Часть 4
13 июня 2025 г., 18:24
Пламя погасло, оставив после себя лишь запах озона и пепла. На полу осталась лежать женская фигура, измученная и слабая, но в ее груди билось новое сердце, полное силы и решимости. Гарри поднялся с пола, ощущая непривычную легкость в теле. В его теле? Перед ним возникло зеркало, в котором отражалась прекрасная брюнетка. Стройная фигура с плавными изгибами, высокая, с длинными, точеными ногами, казалась воплощением грации и силы. Ее талия была тонкой, словно у осы, подчеркивая пышность груди и бедер, создавая силуэт, который приковывал взгляд и вызывал невольное восхищение. Кожа, кремовая и бархатистая, словно лепесток розы, манила прикоснуться к ней. Волосы черным водопадом кудрей окутывали ее тело до самых бедер и их упругие завитки напоминали кудри ее кресного отца-Сириуса, боль и тоска наполнили сердце Гарри, и он поспешил отогнать от себя эти воспоминания, и продолжил смотреть в зеркало. Лицо в форме сердечка с высокими скулами и губами, напоминающими лук Купидона, выражало одновременно нежность и страсть, словно в ней смешались черты земных женщин и неземных сидхе. Но еще больше сходства с этими волшебными созданиями придавали глаза. Они горели огнем Авады Кедавры, словно в них отражалась сама смерть, и казалось, слегка излучали призрачный свет, притягивая к себе, словно магнит она была словно подданная одного из Дворов фейри. Это был он? Это была она? Гарри с удивлением отметил, что его больше не пугает эта мысль, что он начинает принимать эту новую реальность. Пожалуй, стоит привыкать к новому "я".
Чем больше Гарри всматривался в зеркало, тем сильнее он пропитывался осознанием того, что незнакомка в зеркале – это он, точнее, она, будто этот образ запечатывался в его сознании. И вот, спустя неопределенное количество времени, душа женщины из мира, где Гарри Поттер был книжным персонажем, а также персонажем множества фанфиков и фильмов, не только изменили его тело, но и душу. Гарри четко осознал, что теперь она девушка, что ей около 16-17 лет, но ему, нет ей совершенно плевать на это, эмоций по данному поводу просто нет.
Смерть, словно прочитав ее мысли, одарила Гарри печальной улыбкой. "Ты чувствуешь себя отстраненной, словно наблюдаешь за происходящим со стороны? Это временно, дитя. Я притупила твои эмоции, чтобы ты не сошел с ума. Представь себе, что в твою душу, и без того израненную и истерзанную, вливается жизнь другой женщины – ее воспоминания, ее чувства, ее страхи, ее надежды. Это был бы хаос, Гарри. Ты бы просто не выдержал. Поэтому я стерла все личные воспоминания этой женщины, оставив лишь знания и жизненный опыт. Ты помнишь языки, которыми она владела, книги, которые она читала, фильмы, которые она смотрела. Но ты не помнишь ее семью, ее друзей, ее любовь. Это слишком личное, слишком болезненное. Со временем, когда твоя душа окрепнет, когда ты привыкнешь к своему новому телу, твои эмоции вернутся. Но они будут другими, Гарри. Они будут твоими. Ты начнешь чувствовать влечение к определенной музыке, к определенной одежде, к определенным людям. Это будут отголоски ее прошлой жизни, но они станут частью тебя, частью твоей новой личности. Ты не станешь ею, Гарри. Ты останешься собой. Но ты станешь сильнее, мудрее, опытнее. И отныне ты будешь носить новое имя… Гелихризум Певерелл, Повелительница Смерти, и ты будешь готова к тому, что тебя ждет впереди."
Гелихризум? Бессмертник? - подумала Гелия с ироничной усмешкой, пробуя новое имя на вкус. Что ж, весьма символично, учитывая обстоятельства. И слишком длинно. Пожалуй, буду просто Гелией.
Затем смерть взмахнула рукой и вихри магии окутал Гелию и спустя миг ее ногота оказалась прикрыта. Гелия окинула взглядом свой наряд. На ней было облегающее платье из черного шелка, которое подчеркивало все изгибы ее фигуры. Глубокий вырез на спине открывал ее плечи и лопатки, а высокий разрез на бедре позволял увидеть длинные, стройные ноги. На шее у красовалось ожерелье из черных жемчужин, а в ушах – серьги в виде маленьких черепов. Волосы были заплетены в сложную косу, украшенную черными лентами и перьями ворона. В целом облик был одновременно элегантным и зловещим, словно она была королевой тьмы. Смерть усмехнулась. « Ты сейчас очень похожа на Анданис- Королеву Неблагого двора».
Смерть повелительным жестом указала Гелии опуститься на колени, и в тот же миг в ее руке появилась палочка. Палочка была сделана из черного дерева, с рукоятью в форме черепа. Она казалась холодной и зловещей, но в то же время в ней чувствовалась огромная сила. На плечи Гелии накинули мантию, сотканную из теней и звездной пыли. Она была легкой, как перышко, но в то же время давала ощущение защиты и силы. На палец Гелии надели перстень с Воскрешающим камнем. Камень сверкал призрачным светом, напоминая о ее связи со Смертью.
"Эти Дары… они изменились," – прошептала Гелия, словно зачарованная, рассматривая палочку и перстень. – "Они словно живые…"
"Конечно, они изменились," – ответила Смерть с улыбкой. – "Они подстраиваются под тебя, Гелия. Они отражают твою сущность, твою силу. Раньше они принадлежали другим Певереллам – Антиоху, Кадму и Игнотусу. Но теперь они принадлежат тебе, Гелие, моему новому вассалу. Они стали частью тебя, и ты стала частью их."
А затем Смерть произнесла слова магической присяги, ее голос наполнил все пространство, словно колокольный звон, раскатывающийся по вечности. Каждое слово отдавалось эхом в душе Гелии, проникая в самые сокровенные уголки ее сознания.
"Слушай меня, Гелихризум Певерелл, и внемли каждому слову, ибо они станут твоей клятвой, твоей судьбой. Ты, добровольно принявшая бремя вассалитета, должна поклясться в верности Смерти, своей сюзерену, и исполнять ее волю до скончания веков."
Гелия все еще стояла на коленях, склонив голову в знак почтения. Ее сердце билось учащенно, но в голосе звучала твердость и решимость, когда она повторяла за Смертью слова присяги:
"Я, Гелихризум Певерелл, клянусь в верности тебе, Смерть, моя госпожа. Я буду служить тебе верой и правдой, защищать мир от зла и исполнять твою волю. Я буду хранить Дары Смерти и использовать их во благо, следуя твоим указаниям и не преследуя личной выгоды. Я клянусь своей жизнью и своей душой, что не предам тебя и не отступлю от своего долга, пока бьется мое сердце."
В момент произнесения последних слов присяги мир вокруг них словно взорвался, ослепляя своим великолепием. Воздух наполнился ослепительным светом, который исходил из самой Смерти, окутывая Гелию теплом и силой. Вокруг них начали кружиться вихри энергии, сотканные из звездной пыли и теней, словно сама вселенная приветствовала новую Повелительницу Смерти. Земля под ногами Гелии задрожала, и в воздухе над ними появились знаки, символизирующие ее связь со Смертью – изображение Даров Смерти, переплетенное с символами ее рода, Певереллов- череп в короне.
В ответ на присягу Гелии Смерть произнесла свои слова, и в ее голосе звучала сила, способная сокрушить горы и остановить время: "Я принимаю твою клятву, Гелихризум Певерелл. Отныне ты – мой вассал, моя правая рука, моя верная слуга. Я буду защищать тебя и помогать тебе во всех твоих начинаниях, направлять тебя на верный путь и даровать тебе силу для исполнения твоего долга. Но помни, Гелия, я не принадлежу ни к одному из миров, ни к миру маглов, ни к миру волшебников. Я – Смерть, и моя власть простирается над всеми ними. Я вижу дальше, чем кто-либо из них, и я знаю, что нужно сделать, чтобы сохранить равновесие. И ты, как моя вассал, должна помочь мне в этом, не привязываясь ни к одной из сторон, сохраняя нейтралитет и объективность, помня о том, что твоя цель – не победа одной стороны над другой, а сохранение баланса. Отныне ты бессмертна, но помни, что даже если пройдут миллионы лет однажды я приду и за тобой."
Смерть протянула Гелии руку, и в ее ладони возник светящийся шар, переливающийся всеми цветами радуги. Он пульсировал в такт дыханию Гелии, словно живое сердце, наполненное светом и теплом.
"Что это, моя госпожа?" – прошептала Гелия, с благоговением глядя на шар.
"Это душа Волан-де-Морта," – пояснила Смерть. – "Ослабленная, но все еще опасная. Я вручаю ее тебе, Гелия. Ты можешь отдать ее Волан-де-Морту, если пожелаешь. Этот осколок несет в себе знания и благословение, способное исцелить его безумие. Ты осталась его крестражем, Гелия. И я считаю, что излечение Волан-де-Морта – это необходимость для дальнейшей спокойной жизни. Но помни, что выбор всегда остается за тобой. Ты можешь отдать ему этот дар, а можешь и уничтожить его. Решать тебе. Я лишь даю тебе возможность повлиять на ход событий, но не вмешиваюсь в твой выбор."
"Но зачем, моя госпожа?" – спросила Гелия, чувствуя, как в ее голосе звучит гнев и непонимание. – "Зачем я должна помогать Волан-де-Морту? Он убийца, монстр, который хотел уничтожить дорогой для меня мир и убил сотни невинных людей! Он отнял у меня семью, друзей, надежду! Как я могу просто взять и помочь ему?"
Смерть вздохнула и посмотрела на Гелию с грустью. "Я понимаю твой гнев, Гелия. Я чувствую твою боль. Я знаю, что Волан-де-Морт причинил тебе и твоим близким невыразимые страдания. Но ты должна увидеть картину целиком, Гелия. Ты должна понять, что его действия – это лишь симптом гораздо более глубокой болезни, поразившей магический мир."
"Болезни?" – переспросила Гелия, нахмурив брови. – "Что ты имеешь в виду?"
Смерть сделала паузу, словно подбирая слова. "Магия… она не статична. Она живая, она развивается, она меняется. И, как и все живое, она может заболеть. В последние столетия магический мир стал загнивать. Традиции забываются, знания теряются, сила ослабевает. И Дамблдор, с его благими намерениями, лишь усугубил ситуацию. Он стремился к объединению с маглами, к растворению магического мира в мире маглов. Он хотел сделать волшебников частью маглов, забыв о том, что они – другие, что у них есть своя магия, свои традиции, своя судьба. Он открыл двери для маглов в их мир, не понимая, что они не готовы к этому, что они не смогут оценить их магию, что они лишь попытаются использовать ее в своих корыстных целях."
"Но Дамблдор хотел мира!" – возразила Гелия.
"Мира ценой потери своей идентичности? Мира ценой отказа от своей магии? Мира, в котором волшебники станут лишь бледной тенью самих себя?" – Смерть покачала головой. – "Волан-де-Морт, в своей одержимости чистотой крови, был отчасти прав. Магический мир должен быть сильным, независимым, уверенным в себе. Волшебники не должны бояться маглов, но они не должны и позволять им диктовать свои условия. Волшебники должны сохранить свою магию, свои традиции, свою культуру. Они должны быть готовы защитить свой мир от любого, кто попытается ему навредить. Но и он, в конечном счете, оступился. Он зациклился на чистоте крови, и в этом его ошибка представь себе магическую кровь как вино. Древние рода – это дорогой, выдержанный коньяк или густое, насыщенное вино. В них вековая мудрость, огромная сила, глубокие традиции. Но они также тяжелые, густые, иногда даже горькие. Новая кровь, кровь маглкровок – это легкое шампанское, которое веселит и будоражит. Оно может слегка опьянить, но это быстро проходит. В нем нет той глубины и силы, которая есть у более благородного напитка. У них нет даров магии, нет предрасположенностей к определенным видам волшебства. Но они универсальны, они гибки, они адаптивны. У них нет огромной силы, но они могут подойти любому роду, независимо от вектора магии. , кровь же простых маглов это вода, и она уничтожит вкус молодого вина, но самым старым винам иногда нужно немного воды, чтобы раскрыть свой вкус в полной мере. И самое главное – все это позволяет избежать вырождения, вызванного близкородственными браками ибо, увы, от генетики никуда не уйти."
«Но и слепо сближатся с маглами это не выход ты видела, что маглы творят в своем мире, Гелия?" – спросила Смерть, и в ее голосе послышалась горечь. – "Они загрязняют землю, отравляют воздух, уничтожают леса. Они убивают животных ради забавы, они воюют друг с другом из-за власти и денег. Они не понимают ценности жизни, они не понимают ценности магии. Если они захватят магический мир, они уничтожат его. Они превратят волшебные леса в фабрики, они превратят единорогов в домашних животных, они превратят драконов в оружие. Они будут использовать магию для своих корыстных целей, не заботясь о последствиях. Они уничтожат все, что они любят, все, что они ценят."
"Ты видела фестралов, Гелия?" – спросила Смерть, и в ее голосе послышалась горечь. – "Эти прекрасные создания, видимые лишь тем, кто видел смерть, станут лишь экспонатами в музеях, если они позволят маглам диктовать им свои условия. Их кости будут выставлены на всеобщее обозрение, а их магия будет изучена и использована для создания новых видов оружия, если они не будут достаточно сильны, чтобы защитить их."
"А что станет с волшебными растениями, Гелия?" – продолжала Смерть, и в ее голосе звучала боль. – "Дьявольские силки, эти коварные и опасные растения, будут уничтожены, их магия будет подавлена, а их корни будут вырваны из земли, если они не смогут доказать их ценность для мира. Венерин мухоловник, это удивительное и прекрасное растение, будет использовано для создания новых видов ядов, а его красота будет забыта и проигнорирована, если они не будут достаточно мудры, чтобы сохранить его."
Смерть покачала головой. "Магический мир должен быть силой, с которой считаются, Гелия. Только тогда они смогут защитить себя от маглов, сохранить свою магию и свою культуру. Они не должны стремиться к объединению с ними, но они не должны и презирать их. Они должны просто быть сильными, уверенными в себе, готовыми защитить свой мир от любого, кто попытается ему навредить. И в этом виноваты не только Дамблдор и Волан-де-Морт, но и такие маги, как Арктурус Блэк, который видел в чистоте крови единственное спасение, или Изабелла Гримм, которая считала, что только волшебники имеют право на существование, или Элиас Торн, который стремился к власти и контролю над всем магическим миром. Все они, каждый по-своему, внесли свой вклад в деградацию магии, в ослабление магического мира."
"Ты, наверное, задаешься вопросом, почему меня волнует судьба этого мира, Гелия?"
Гелия кивнула, не поднимая головы.
"Я вижу баланс, Гелия. Я вижу, как жизнь и смерть переплетаются в этом мире, создавая уникальный узор. И я не хочу, чтобы этот узор был разрушен, чтобы этот мир был уничтожен раньше времени. Я не часть этого мира, Гелия, я выше этого. Я вижу все его недостатки и достоинства, я вижу его прошлое, настоящее и будущее. И я знаю, что он заслуживает шанса на существование, на развитие, на процветание. И ты, как моя вассал, должна помочь мне в этом, не привязываясь ни к одной из сторон, сохраняя нейтралитет и объективность, помня о том, что твоя цель – не победа одной стороны над другой, а сохранение баланса."
"Но что мы можем сделать?" – спросила Гелия, чувствуя, как ее переполняет отчаяние. – "Как мы можем изменить ситуацию?"
Смерть посмотрела на Гелию с надеждой. "Ты можешь изменить ситуацию, Гелия. Ты – Повелительница Смерти, ты – хранительница Даров, ты – моя вассал. У тебя есть сила, чтобы изменить мир. Но для этого ты должна понять, что Волан-де-Морт – это не враг, а инструмент. Он – продукт своего времени, он – жертва обстоятельств. Но он также обладает огромным потенциалом. Если ты сможешь исцелить его душу, если сможешь направить его на правильный путь, он сможет стать тем, кем он должен был быть – великим лидером, который поведет магический мир к процветанию, который сможет защитить их от маглов, который сможет сохранить их магию и их культуру."
"Но как я могу доверять кому-то, кто верил в чистоту крови?" – спросила Гелия, чувствуя, как во мне поднимается гнев.
Смерть вздохнула. "В этом и заключается вся сложность, Гелия," – сказала она. – "Идеи Волан-де-Морта о чистоте крови отвратительны и бесчеловечны. Но в них было здоровое зерно. Магический мир должен заботиться о сохранении своей магии, о передаче знаний и традиций из поколения в поколение. Но это не значит, что они должны презирать маглов и их потомков. Маглокровки – это дети двух миров, они обладают уникальным даром – способностью видеть мир с разных точек зрения, объединять разные культуры и знания. Они – ценный ресурс, который они не должны отвергать. Но они должны помнить, что они – часть магловского мира, и вы должны быть осторожны, чтобы не позволить им размыть границу между вашими мирами, их традиции, их культура не должны заменить магические. И, в конце концов, нужно помнить, что многие из величайших магов были полукровками, как, например, сам Мерлин, или Моргана.
Том Реддл, в юности, забрал кольцо не из-за его магической силы, а из-за того, что оно было символом его связи с Салазаром Слизерином, с великим прошлым, с властью и величием. Он хотел доказать всем, и прежде всего самому себе, что он достоин быть наследником Слизерина, что он достоин править магическим миром."
"Но как я могу помочь ему?" – спросила Гелия, чувствуя, как ее переполняет отчаяние. – "Как я могу убедить его в том, что он ошибался? Как я могу показать ему другой путь?"
Смерть улыбнулась. "Ты не должна убеждать его, Гелия. Ты должна просто вернуть ему этот осколок, все остальное я сделала сама. Я дала ему шанс увидеть мир другими глазами, понять свои ошибки, искупить свою вину. Но выбор всегда остается за ним."
"Я согласна, моя госпожа," – сказала Гелия, глядя на Смерть с решимостью. – "Я сделаю все, что в моих силах, что бы изменить этот мир и дать магии шанс. Я помогу Волан-де-Морту стать тем, кем он должен был быть, чтобы он смог повести магический мир к процветанию и гармонии, чтобы он смог защитить их от маглов, чтобы он смог сохранить их магию и их культуру." Она приняла шар в руки, чувствуя, как сила души Волан-де-Морта наполняет ее, и зная, что это – огромная ответственность.
"Отлично, Гелия," – сказала Смерть. – "Теперь я отправлю тебя в прошлое, в тот момент, когда Волан-де-Морт впервые взял в руки Кольцо Воскрешения, сделав из него крестраж."
"Это произошло в доме Мраксов, лачуге, расположенной на окраине Литтл-Хэнглтона. 31 декабря 1943 года Том Реддл, тогда еще молодой и амбициозный, прибыл туда в поисках ответов, связанных с его родом. Том Реддл вошел в лачугу и нашел там Морфина Мракса, последнего потомка Салазара Слизерина. Морфин был безумным и жалким, но в его руках находилось Кольцо. Реддл убил своих магловских родственников обвинив в этом Морфина, и забрал Кольцо, не подозревая о том, что это – один из Даров Смерти, что это – Камень Воскрешения. Он просто хотел доказать всем, и прежде всего самому себе, что он достоин быть наследником Слизерина, что он достоин править магическим миром. Затем он вернулся в Литтл-Хэнглтон и превратил Кольцо в крестраж, вложив в него часть своей души. Это был второй его шаг на пути к мнимому бессмертию, и первый шаг к разрушению собственного разума.
"Когда ты окажешься в том моменте, камень, находящийся у тебя, поглотит камень из прошлого, отправив кусок души Волан-де-Морта в чертоги смерти, а душа в твоих руках соединится с Волан-де-Мортом того времени, или, точнее, с юношей, который носил имя Тома Марволо Реддла и использовал Волан-де-Морта только как анаграмму, не придав ей еще такого статуса, как в будущем, искупав это прозвище в реках крови."
Гелия с поклоном принимает в дар душу Волан-де-Морта. "Я сделаю все, как ты сказала, моя госпожа."
После этих слов Смерть взмахнула рукой, и перед Гелией возникла еще одна арка. Но эта арка отличалась от той, через которую она пришла сюда. Она не была зловещей и пугающей. Она была окутана мягким, мерцающим туманом, который переливался всеми цветами радуги. От нее исходило тепло и спокойствие, словно она звала к себе, обещая защиту и надежду.
Гелия подошла к арке и остановилась, завороженно глядя на нее. Она чувствовала, как ее сердце наполняется тревогой и волнением. Она знала, что за этой аркой ее ждет новая жизнь, полная опасностей и приключений. Она знала, что ей придется столкнуться с Томом Реддлом, с его амбициями и талантами. Но она также знала, что у нее есть сила, чтобы помочь ему, чтобы направить его на правильный путь, чтобы спасти мир.
Она обернулась к Смерти и посмотрела ей в глаза. В глазах Смерти она увидела не только мудрость и силу, но и сочувствие и надежду.
"Прощай, моя госпожа," – сказала Гелия, ее голос звучал тихо, но уверенно. – "Я никогда не забуду твою доброту и твою помощь. Я надеюсь, что мы еще встретимся."
Смерть улыбнулась в ответ и кивнула головой. "Удачи, Гелия," – сказала она. – "Я верю в тебя."
Гелия повернулась к арке и сделала глубокий вдох. Она закрыла глаза и шагнула вперед. В тот же миг ее окутал мягкий, теплый свет, и она почувствовала, как ее тело растворяется в пространстве и времени. Она летела сквозь туннель, наполненный яркими красками и странными звуками. Ей казалось, что она летит сквозь саму вечность.
Затем все померкло, и Гелия оказалась в другом месте, в другом времени. Ее ждала новая жизнь, полная опасностей и приключений. Она была готова к этому. Она была Гелией Певерелл, вассалом Смерти, и ее долг был превыше всего.
