Новая эра, или Хочешь изменить мир — начни Гарри Поттера

В место ожидаемой пустоты Гарри оказался на платформе Девять и Три Четверти, но не той, что он знал. Эта платформа была призрачной, словно сотканной из тумана и воспоминаний, словно сновидение, ускользающее при пробуждении. Вокзал Кингс-Кросс выцвел, арки покосились, а тусклый свет едва пробивался сквозь пелену тумана, словно оплакивая утраченные жизни. Вдалеке виднелся Хогвартс-Экспресс, но его очертания были размыты, словно он вот-вот должен был раствориться в призрачном мареве. Перед ним стояла Она – Смерть, воплощенная в образе неземной красоты. Ее кожа была бледной, словно лунный камень, а глаза – бездонными колодцами, в которых отражались мириады угасших звезд, хранящие тайны мироздания. Длинные, черные волосы ниспадали на плечи, словно траурная вуаль, скрывая тайны вечности, словно крылья ночи. Она была облачена в платье из мерцающей тьмы, сотканное из звездной пыли и теней забытых миров, словно сама ночь обрела плоть. В ее руке покоилась коса, лезвие которой мерцало призрачным светом, готовое в любой момент оборвать нить жизни, словно последнее напоминание о бренности всего сущего. "Гарри Поттер, потомок Певереллов," – ее голос звучал как тихая музыка, как шепот ветра в старом лесу, как эхо забытых времен. – "Я наблюдала за тобой всю твою жизнь. И мне жаль, что все закончилось именно так. Ты стал жертвой судьбы, словно марионетка в руках безжалостного кукловода, словно пешка в чужой игре." Ее взгляд был полон сочувствия, но в нем чувствовалась и отстраненность, словно она видела миллионы таких же трагедий, словно для нее это лишь еще одна история в бесконечной книге жизни. Она говорила медленно и спокойно, словно каждое ее слово было наполнено вековой мудростью, словно каждое ее слово было высечено на скрижалях вечности. "Ты стал Повелителем Смерти, Гарри," – произнесла она, и в ее голосе прозвучало что-то новое, почтительное, словно признание равного. – "Ты собрал Дары Смерти, не стремясь к власти, а принимая неизбежность, словно покорился течению реки. И тем самым ты навсегда связал себя со мной. Теперь я – твой сюзерен, а ты – мой вассал." В ее глазах мелькнуло что-то похожее на гордость, словно она была довольна своим выбором, словно нашла достойного союзника. Она говорила с уважением и восхищением, словно признавала его силу и мужество, словно видела в нем нечто большее, чем просто смертного. «Пусть не из моих рук ты получил дары, но ты собрал их во едино и слова пресяги лишь завершат, то что ты уже сделал» Она сделала паузу, словно давая Гарри время осознать значение ее слов, словно предлагая ему принять свою судьбу. "Бузинная палочка в твоих руках – это Меч, дарованный сюзереном своему вассалу, чтобы вершить его волю, чтобы нести справедливость в этот мир. Мантия-невидимка – это плащ с моих плеч, которым я укрываю тебя от опасности, защищая от неминуемой гибели. А Воскрешающий камень – это печать, заверяющая твои действия как мою волю, подтверждающая твое право на власть." Ее слова звучали как древняя клятва, как обещание вечной верности, как приговор, вынесенный самой судьбой. Она говорила с властью и уверенностью, словно ее слова были законом, словно ее воля была непреклонна. Взаимоотношения сюзерена и вассала – это не просто сделка, это священный союз, основанный на долге, верности и ответственности, это связь, которая выходит за рамки жизни и смерти. Сюзерен защищает своего вассала, а вассал служит своему сюзерену, и эта связь нерушима. "Но я недовольна твоей гибелью, Гарри," – продолжила Смерть, и в ее голосе прозвучала сталь, словно лезвие косы коснулось его души. – "Ты не просто умер, ты разрушил свою душу, лишив меня возможности переродить тебя, как моего вассала. Смерть смертных меня не заботит. Это лишь неизбежный итог, закономерный финал, не более. И крестражи меня не пугают. Люди всегда стремились к бессмертию, словно жалкие мотыльки, летящие на огонь, словно безумцы, пытающиеся обмануть саму судьбу. Я все равно забираю их рано или поздно. Взгляни на Кощея Бессмертного, чье имя наводит ужас на целые народы. Он думает, что обманул меня, спрятав свою смерть в игле, но я лишь жду, пока придет его время, и Кощей падет, как и все смертные. Omnia mors aequat – смерть уравнивает всех, и никто не избежит моей власти." Она говорила с горечью и разочарованием, словно ее обманули, словно ее планы были нарушены. Даже величайшие маги и некроманты не могут избежать моей власти, и их попытки лишь забавляют меня. "Разорванные души рано или поздно восстанавливаются, для меня время не имеет значения, час, минута, столетие или миллион лет – все это лишь мгновение в вечности, все течет, все меняется, лишь смерть неизбежна. Я вижу, как рождаются и умирают звезды, как возникают и рушатся империи, как сменяются эпохи, для меня нет прошлого, настоящего и будущего – все это существует одновременно. Но твой случай… Твоя душа уничтожена." Она сделала паузу, и ее взгляд стал более суровым, словно она выносила приговор. "Еще в детстве твоя душа была ранена ритуалом замены жертвы, который провела твоя мать, Лили Поттер. Ничего страшного, рана была неглубокой, со временем зажила бы. Но к ней прикрепился крестраж Волан-де-Морта, и с годами, проведенными в семье твоей тетки, лишенный магического поля, он намертво сросся с твоей душой, словно паразит, пожирающий тебя изнутри. Затем яд василиска нанес крестражу жуткие раны, а раз душа и крестраж слились, то и душа пострадала. Слезы феникса лечат лишь плоть, но не израненную душу, не способны залечить те шрамы, что оставила тьма." Смерть вздохнула и посмотрела на мое слегка обожженное предплечье левой руки, словно видела сквозь меня. "Адское пламя в Выручай-комнате… пусть ожог и небольшой, но этот огонь обжигает саму душу, оставляет незаживающий след. А при наличии ран от яда василиска даже малейший ожог превращается в незаживающую рану, словно яд, разъедающий тебя изнутри. И в дополнение ко всему – Волан-де-Морт, уничтожающий крестраж собственными руками. Заклинание Авада Кедавра вырывает душу из тела, но твоя душа и есть крестраж! Таким образом, Волан-де-Морт выкидывает твою душу из тела, тем самым разрывая связи между тобой и крестражем. Но за столько лет вы стали единым целым, и твоя душа просто не может перенести все эти травмы, она рассыпается на части, словно хрупкое стекло." "И как сюзерен, я не могу этого допустить," – продолжила Смерть, и в ее голосе прозвучала сталь, словно вызов, брошенный самой судьбе. – "Ты был связан со мной кровью Певереллов и правом Повелителя Смерти. Твоя душа находилась под моей защитой, и я не смогла ее сохранить. Это мой долг, моя ответственность, и я не могу допустить, чтобы мой вассал был потерян навсегда. Это нанесет удар по моей репутации, по моей власти, по самой моей сути, словно тень падет на мою вечность." "Я не хочу," – сказал я, чувствуя, как слезы катятся по моим щекам, словно предательские капли дождя. – "Я не хочу больше ничего. Я устал. Я просто хочу, чтобы все это закончилось, чтобы я мог обрести покой." "И ты думаешь, я позволю тебе просто так исчезнуть?" – спросила Смерть, ее голос стал твердым и непреклонным, словно приговор, не подлежащий обжалованию. – "Ты – мой вассал, Гарри. Ты – Повелитель Смерти, и я не могу позволить тебе просто так сдаться, не могу позволить тебе просто так умереть. Я не для того связала тебя с собой узами крови и долга, чтобы ты сейчас просто так отказался от своего предназначения, словно трус, бегущий с поля боя. Я – Смерть, и я не терплю, когда меня обманывают, когда меня разочаровывают, и когда мои вассалы сдаются, словно жалкие смертные." "Я не хочу снова жить," – сказал я, чувствуя, как слезы подступают к моим глазам, словно проклятые воспоминания. – "Я устал от борьбы, от потерь, от боли. Я просто хочу покоя, хочу забыть обо всем." Смерть нахмурилась и взмахнула рукой, словно отгоняя назойливую муху. В тот же миг передо мной возникли воспоминания, словно призраки прошлого, явившиеся из тьмы. Я видел Рона и Гермиону, оплакивающих мою смерть, их лица были искажены горем, словно их души были разорваны на части. Я видел Джинни, сломленную горем, ее глаза были полны отчаяния, словно она потеряла все, что имела. Я видел всех тех, кого я любил, страдающих из-за моей жертвы, словно я предал их, словно я оставил их в этом мире одних. "Ты думаешь, что покой – это выход?" – спросила Смерть, ее голос был полон укора, словно я совершил непростительный грех. – "Ты думаешь, что твоя смерть принесет им облегчение? Ты ошибаешься, Гарри. Твоя смерть оставит в их сердцах незаживающую рану, словно проклятие, которое будет преследовать их всю жизнь. Ты лишишь их надежды, ты лишишь их будущего, ты обречешь их на вечные страдания." Смерть снова взмахнула рукой, и передо мной предстали другие картины, словно страницы из книги мертвых. Я увидел Колина Криви, маленького мальчика, погибшего в битве за Хогвартс, его глаза были полны страха и непонимания. Я увидел Лили и Джеймса Поттеров, убитых Волан-де-Мортом, их лица были полны любви и защиты. Я увидел Сириуса Блэка, павшего за меня в Министерстве магии, его глаза были полны горечи и разочарования. Я увидел Римуса Люпина и Нимфадору Тонкс, погибших, защищая своего сына, их лица были полны надежды на лучшее будущее. Я увидел Фреда Уизли, павшего рядом со своим братом, его глаза были полны боли и отчаяния. "И это лишь малая часть тех, чьи жизни оборвал Волан-де-Морт," – сказала Смерть, ее голос был полон печали, словно она оплакивала все утраченные жизни. – "Все они могли бы жить, любить, радоваться, но их жизни были отняты у них жестоким и безжалостным убийцей, словно сорванные цветы. И ты можешь это исправить, Гарри, ты можешь вернуться в прошлое и предотвратить их смерти, ты можешь изменить ход истории и спасти тысячи невинных жизней, ты можешь стать их спасителем." "Есть шанс," – сказала Смерть, ее глаза наполнились печалью, словно она видела все страдания этого мира. – "Шанс спасти не только свой род, но и тех, кто тебе дорог, шанс переписать историю, исправить ошибки прошлого. Но цена высока, Гарри, твоя душа слишком повреждена, чтобы выжить самостоятельно, ей нужна другая, как основа, как чистый лист, на котором можно будет написать новую историю, как якорь, который удержит тебя в этом мире." В ее словах звучала надежда, но в них чувствовалась и тревога, словно она знала, что этот шанс может быть последним, словно она сомневалась в его успехе. Она говорила тихо и умоляюще, словно просила его о помощи, словно умоляла его не отказываться от своего предназначения. "Что... что это значит?" – спросил Гарри, его голос дрожал от страха и надежды, словно он стоял на краю пропасти. "Это значит, что ты должен будешь отдать часть себя," – ответила Смерть, ее голос был полон сострадания, но в нем чувствовалась и непреклонность. – "Отдать свою личность, свои воспоминания, свою жизнь, словно пожертвовать собой ради спасения других. Ты станешь кем-то другим, но ты сохранишь возможность изменить мир, действуя от моего имени, как мой вассал, как моя рука в этом мире. Но помни, что если ты потерпишь неудачу, то я не смогу тебе помочь, твоя душа будет потеряна навсегда, словно растворится в вечности." Ее слова звучали как приговор, как предупреждение о том, что его ждет впереди, как последнее напутствие перед смертельной битвой. Она говорила с суровостью и непреклонностью, словно не оставляла ему выбора, словно его судьба была предрешена. Перед ним возникла арка смерти, завешанная колышущейся вуалью, словно портал в другой мир, словно врата в неизведанное. Из нее появился туманный силуэт – ни пола, ни возраста, ни формы, словно дух, сотканный из теней и воспоминаний. Он был словно соткан из дыма и теней, и от него исходила странная, необъяснимая энергия, словно дыхание самой смерти. Гарри, разрываясь между надеждой и страхом, между желанием спасти своих близких и страхом потерять себя, согласился, потому что у него не было выбора. Он был вассалом Смерти, и его долг был превыше всего, его воля была сломлена, и он покорился своей судьбе. "Но это еще не все, Гарри," – произнесла Смерть, словно читая его мысли, словно знала, что он еще не готов к этому. – "Твоя душа слишком слаба, даже с новой основой, ей нужна стабильность, сила, что-то, что удержит ее вместе, словно якорь, брошенный в бушующее море. И, к сожалению, единственный источник такой силы – темная магия, та магия, которую ты презирал всю свою жизнь." Гарри вздрогнул, словно его ударили ножом в спину. "Ты хочешь сказать…?" "Да, Гарри. Нам придется вернуть часть души Волан-де-Морта, ту, что была в тебе, словно вернуть яд в рану. Это единственный способ обеспечить стабильность твоей новой душе, без нее ты просто распадёшься на части, словно карточный домик." "Нет!" – воскликнул Гарри, его голос был полон ужаса и отвращения, словно его заставили съесть что-то отвратительное. – "Я не хочу иметь ничего общего с ним! После всего, что он сделал… Я лучше умру!" Смерть вздохнула, словно разочарованная в нем. "Я понимаю твои чувства, Гарри, но у тебя нет выбора, ты сам загнал себя в угол. Или ты соглашаешься, или все кончено, и не только для тебя, но и для всех тех, кого ты любишь." В мгновение ока перед Гарри возникли призрачные фигуры, словно обвинители, явившиеся из тьмы. Он узнал их – Колин Криви, Лили и Джеймс Поттеры, Сириус Блэк, Римус Люпин, Нимфадора Тонкс, Фред Уизли… Десятки лиц, чьи жизни оборвал Волан-де-Морт и его приспешники, их глаза были полны укора и надежды, словно они умоляли его о помощи. "Ты можешь спасти их, Гарри," – прошептала Смерть, словно искушая его, словно предлагая сделку с дьяволом. – "Всех их. Если ты согласишься, я отправлю тебя в прошлое, ты сможешь предотвратить их смерти, остановить Волан-де-Морта, изменить ход истории, стать их героем." "В прошлое? Это невозможно!" – воскликнул Гарри, потрясенный, словно услышал нечто невероятное. "Для меня нет ничего невозможного, Гарри," – ответила Смерть с легкой улыбкой, в которой читалась вековая мудрость и безграничная власть. – "Я существую вне времени, прошлое, настоящее, будущее – все это для меня едино, я могу отправить тебя куда угодно и когда угодно, но помни, что каждое действие имеет свои последствия." Гарри колебался, словно стоял на краю пропасти, не зная, что его ждет впереди. Он не хотел нести в себе частицу души Волан-де-Морта, но возможность спасти тех, кого он любил, была слишком заманчивой, чтобы от нее отказаться. Он посмотрел на призрачные фигуры, на их умоляющие лица, и понял, что у него нет выбора. "Как я могу быть уверен, что это сработает?" – спросил он, словно ища хоть какую-то надежду. "У тебя нет гарантий, Гарри," – ответила Смерть, ее голос был полон сострадания, но в нем не было лжи. – "Но у тебя есть шанс, шанс, который выпадает раз в вечность, шанс стать героем, шанс изменить мир. Ты готов рискнуть всем ради этого?" Гарри закрыл глаза, собираясь с мыслями, словно готовясь к прыжку в бездну. Он знал, что это безумие, что шансы на успех ничтожно малы, но он не мог просто стоять и смотреть, как его друзья умирают снова и снова, он не мог предать их память. "Я согласен," – сказал он, открывая глаза и глядя Смерти прямо в душу, словно заключая с ней сделку. – "Я сделаю все, чтобы спасти их, даже если это будет стоить мне всего." Смерть взмахнула рукой, и силуэт обрушился на Гарри, словно ледяной смерч, вырывая душу из тела. Боль была невыносимой, словно его разрывали на части изнутри, словно его плоть превращалась в пепел. Он почувствовал, как его собственная форма распадается, испещренная дырами и разрывами, словно старая, изношенная ткань, которую разорвали в клочья. Затем – соединение. Два силуэта, два существа, объятые адским пламенем Авады, зеленым и ядовитым, словно сама смерть танцевала свой последний танец. Вокруг них взметнулись вихри энергии, искры магии и обрывки воспоминаний, словно страницы из разорванной книги жизни. Время и пространство исказились, и на мгновение Гарри увидел лица тех, кого он любил и потерял – Сириуса, Люпина, Тонкс, Фреда. Он увидел разрушенный Хогвартс, тела павших друзей и врагов, разбросанные по двору, крики боли и отчаяния, эхом отдававшиеся в его голове, а так же незнакомые места, людей, которых он никогда не видел, слова на иностранных языках которые он никогда не знал. Крик, полный муки и отчаяния, разорвал тишину, а затем – тишина, звенящая и пугающая, словно предвестник новой жизни.