За гранью блеска

      Кассиус не отходил от Сервилии дни напролет. Он обрабатывал ее раны, пытался влить в полумертвое тело хоть каплю воды, размягчить крохи еды. Девочка была без сознания и только изредка постанывала или вскрикивала. Кассиус не пускал никого в камеру к подруге, пробовал еду и лекарства, которые приносили, на наличие ядов. Он как будто бы жил в каком-то тумане, в котором исчезло всё, даже его страх перед Цезией. Осталась только полумёртвая римская девочка. Цезия проходила мимо в лабораторию, бросая ему покровительственные улыбки, восхищаясь его «преданностью». И не взглядом, ни жестом не показывала, что заметила его бунт.       Теперь Кассиуса сторонились и боялись не только узники подземелья, но и работники. Все кто пытался прорваться к Сервилии, получал волну сырой магии, которую не сдерживали никакие щиты. В нем проснулась сила. Неведомая, но ощущаемая как собственная конечность. Она подчинялась безоговорочно, шептала ему, открывала мир по-новому. Эта сила питала его и говорила обо всём вокруг. Кассиус ощущал реки магии, что плескались в страшном камне, вживлённом в глазницу Сервилии. Когда подходили другие маги он тоже слышал журчание силы. К стенам не хотелось прикасаться, так как они были пропитаны запретами и щитами. Лишь Цезия оставалась загадкой – тихой, почти незаметной для нового чутья, как будто магия в ней неестественно застыла. Но Кассиус не верил в слабость гиены. Она просто умела прятаться.       Кассиус не знал сколько прошло времени с той страшной ночи, но однажды Сервилия посмотрела на него мутным от боли взглядом и прошептала: — Пить…       Кассиус мигом поднёс ей стакан воды, девочка сделала несколько судорожных глотков и закашлялась. А затем снова погрузилась в забытьё. Мальчик ощущал, как магия из камня начинает проникать в тело девочки. И как та невольно начинает использовать её для исцеления.       Цезия явилась почти мгновенно, будто ждала этого сигнала. Кассиус не посмел оттолкнуть её. Страх всё ещё жил где-то внутри, и никакая сила не могла побороть его. Он только следил за каждым действием госпожи готовый ударить, если она посмеет нанести вред его подруге. — Невероятно! — Цезия не обращала внимания на напряжённого мальчишку. Она с интересом водила руками над телом Сервилии, слушала её дыхание, сверялась с какими-то приборами. Кассиус видел, как сильно она хочет перенести девочку в лабораторию. Но этого он не позволит! Один раз он струсил, и это было самым худшим ощущением в его жизни. — Кассиус, представляешь, она единственная приняла камень! Римская кровь! Вот оно – ключевое отличие! Я была права – наша кровь предрасположена к магии ! – Она повернулась к нему, и Кассиуса накрыло волной ее безумия. – Не отходи от нее ни на шаг! Велю перенести ее к тебе. Ах да… и щенка тоже. Кажется, она к одному привязалась.       Кассиус лично перенёс Сервилию к себе, не доверяя местным взрослым ни на секунду. Его комната преобразилась, вместо единственного топчана в углу, теперь стояли две настоящие кровати. Под окном расположился стол, а в углу лежанка для щенка. И свет! Несколько магических светильников разгоняли вечный полумрак. Щенок осторожно обследовал новую территорию, а увидев любимых людей с радостным лаем кинулся к ним. Хотя какой же это теперь щенок, от круглого бутуза не осталось и следа, за полгода он превратился в игривого подростка. Крупным псом ему не вырасти, но какая на самом деле разница. Лишь бы ему позволили вырасти.       Кассиус устроил Сервилию на кровати, руки и ноги от усталости тряслись, и мальчик бессильно уселся на пол рядом. Щенок крутился вокруг, а потом пристроился под боком. Стены комнаты не были укрыты щитами и запретами, здесь как будто бы дышалось полной грудью. Да и магия в теле Сервилии забегала куда активнее. Может это ускорит её выздоровление?       Так и случилось. Сервилия медленно, но неуклонно шла на поправку. Еда стала лучше – наваристые бульоны, мягкие гренки, теплое молоко с медом. Вскоре она начала сама сидеть, держать ложку и кушать, а позже – с трудом, но вставать и делалать первые шаги.       Цезия навещала их каждый день. Сервилия редко бывала в сознании в эти моменты, но госпожа как будто бы и не к ней приходила. Она разговаривала с Кассиусом, объясняла ему основы магии, учила пользоваться новыми способностями. Даже начала учить его читать. Это было странно и почти невозможно. Однажды он даже набрался храбрости и спросил госпожу о её поведении. — Малыш, — ласково сказала Цезия, она как обычно улыбалась и даже потрепала его по лысой голове. Но затем посерьёзнела и продолжила, как будто читала лекцию. — Ты можешь считать меня чудовищем, но я не делаю ничего без цели. Древние трактаты гласят: сосуд, запечатавший бога, может черпать его силу без разрушения контура. Мне было интересно: можно ли превратить обычный мешок с костями в аватара бога? Все годы, что ты был под моим наблюдением, я пыталась найти способ сделать это. Но ты был таким послушным, таким невозмутимым. А потом я узнала о твоих ночных похождениях. — Кассиус вздрогнул, неужели она знала, как долго? — Но ты не делал ничего из ряда вон, только бегал к собакам. Тогда я подумала, что возможно, тебе не хватает близкого человека. Даже простые люди становятся сильнее, храбрее, когда им есть, что защищать. — И вы сыграли на моём любопытстве, — Кассиус вздохнул, он легко читал Цезию, недаром столько лет был подле и учился реагировать на любое её действие и бездействие. — Вы, госпожа, прекрасно осознавали, что я не удержусь и навещу единственную римскую девочку в подземелье. — Умница! — Цезия не скрывала своего удовольствия. — Да, мне доложили о твоем визите в первую же ночь. Дальше – дело техники. Вы оба были так одиноки… Сближение было неизбежным. Если честно, я была разочарована в том, что ты не попытался взбунтовать в лаборатории. Мне показалось, что все расчёты оказались ошибочными. Но ты справился. Что сыграло роль – уязвленная гордость или страх за друга? Думаю, и то, и другое. — И что теперь будет с нами? — с кровати послышался слабый голос. Сервилия смотрела на Цезию мутным, но осознающим взглядом. — А теперь, дети мои, будет самое интересное, — на губах Цезии расцвела её излюбленная широкая, безумная улыбка. — Мне интересно насколько страшных монстров я сумею выпустить из этого подземелья.       И, как показали последующие годы, Цезия создала двух самых опасных чудовищ, когда-либо ступавших по камням Вечного Города.