат, всегда готовый прийти на помощь. – Смерть – это всего лишь следующая великая авантюра, новое приключение. – Я не боюсь, – ответил я, чувствуя, как их присутствие наполняет меня силой, словно даря мне крылья. – Я знаю, что должен это сделать, я должен принять свою судьбу. – Мы будем рядом, – сказала мама. – До самого конца, мы будем держать тебя за руку. Их тени давали мне силы, напоминая о том, за что я сражаюсь, о том, что я не один. Лишь после этого я увидел, как из-за деревьев выходят Пожиратели Смерти, словно выползающие из преисподней. Они сняли маски, и я узнал их лица – Долохов, Макнейр, Крэбб, Гойл… Их лица были искажены злобой и ненавистью, словно маски демонов. "Ну что, Поттер, пришел на убой?" – прорычал Долохов, его глаза горели безумным огнем, словно угли в печи, а на губах играла злобная усмешка, словно предвкушая мою смерть. "Сегодня ты заплатишь за все," – прошипел Макнейр, поглаживая свою огромную секиру, словно лаская любовницу, словно предвкушая скорую расправу. Они ухмылялись, предвкушая его смерть, словно голодные волки, окружившие загнанную жертву, словно стервятники, кружащие над умирающим. Он вышел на поляну, где его ждал Волдеморт, где его ждала смерть. "Гарри Поттер," – прошипел Волдеморт, его красные глаза горели в темноте, словно два уголька ада, выжигая саму душу, словно проникая в самую глубь моего сознания. – "Мальчик, который выжил… пришел умереть? Или ты надеешься на чудо, жалкий герой?" "Я пришел, чтобы остановить тебя," – ответил Гарри, его голос был твердым, несмотря на страх, сковавший его сердце, словно ледяная хватка, парализующая волю. "Глупец," – усмехнулся Волдеморт, и этот смех был холодным и зловещим, словно скрежет костей в могиле, предвещая скорую смерть, словно вой ветра в пустом склепе. – "Ты не можешь меня остановить. Я – бессмертен, я – сама смерть, я – повелитель тьмы!" "Ты ошибаешься," – сказал Гарри, его голос был полон решимости, несмотря на боль и страх, несмотря на то, что он знал, что это его конец. – "Ты не бессмертен. Ты лишь боишься смерти, ты бежишь от нее, как трусливый пес." "Смерть?" – Волдеморт рассмеялся, и этот смех был холодным и зловещим, словно скрежет костей. – "Смерть – это удел слабых, удел тех, кто не достоин жить. Я ее презираю, я ее попираю!" "Ты никогда не поймешь," – сказал Гарри, его голос был тихим, но полным сострадания, словно жалея заблудшую душу. – "Но я должен попытаться, я должен дать тебе шанс." Волдеморт взмахнул палочкой, и Гарри почувствовал, как его тело пронзает невыносимая боль, словно тысячи игл вонзились в его плоть, разрывая мышцы и сухожилия. "Круциатус!" – прошипел Волдеморт, и Гарри закричал, корчась на земле, его крик был полон боли и отчаяния, крик, который эхом отдавался в ночной тишине, словно предсмертная песнь. Боль была такой сильной, что он потерял сознание, его разум померк, словно погасла свеча. Но Волдеморт не остановился, он наслаждался его мучениями, он упивался его страданиями. Он продолжал пытать Гарри, применяя к нему другие заклинания, словно играя с жертвой, словно кошка с мышкой, словно садист, нашедший свою игрушку, и это же сделали и его поживатели, наслаждаясь его страданиями, ухмыляясь и выкрикивая проклятия. Гарри пришел в себя под действием чар, его тело было сломано и окровавлено, его разум был на грани безумия, и услышал: "Остеум Фрактура!" – прокричал Волдеморт, его голос был полон злобы и ненависти, его глаза горели безумным огнем. Все его кости начали ломаться, одна за другой, словно хрупкие ветки под ногами великана, словно кости животного, разгрызаемые хищником. Боль была невыносимой, но он не сдавался, он не позволял себе сломаться, он не даст им этой победы. Он знал, что должен выстоять, что он не станет этого монстра умолять о смерти, пусть последнее, что у него осталось это гордость, и он не собирался ее терять, он не даст ему этой победы. "Ты никогда не сломаешь меня," – прохрипел Гарри, собрав последние силы, словно выжимая из себя последние капли жизни, словно бросая вызов самой смерти. Волдеморт подошел к нему, его лицо исказилось в гримасе отвращения. Он пнул Гарри ногой в живот, от чего тот выплюнул кровь. "Жалкий герой," - прошипел Волдеморт. "Ты думал, что сможешь меня остановить? Ты думал, что твоя любовь и дружба смогут победить меня? Ты ошибался. Я сильнее, чем ты можешь себе представить." Он наклонился к Гарри и прошептал ему на ухо: "Я заберу у тебя все. Я заберу твою жизнь, твою душу, твою память. Ты будешь ничем. Ты будешь просто пылью." Волдеморт выпрямился и посмотрел на своих Пожирателей Смерти. "Приготовьте его," - сказал он. "Мы должны показать ему, что значит быть бессильным." Пожиратели Смерти окружили Гарри. Они начали раздевать его, срывая с него одежду, словно сдирая кожу. Гарри пытался сопротивляться, но его тело было слишком сломано, чтобы двигаться. "Не трогайте меня!" - закричал Гарри, его голос был полон ужаса и отвращения. Но Пожиратели Смерти не слушали его. Они продолжали раздевать его, пока он не остался совершенно голым. Волдеморт усмехнулся. "Теперь ты видишь, что значит быть бессильным?" - спросил он. "Ты ничто. Ты просто игрушка для нас." Он взмахнул палочкой, и один из Пожирателей Смерти подошел к Гарри с ножом в руке. "Мы покажем тебе, что значит боль," - прошипел Пожиратель Смерти. Он вонзил нож в живот Гарри. Гарри закричал от боли. Кровь хлынула из раны. Пожиратель Смерти вытащил нож и вонзил его снова. И снова. И снова. Гарри кричал и корчился от боли. Он чувствовал, как его жизнь уходит из него. Волдеморт смотрел на него с презрением. "Ты думал, что сможешь меня остановить?" - спросил он. "Ты думал, что твоя смерть что-то изменит? Ты ошибался. Я буду жить вечно. А ты будешь просто забыт." Волдеморт взмахнул палочкой. "Авада Кедавра!" - прокричал он. Мир взорвался ослепительной вспышкой зеленого света, и сознание растворилось в небытии, словно падающая звезда, поглощенная тьмой.