За гранью блеска

      С появлением Сервилии жизнь Кассиуса стала веселее. Следующие несколько недель мальчик только и мог, что молиться о том, чтобы Цезия не взялась за девочку в серьёз. А Сервилия? Она будто и не замечала кошмара, ставшего ее бытом. С пытливым интересом участвовала в экспериментах Цезии, скрупулезно вела дневник наблюдений за собственными реакциями. Вечерами, сидя с Кассиусом у собачьих клеток, она взахлеб рассказывала о прошедшем дне, как о захватывающем приключении.       Но Кассиус видел другое. С тревогой он наблюдал, как с каждым днем она бледнеет, как кожа на ее тонких руках становится почти прозрачной. Запястьям девочки каждое утро нужен был лекарь. Любое резкое движение могло отправить её в обморок. Цезия безжалостно выкачивала кровь Сервилии, и никакой рацион не мог восполнить такую потерю.       Дополнительно к изъятию крови Цезия уже несколько дней пичкала девочку какими-то зельями. И из того, что видел Кассиус, это были не крововостанавливающие. Он наблюдал, как Сервилия с каждым днём выглядит всё более сонной и рассеянной. Она могла по несколько раз спрашивать одно и то же, забывать о теме их разговора, и мальчик не мог сказать от потери ли крови это или от зелий.       Проведя ночную разведку, Кассиус установил, что подобных Сервилии детей — не одарённых магией, но рождённых у родителей магов, в подземелье находиться ещё пятеро. Шестого недавно… выпотрошила Цезия. Вид изувеченного мальчика на лабораторном столе заставил Кассиуса непроизвольно сглотнуть вязкую слюну. И не смотря на то, что он уже давно привык убирать в лаборатории после экспериментов Цезии, в этот раз ему было очень сложно отрешиться от кошмарного зрелища и не показать госпоже своего страха. Наверное, ему так сложно было блокировать свои мысли из-за того, что в этот раз надо было маскировать страх не за себя, а за другого человека. Очень непривычное чувство, всю жизнь он боялся только за собственную шкуру, и печалила его только судьба псов, а теперь он боялся потерять свою маленькую подружку. Его единственного друга.       Вечером следующего дня Сервилия увидела в клетке у собак свежие обглоданные кости. Сначала она не придала им значения, но затем щенок, красуясь, притащил, откуда-то фрагмент маленького, детского черепа. На нём кое-где держались клочки кожи и пучки волос. Девочка дрожащей рукой приняла жуткий «подарок». Глаза её неестественно расширились, синеватые губы побелели окончательно. — Что… это? — хрип вырвался из ее пересохшего горла. Она не отрываясь смотрела на ужасное свидетельство той бойни, что происходит в стенах их подземелья практически ежедневно. — Подопытный. Из соседней с тобой камеры, — Кассиусу было неловко объяснять ей заведённый здесь порядок. И он боялся, что из-за этой находки Сервилия перестанет приходить к псам, а тогда Цезия снова прикажет брать на эксперименты щенков, а тут только-только ощенилась одна из сук, щенята ещё даже глаз не открыли. А ведь собаки совсем не виноваты в том, чем их кормят, да и не пропадать же доброму мясу. — Он такой же был… как ты, — добавил Кассиус тише, уточняя. — Учитель… хотела дать ему магию? — прошептала Сервилия, не выпуская страшный трофей. — Нет. Она искала причину почему её нет, — Кассиус убирал лабораторию под непрерывный бубнёж Цезии и невольно понял суть её интереса к телу ребёнка.       Они просидели в гнетущем молчании ещё некоторое время. Потом Сервилия вернула останки головы мальчика в клетку и, погладив подросшего щенка по холке, молча встала и пошла в сторону своей коморки. Кассиус безмолвной тенью последовал за ней.       Оставшиеся пятеро «собратьев» Сервилии были пока живы, но их состояние было заметно хуже, чем у девочки. Цезия явно взялась за них первыми, откладывая «любимицу» на десерт. И поразмыслив, Кассиус нашёл ответ данным действиям. Сервилия была римской девочкой, а остальные всего лишь варварскими детишками. Для Цезии и всего Атенеума ее ценность неизмеримо выше, чем всех варварских детей вместе взятых. Этот вывод успокоил Кассиуса, значит девочку будут стараться оставить живой и ставить только те эксперименты, которые не нанесут ей смертельного урона.       Успокоенный таким образом, Кассиус стал с ещё большим удовольствием проводить время с подругой. И Сервилия, пережив шок, не отвернулась ни от собак, ни от него. Так мирно и безмятежно прошло ещё немало времени, по подсчётам Кассиуса никак не меньше полугода.       Кровь у Сервилии брали реже, но рацион оставили. Цезия стала привлекать ее к теоретическим выкладкам. Кассиус тихо радовался, что за всё это время его подруга так ни разу и не видела свою наставницу за работой. И госпожа продолжала относиться к девочке как к личной ученице... или дочери.       Всё это радовало мальчика, но он с тревогой отмечал каждого погибшего из оставшейся пятёрки. Когда их осталось только двое, к Цезии привели ещё троих, к немалому облегчению Кассиуса. И подопытных снова стало пять. Мальчик вздохнул с облегчением. Но сейчас их снова осталось только двое.       Лежа на своем удобном топчане, Кассиус думал о том, как долго Сервилия сможет избегать участи других. В ней, в отличие от него самого, не было ничего, что могло бы ее защитить. Ничего, кроме римского имени.       Внезапно в комнату вплыл Страж и произнёс бесцветным механическим голосом: — Госпожа Цезия ожидает вас в лаборатории. Ей нужен ассистент.       Это было чем-то новым. Кассиус никогда не ассистировал Цезии. В груди что-то нехорошо заныло в предчувствии чего-то страшного. Может госпожа решила, что пора богу сменить клетку?       Мальчик привычно сбросил все эмоции. Лицо – маска безразличия. Даже если это конец, он встретит его достойно. В памяти всплыли смутные образы: чьи-то мягкие и тёплые руки, что обнимали его с невероятной нежностью, а тихий голос напевал непонятную песню. О чём ему пели? Его любили? Что ж, наверное, его уже давно похоронили. Так что уже не имеет смысла бояться смерти, он уже давно мёртв. И пусть псы завтра с удовольствием полакомятся его плотью. Вот бы щенку досталось что-нибудь повкуснее, Кассиусу не хотелось, чтобы всё съели взрослые члены стаи.       Он остановился перед камерой Сервилии. Разбудить её? Он хотел бы попрощаться. Или пусть спит, завтра всё одно увидит его кости в клетке у псов. Наверное, именно Сервилия займёт его пост уборщика лаборатории Цезии. Ну и правильно. Так она буде полезной, и у госпожи будет чуть меньше поводов провести над ней смертельный эксперимент.       Кассиус решил всё-таки не будить подругу, а то вдруг натворит каких-нибудь бед. Пусть лучше просто поплачет завтра у собак над его останками. Это будет хорошими поминками его трижды проклятой жизни.              Дверь в лабораторию поддалась легко, и Кассиус вошел, высоко держа голову и не позволяя рукам трястись.