За гранью блеска

      Лаборатория была залита ярким белым светом, и Кассиусу после тёмного коридора потребовалось несколько мгновений на ориентацию в пространстве. Глаза больно щипало, но, проморгавшись, мальчик сумел разглядеть ту картину, что предстала перед ним.       Цезия всё-таки решила использовать его как ассистента, а заодно проверить прочность клетки.       На лабораторном столе, обнаженная и растянутая ремнями, лежала Сервилия. Со входа лица не было видно, но пальцы, впившиеся в край стола до побелевших костяшек, кричали о всепоглощающем ужасе. Кроме Цезии в лаборатории было ещё двое взрослых, они деловито готовили какие-то инструменты, разливали по маленьким флаконам зелья. А сама госпожа сидела за столом и писала заметки в необъятном лабораторном журнале. Кассиуса пробрала дрожь, именно в этой толстой книге покоятся все те, кто когда-то погиб под ножом местных экспериментаторов, и его псы в том числе. Значит, Сервилия окажется среди них, и так скоро. Цезия присвоит ей порядковый номер и никогда больше не вспомнит о девочке, которой подарила имя. — Ты задержался, — Цезия оторвалась от записей и широко улыбнулась мальчику, застывшему в дверях. В её глазах плескалось безумие. — Едва не пропустил такое занятное событие. У меня просто гениальная идея! — Госпожа, зачем я вам? — первый раз в жизни Кассиус допустил небольшой намёк на неповиновение и протест. Как же это было в духе Цезии! Настоять на их сближении, а затем заставить его смотреть на то, как его единственную подругу жесточайшим образом убьют на этом столе.       — Ай-яй-яй! — Цезия покачала головой с притворным огорчением. — Где же твоя дружеская поддержка, мальчик мой? Разве не видишь, как малышка дрожит? Кто утешит ее, как не ты? Твоя задача проста: держи подружку за руку. И не мешай.       Кассиус покорно опустил голову, надеясь, что Цезия не заметила его желания вцепится ей в горло. Он впервые сам захотел нарушить целостность печати и выпустить разгневанного бога наружу. Пусть сожрет Атенеум. Пусть сожрет весь мир! Лишь бы эта проклятая гиена перестала смеяться. Лишь бы она перестала убивать единственного близкого ему человека!       Цезия наблюдала за ним с любопытством матёрой хищницы. Как он поступит? Попытается выпустить бога? Или смиренно примет свою участь? Кассиус понимал, она специально пригласила на эксперимент ещё двух магов, в случае бунта они спеленают его и сегодня же сменят клетку богу.       Кассиус прекрасно осознавал цену бунта. И, как всегда, разумно отступил. Понуро подошел к столу, взгромоздился на придвинутый табурет. — Прости... — едва слышно прошептал Кассиус. А ведь ещё несколько минут назад он так храбро размышлял о смерти! Его переполняла ненависть к себе. Как же просто было, если бы Цезия просто приказала сменить клетку! Тогда ему не пришлось бы делать этот страшный выбор! А сейчас ему дали возможность либо попытаться взбунтоваться и поплатиться за это жизнью, либо покорно принять уготованную участь. И что самое страшное при любом из его выборов Сервилия погибает в этой комнате. Вырвется бог — он убьёт всех. Кассиус не успеет разорвать контур — Сервилия погибнет под ножом экспериментов, а его заменят. Кассиус примет правила игры — Сервилия также погибает, но он проходит проверку. Так не лучше ли если хотя бы один из них выживет?.. Какой же он всё-таки трус!       Последующие часы слились в бесконечный кошмар. Кассиус так никогда и не смог восстановить хронологию действий Цезии. Ее помощники не трогали Сервилию – их взгляды были прикованы к нему. Они стояли рядом, готовые в любой миг нейтрализовать бунтаря.       Сервилия старалась держаться. Ее пальцы впивались в руку Кассиуса, взгляд не отрывался от его лица. Она не звала на помощь, не молила о пощаде только громко кричала, а из её глаз текли крупные слёзы. Вскоре у неё не осталось сил даже на крик, и уж тем более на слёзы. Маленькая ручка, отчаянно вцепившаяся в друга, всё слабела. Лабораторный стол был заляпан кровью маленькой римской девочки, а Кассиусу невольно лезли мысли о том, как завтра ему придётся здесь убираться и как сложно будет отмыть столешницу, и как сильно будут вонять тут испражнениями и болью.       Цезия улыбалась непрерывно. Ее периодический и такой внезапный хохот заставлял вздрагивать даже помощников, отводивших взгляд. А Кассиусу было легче смотреть на хохочущего монстра, чем в молящие глаза той, которую он предал.       Сервилия продолжала смотреть на него. Даже когда Цезия грубо схватила ее за подбородок, направив тонкий нож к левой глазнице. Даже когда начала методично, без лишних движений, удалять то, что сочла ненужным. Сервилия уже не кричала. Только хрипела, слабой судорогой пытаясь сжать руку Кассиуса. Не смогла. Тогда он сам сжал уже онемевшей рукой руку Сервилии в трусливой поддержке. А Цезия, взяв из шкатулки, стоявшей подле, какой-то камень, снова схватила ученицу за голову и, поднеся предмет к зияющей глазнице, начала читать заклинание. Камень засветился алым светом и как будто бы втянулся в кровоточещую плоть Сервилии.       Волна магии прошла по лаборатории, задрожали стены, но щиты, держащие под контролем спонтанные выбросы, выдержали, и вскоре всё прекратилось. Сервилия лежала на столе сломанной куклой, а Кассиус не мог заставить себя сориентироваться и понять, что происходит. Он и не хотел понимать! Он хотел только что бы всё закончилось.       Желание исполнилось. Цезия отстегнула ремни, жестом приказав одному из помощников унести тело. Мужчина схватил девочку, не заботясь о ее истерзанной оболочке, и понес к двери. Кассиус машинально двинулся следом. Когда второй маг попытался преградить путь, Кассиус с неожиданной силой отшвырнул его. Цезия лишь безумно улыбнулась, молча разрешая следовать дальше.       Сервилию бросили на лежанку в ее каморке. Кассиус вошел, опустился на холодный каменный пол рядом и замер. Девочка едва дышала. Шансов пережить ночь не было.