Больно

             Кармилла сидела за столом в пустеющей столовой, напротив нетронутой тарелки. Вилка застыла в её пальцах, а запах еды вызывал только отвращение. Кусок не лез в горло. Всё внутри было тугим, как скрученная пружина. Морде был ещё в операционной, под наблюдением, под иглой, под судьбой.       Она вытерла ладони о брюки — жест нервный, механический. Словно кровь, которой не было, всё ещё прилипала к пальцам.       Когда к ней подошли трое, она почувствовала их приближение, как ощущают сквозняк — нежелательный и назойливый.       — Доктор Кармайн, — заговорил Вокс, трудотерапевт, со своей вечно картинной улыбкой, в которой было больше сахара, чем тепла. — Видели вас утром. Вы, как всегда, как скальпель — остро, чётко и холодно.       Она не ответила. Продолжала смотреть в точку.       — Я так понимаю, наш мрачный лорд Морде словил осколок реальности, — вставил Валентино, лениво разваливаясь на соседнем стуле. От него пахло аптекой, но не той, что спасает. — Я ж говорил, что этих пациентов надо не лечить, а заковывать. Гляди, на одного главврача меньше — и всё.       Кармилла медленно подняла на него глаза. В её взгляде не было ярости — он был хуже. Он был пустым.       — Ты рот ещё захлопнул, Валентино? — произнесла она тихо.       Голос не дрожал, не колебался. Он был, как лёд в стакане с виски.       — Эй, — вступилась Вельвет, бросив взгляд на двоих.       Девушка, вечно выглядящая, будто сбежала с подросткового центра для проблемных — худощавая, с зажжённой сигаретой в волосах вместо заколки, — всё же умела читать воздух.       — Мы просто хотим… ну, как бы… поддержать. Это было жёстко.       Кармилла встала. Медленно, не бросаясь. Вилка осталась на столе.       — Поддержка — это когда вы держите так, чтобы не было больно. Не когда вы суёте пальцы в рану, чтобы посмотреть, как она кровоточит.       И ушла. Не оборачиваясь.       Трое остались за столом. Несколько секунд — молчание. Потом Вокс усмехнулся, но уже не рекламной улыбкой, а устало, по-человечески.       — Знаете, я бы не удивился, если бы они, эти двое, были… ну… ближе, чем кажутся.       — Она на него смотрит, как на бой, в который всё равно идёт, — пробормотала Вельвет. — А он смотрит на всех, как на диаграммы. Но на неё — нет. На неё он смотрит, будто читает приговор.       — Тело в реанимации, а драма живее всех живых, — хмыкнул Валентино, вытаскивая из кармана что-то, что точно не было в протоколе. — Ну что, подождём продолжения?       И пока трое обсуждали то, что видели, Кармилла уже шла по пустому коридору, сжав кулаки, чтобы не видеть, как подрагивают пальцы.