За гранью блеска

      Кассиус остановился на пороге и проморгался. То, что он видел, было сравнимо чуду. Абсолютно целая, а главное довольная римская девочка сидела за столом Цезии и пила из её кружки. Сама госпожа, что-то писала на лабораторном столе и то и дело начинала хихикать над своими записями. Кассиус знал, так она делает, только когда эксперимент проходит успешно. Но обычно это означало кровавые ошметки на том же столе. Странно. Надо быть настороже.       — А, Кассиус, ты уже пришёл? Неужели утро так скоро наступило? — да, у Цезии определённо было очень хорошее настроение. Страшно. Кассиус весь внутри подобрался и стал ждать безумств. — Малышка, знакомься это Кассиус. Я надеюсь, он станет тебе другом и проводником.       Девочка настороженно смотрела на него. Радости знакомство явно не вызвало. Кассиус знал, он слишком отличается от других детей, и даже пугает их, конечно если попадётся на глаза до Цезии. Потом уже ничего не может напугать кроме неё. — Ах да, я не придумала, что делать с твоим именем, — Цезия сделала вид, что огорчена, но широкая, безумная улыбка не сходила с ее лица. Кассиус не выдержал и опустил глаза на каменный пол. — А что с моим именем, учитель? — Учитель?! Кассиус забыл про осторожность и вскинул голову. Как отреагирует Цезия? — Мне не нравиться твоё родовое имя, да и звать тебя Минор как-то… грубо, — задумчиво ответила Цезия. А Кассиус стоял рядом с входом и хотел исчезнуть. Подальше от этого безумия. Уж лучше бы девочка была распилена на куски, тогда всё было бы нормально, а сейчас он просто не знал, как реагировать. А в подземелье всегда надо чётко знать план своих действий. Госпожа же впала в задумчивость. Но лишь на мгновение. Потом ее охватил безудержный хохот. О, нет! Громкий смех — верный предвестник новых экспериментов. Надо убираться. Цезия вытерла навернувшиеся слезы, подошла к девочке, взяла ее за подбородок и пропела сладким, ядовитым голосом: — Сер-ви-ли-я! — Вы будете меня так называть? — у этой девчонки, что отсутствует страх? Кассиуса рядом трясло, он изо всех сил держал лицо каменной маской, но знал, Цезия видит его страх. Это тоже испытание для его самообладания.       Цезия отошла, вернувшись к листкам, будто забыв о вопросе. Кассиус знал — притворство. Она ответит. Так и случилось. — Плюс-минус десять лет назад… один юноша из рода Сервилиев осмелился просить моей руки. Я чуть не стала замужней дамой, — Цезия не отрывала глаз от бумаг, задумчиво вертя перо. Кассиус подумал, что жених был либо безрассудным храбрецом, либо полным безумцем. — С ним случился… несчастный случай. За пару недель до свадьбы. Съел что-то не то. А глядя на тебя, милая, я вижу дочь, которая могла бы у меня быть.       Рассказывая свою историю Цезия ни разу не улыбнулась. И это только укрепило мнение Кассиуса о том, что она приложила руку к «несчастному случаю». Он слышал шепотки, свои опыты Цезия начала еще сидя на школьной скамье Атенеума. Замужество лишило бы ее свободы изучать изнанку магии.       Придя к таким выводам, Кассиус решил, что девочка всё же нежилец. Просто сегодня Цезия по какой-то причине решила быть доброй. — Кассиус! — От неожиданности мальчик вздрогнул. — Сегодня ты свободен от обязанностей. Покажи Сервилии все. Но сначала столовую. Передай приказ — рацион номер пять для нее. По утрам и вечерам ты либо приносишь ей еду, либо сопровождаешь. Сегодня можете сходить к собакам. Там, кажется, остались ещё щенки. — Да, госпожа. — Кассиус поклонился и бросил на девочку, нет, Сервилию требовательный взгляд. Иди же! Но та лишь с подозрением смотрела на него, не двигаясь с места. Что с ней? Любой другой рвался бы отсюда прочь, подальше от чудовища, перебирающего свои записи. — Иди, Сервилия. Кассиус хороший мальчик, он не обидит, — и Цезия снова залилась леденящим душу хохотом. Кассиус не выдержал, схватил девочку за руку, стащил с табурета и почти выволок из лаборатории под аккомпанемент этого кошмарного смеха. — Ты что, дура?! — вырвалось у него сдавленным шепотом, едва дверь захлопнулась.       Девочка обиженно вырвала руку и потёрла запястье. — Зачем обзываешься? И хватать не надо было, мне больно, — донна надулась, глаза снова стали мокрыми. А Кассиус заметил пропитанные кровью бинты на запястье, которое он так неаккуратно схватился. Теперь понятно, почему ей полагается пятый рацион. — Прости, — смутился он, — Просто… нужно было уйти. Быстро, — Он осторожно взял ее за здоровую руку и повел к столовой. — Пойдём, тебе надо поесть, а потом я отведу тебя к медику. Он может сделать так, что бы кровь больше не шла.       В этот раз девочка пошла за ним. А Кассиус не мог понять, почему она так легко реагирует на кровопускание. Это ведь больно и страшно. Ему самому ни разу не делали эту процедуру, но он видел и слышал, как это делали с другими. — Это ведь ты приходил ночью? — тихо спросила девочка. — Да, только никому не говори! — взмолился мальчик. Этого ещё не хватало! Как она его узнала, она же не видела его! Если Цезия узнает — это конец. — Почему ты мне не сказал, что всё будет хорошо? — у Кассиуса дёрнулся глаз. В каком месте тут хорошо?! Это буквально Ад, а она говорит «хорошо»! — Учитель сказала, отец отдал меня сюда, чтобы пробудить во мне магию, — продолжала девочка, не дождавшись ответа. — Надо только немного потерпеть, и я стану волшебницей, как сестра и брат! Правда же здорово? — Да, — глухо ответил Кассиус, — Очень. — Зачем пугать ребёнка. Пусть верит в свою сказку. До конца. Так легче.       Вечер они встретили у собачьих клеток. Сервилия возилась с последним щенком, ее смех, чистый, детский, звенел под мрачными сводами. Кассиус не мог припомнить, чтобы здесь когда-либо звучал смех. Конечно кроме хохота Цезии.       А юная Сервилия, отбросив настороженность, радовалась будущему дару, смешному щенку и своему новому, хоть и угрюмому, но такому интересному другу.