and yet you stayed

Ши Ын вернулся домой в одиночестве. Вечер сочился сухим, пронзительным холодом, подъезд зиял гулкой пустотой, в которой застревал каждый звук: эхо шагов, лязг ключа, скрип пластиковой ручки. Он вошёл, не раздеваясь, застыл в прихожей. В квартире царил непривычный, давящий мрак, и тишина звенела в ушах. Су Хо не было. Ши Ын не удивился, но что-то внутри дрогнуло, кольнуло ледяной иглой под кожу. Медленно прошёл на кухню, положил ключи на полку, скользнул взглядом по экрану телефона. Ни единого нового сообщения. А ведь утром Су Хо писал. Тогда Ши Ын не ответил. Даже не развернул уведомление, лишь мельком прочитал на заблокированном экране: «если сможешь, просто скажи, что ты в порядке» И всё. Тогда Ши Ын подумал: «Отвечу — значит, уступлю, смирюсь. А я ещё не готов». Теперь же не готов был к этой тягучей, звенящей тишине. Он опустился на край дивана, сжимая телефон в ладонях. Терзало смутное чувство вины, словно совершил ошибку, но рациональность, холодная и бескомпромиссная, не давала поддаться этому ощущению. Ведь всё логично: Су Хо ведёт себя странно, что-то скрывает, игнорирует очевидное. И всё же, где-то глубоко, под броней мыслей и доводов, клубилась тревога. Простая, до боли личная. Тревога не за дело, не за последствия, а за самого Су Хо. Ши Ын уставился в экран и машинально открыл чат. Пальцы замерли над клавиатурой. Написать? Или выждать? Так и не решившись, стёр недописанное «Ты где?» и заблокировал телефон. И тут его осенило. Пока Су Хо нет, можно посмотреть тетрадь. Раньше он давал себе слово не читать её. Тогда испугался, струсил. Теперь не видел причин отступать. Всё, что он чувствовал к Су Хо, всё, во что верил, требовало проверки. Пусть даже болезненной. Он поднялся и направился в комнату Су Хо. Дверь отворилась бесшумно — Су Хо всегда следил за петлями. Комната встретила привычной тишиной, свежестью и лёгким шлейфом мятного шампуня. Ши Ын сразу направился к письменному столу, к открытой полке. Всё, как обычно: книги, ноутбук, аккуратно выставленная кружка. Но тетради не было. Он выдвинул ящик — пусто. Открыл верхнюю полку шкафа. Заглянул под кровать, даже осторожно приподнял подушку. Ничего. Впрочем, это не удивило. Су Хо не из тех, кто оставляет личное на виду, особенно после того, как понял, что в комнату кто-то заходил. Ши Ын медленно опустился на край чужой кровати, словно не решаясь покинуть чужое пространство. Сидел молча, уставившись в пол, будто в плиточном узоре таился ответ. Тетради не было. Су Хо не было. Ответов тоже. Мягкий, янтарный свет заливал комнату, создавая обманчивое ощущение тепла, совершенно не вязавшееся с той пустотой, что поселилась в душе Ши Ына. Он провёл ладонью по покрывалу — ровная, чуть прохладная поверхность. На мгновение, закрыв глаза, он представил: вот, здесь спит Су Хо. Рядом. Всё как прежде. Всё спокойно. Но тетради нет. И Су Хо исчез. Ши Ын поднялся. Вышел из комнаты, не оглядываясь. Прошёл на кухню, налил себе воды, сделал глоток. Телефон молчал. И с этой тишиной, ставшей вдруг невыносимо тяжёлой, Ши Ын остался один. Чуть позже Ши Ын сидел за столом, погружённый в привычную рутину учёбы, которую он всегда исполнял с почти болезненным постоянством: аккуратно разложенные распечатки, испещрённые строгими формулировками, подчёркнутые маркерами строки, лаконичные заметки на полях, где каждая мысль была сжата до предела, словно заключённая в стеклянную клетку – всё это составляло хрупкую систему его внутреннего порядка. Рядом остывал кофе, забытый после первого глотка. Сегодня было не до вкуса и не до комфорта. Что-то давило изнутри, и взгляд всё чаще соскальзывал с бумаги на лежащий рядом телефон, чей экран был упрямо молчаливый. Су Хо не писал. Это не было неожиданностью – он знал, что сам не ответил на последнее сообщение, – но вместе с тем в тишине таилась тревога, всё нарастающая. Он пытался заглушить её работой, сконцентрироваться, запомнить, рассуждать, но мысли то и дело отвлекались, ускользали, цеплялись за воспоминания, за разговоры, за недосказанности, что повисли между ними – ещё не сломано, но уже хрупко. Ши Ын перевернул страницу, провёл ручкой по заголовку, задумался – и вдруг, почти не осознавая, что делает, поднял глаза к окну, словно внутренний голос, сам не свой, заставил его это сделать. То, что он увидел, не потрясло его сразу – это было настолько обыденно, что стало пугающим именно в своей простоте. Во дворе, прямо под его окнами, остановилась машина – чёрная, с глянцем аккуратно вымытого металла, ничем не примечательная. Из неё вышел Су Хо, и сердце Ши Ына, не ускорившись, не забившись громче, всё же словно замерло на один короткий удар, потому что рядом с ним стоял мужчина в полицейской форме – не дежурный патрульный, а кто-то из старших чинов, человек с выражением лица, в котором не было ни растерянности, ни агрессии, только сдержанная внимательность и навык многолетнего наблюдения. Они говорили. Су Хо стоял напротив, выпрямив спину, слушая – как всегда, без лишних движений, без излишних эмоций, но Ши Ын, знавший его дольше и ближе, чем, возможно, следовало бы, заметил ту почти неуловимую вещь, которая не поддаётся объяснению: его друг не был спокоен. Он был собран, холоден, возможно, немного встревожен. Они пожали друг другу руки без лишних слов, как заключают договор или ставят последнюю точку в обсуждении. Затем мужчина сел обратно в машину и уехал, а Су Хо остался на тротуаре, глядя вслед некоторое время. Ши Ын опустил жалюзи. Рука двигалась медленно, но уверенно. Он не испугался, не удивился. Он просто запомнил этот момент, этот взгляд, это рукопожатие. Он вернулся к своему месту, сел, но заметки теперь казались пустыми, строчки расплывались перед глазами, смысл ускользал, как сон, и он впервые за долгое время позволил себе откинуться назад, прикрыв глаза. Мысли шли одна за другой – упорядоченные, холодные, но неутешительные: зачем Су Хо встречался с полицией, почему молчит, почему снова исчезает по ночам, почему, в конце концов, он ничего не говорит, даже зная, что Ши Ын всё чувствует. Он медленно выдохнул, не отводя взгляда от стены, и тихо прошептал, будто обращаясь к тому, кого не было рядом: — У тебя ведь есть что сказать, да?.. В комнате повисла тяжёлая тишина, воздух стал прохладнее. Тишина, в которой тревога уже не кричала, но шептала, уверенная, что её услышат. И Ши Ын услышал. Потому что он не просто чувствовал неладное – он понял: если раньше это была лишь догадка, то теперь это стало фактом. Су Хо что-то скрывает. И теперь это скрыто не от всех, а от Ши Ына – и это было куда страшнее. Тусклый свет настольной лампы дрожал, отбрасывая мягкие тени на страницы, исписанные подчёркнутыми строками, и тишина в комнате казалась почти вязкой – той особенной тишиной, что приходит после долгого дня, когда звуки мира за окном теряют чёткость, и остаются только равномерное дыхание, ритм собственных мыслей и шелест бумаги под пальцами. Ши Ын не заметил, как голова его медленно опустилась на согнутую руку, взгляд расплывался. Он заснул не резко, не внезапно – просто позволил себе впервые за день расслабиться. И когда шаги – мягкие, почти неслышные – послышались за спиной, он не сразу понял, что это не сон. Но затем почувствовал прикосновение. Осторожное, будто испытывающее границы дозволенного. Чужие руки, тёплые и уверенные, медленно обвили его за плечи, сместив вес, прижимая к себе сзади, легко, словно это происходило не в первый раз. В ту же секунду пальцы Ши Ына крепче сжали ручку, которую он всё ещё держал, – привычная реакция сработала быстрее осознания, тело отреагировало молниеносно, несмотря на усталость и полусонное состояние. — Вот уж не думал, что из всех возможных встреч с моим милым Ши Ыном меня будет ждать нападение… Так мило меня встречаешь, — с мягкой иронией прошептал Су Хо, его голос раздался почти у самого уха, бархатный, чуть хриплый и усталый. — Хотя, если честно, мне даже это нравится. Он склонился чуть ниже, и Ши Ын почувствовал, как его губы осторожно касаются щеки. Поцелуй не был жадным, не был настойчивым – наоборот, в нём было что-то почти трепетное, медленное, как будто Су Хо боялся спугнуть ту тишину, которая витала в комнате. Ши Ын не отстранился, но и не расслабился, не развернулся – просто тихо спросил, не глядя, голос его был утомлённым, но спокойным: — Какого чёрта ты сейчас делаешь? Су Хо, не убирая рук, не отступая, только улыбнулся – это было слышно, даже не глядя. Он ответил негромко, почти невесомо: — Я рассказал полиции. Всё, что видел. Про мужчину, про крышу, даже про время. Они записали показания. Сказали, свяжутся, если понадобится ещё. Несколько секунд царила тишина. Тонкая, насыщенная напряжением, — та пауза, что возникает, когда кто-то говорит правду, слишком долго не произнесённую. Ши Ын выпрямился, но не освободился из его объятий. Он знал, что должен что-то сказать, но слова казались лишними – всё важное уже лежало между ними, невидимым грузом. Его дыхание стало неровным, он чуть опустил голову. Когда Су Хо не было рядом, Ши Ын думал о том, что обязательно поругается с ним, когда они встретятся. Но когда Су Хо был так близко, Ши Ын понимал, что не может долго злиться на этого человека. — Почему сейчас? — спросил он глухо. — Почему только сейчас? Су Хо не сразу ответил. Его пальцы легко сжали ткань рубашки Ши Ына, как будто ища точку опоры в этом разговоре. Затем он ответил: — Потому что я боялся… Не за себя, а за тебя. За то, что это втянет тебя ещё глубже. И потому что… — он вдруг чуть отстранился, чтобы увидеть его профиль. — Я знал, что если ты узнаешь, что я молчал, ты начнёшь сомневаться. А я не хочу, чтобы ты сомневался во мне, Ши Ын. Ни в чём и никогда. Он сказал это почти шепотом, как исповедь. Ши Ын медленно повернулся, и их взгляды встретились. В его глазах, как и прежде, читалась проницательность, упрямство, сдержанность, но где-то в самой глубине мерцал мягкий, почти невидимый огонек, подобный свету далекой звезды – недостижимый, но неизменно обнаруживаемый в темноте. Он не ответил. Лишь отложил ручку на стол, протянул руку и мимолетно, почти машинально коснулся щеки Су Хо, но в этом жесте не было и тени случайности. Затем резко поднялся, взял скомканное одеяло с кресла и протянул его Су Хо: — Замёрзнешь, — голос его звучал ровно и невозмутимо, как всегда. — Иди сюда. Су Хо тихо рассмеялся, почти беззвучно, но в этом смехе сквозило странное, детское облегчение, и он позволил себе обнять его крепче, уже не с прежней осторожностью, а с новой уверенностью. За окном снова зашумел тихий, почти бесшумный дождь, словно стремясь не нарушить эту странную, хрупкую близость, где правда еще не была сказана до конца, но хотя бы некоторые конфликты стихли. Ши Ын поклялся себе, что узнает всё сам. Неважно, расскажет ли ему Су Хо правду или нет – это уже не имело значения. Что бы он ни скрывал, Ши Ын докопается до истины, без ссор, обид и упреков. А пока он позволит себе притвориться, что снова доверяет ему. Вечер окутал их странной тишиной. За окном улица лениво мерцала огнями витрин и фарами редких машин, а в квартире царили тепло и аромат зеленого чая, который Су Хо, по обыкновению, заварил перед тем, как отправиться в магазин. Он сказал, что вернется быстро. Ши Ын в ответ лишь кивнул и, словно ничего не произошло, вернулся к своему ноутбуку. Он пролистывал лекции, привычным движением выискивая среди строк то, что стоило повторить перед контрольной, когда его взгляд вдруг зацепился за едва заметную странность. В нижнем углу, рядом с иконкой батареи, слишком быстро мелькнул какой-то символ, чтобы его можно было рассмотреть. Ши Ын нахмурился. Он не был из тех, кто придает значение случайностям, но в этот раз что-то внутри него настороженно замерло. Он открыл диспетчер задач. В списке работающих процессов все выглядело как обычно. Но он все же решил копнуть глубже. Открыл терминал. Вбил команду, чтобы просмотреть все скрытые активные службы. Сначала ничего. Затем… com.sys.shell-camera. Служба, искусно имитирующая системный процесс. Имя почти идеальное, замаскированное под стандартный модуль командной строки. Но Ши Ын не был обычным пользователем – он слишком хорошо знал, что в операционной системе, которую он использовал, таких названий по умолчанию не было. Он ввел следующую команду, и сердце его, до этого бившееся ровно, вдруг словно замедлилось. Доступ к камере. Доступ к микрофону. Логи активности. Скриншоты. Шпионская программа. Иконка отсутствовала, путь установки нестандартный, вручную прописанный в папку, скрытую через атрибуты root-доступа. Если бы не то мелькание в углу экрана, если бы не его маниакальная привычка проверять каждую мелочь, он бы и не заметил. Ши Ын сидел совершенно неподвижно. Его взгляд задержался на строках кода в терминале, затем он медленно отвел глаза и окинул взглядом комнату. Все как прежде: стены, чай, настенные часы, ровный гул холодильника на кухне. Но теперь это место казалось чужим, словно кто-то наблюдал за ним. Он свернул окно, но программу не удалил. Нет, еще слишком рано. Звук ключа в двери разрезал тишину. Он услышал, как Су Хо снимает обувь, ставит пакет на стол. Знакомый голос раздался из прихожей: — Эй, я нашел твои любимые снеки. Они были последние, чуть не пришлось драться. Ши Ын повернулся на звук, ровно улыбнулся, даже кивнул, словно ничего не произошло. — Спасибо. Ты герой. И лишь в самом крае его взгляда, в едва заметном изгибе мимики, таилась безмолвная, стеклянная мысль: Кто ты на самом деле, Су Хо? И что тебе уже известно? Он сделал глоток остывшего чая. Вкус оставался прежним, а вот доверия больше не было. *** Утро началось по-другому. Ши Ын, привыкший первым зажигать свет в коридоре и кипятить воду для чая, проснулся от запаха жареных тостов и негромкой возни на кухне. Тусклый утренний свет пробивался сквозь щель в шторе, разливаясь бледными бликами по комнате. В голове было тяжело – не от недосыпа и не от выпитого вчера. От мыслей. Он поднялся, прошел по коридору и действительно: Су Хо уже был на ногах. Волосы немного растрепаны, на лице легкая сосредоточенность, когда он ставил на стол два блюдца с едой. — Доброе утро, — сказал он, не оборачиваясь, и только потом, улыбнувшись, добавил: — Удивлен, да? Это я тебе готовлю, а не ты мне. Все как в параллельной вселенной. Ши Ын тихо вздохнул, едва заметно кивнув. — Ты встал рано. — сдержанно заметил он, проходя на кухню. — Ничего себе наблюдательность, — Су Хо усмехнулся и передал ему чашку. — Может, я просветлел. Или решил быть полезным, пока ты не убежал с головой в учебу. Ши Ын сел, принимая еду, и взглянул на него сквозь легкую дымку чая. Их утренние разговоры всегда были почти бытовыми, но сейчас в воздухе словно висело что-то большее. Он ел молча, несколько минут не произнося ни слова, потом отставил чашку в сторону и тихо спросил: — Ты случайно не помогаешь следствию? Су Хо замер. Он не изменился в лице, не вздрогнул, только медленно повернул голову. — Почему ты так решил? Ши Ын откинулся на спинку стула, глядя на него с привычной невозмутимостью, которая была даже опаснее ярости. — Я видел, как ты выходил из машины с мужчиной в форме. Вы долго разговаривали. Потом рукопожатие. Тебе знаком стиль вождения служебных машин? У той был значок. Слишком формально, чтобы это была встреча с другом или обычным полицейским, который берет показания у свидетелей. И он довез тебя прямо до дома. А ночью ты поздно возвращался и ничего не объяснял. А ты не любишь молчать, когда тебе есть что сказать. И если ты помогаешь следствию, тогда все встает на свои места. Су Хо прикрыл глаза, улыбаясь. — Напоминаешь мне мою преподавательницу по праву. Только ты в сто раз симпатичнее. — Су Хо. В голосе Ши Ына не было угрозы, но что-то в его взгляде давило сильнее любых слов. — Ладно, — Су Хо мягко улыбнулся. — Да, я действительно хожу в участок. Помогаю одному детективу. Он работает над делом Йонсан. Тишина повисла между ними. Ши Ын медленно моргнул. — Ты же говорил, что не стоит вмешиваться. Что лучше держаться подальше, не лезть в грязные дела, особенно когда нет доказательств. И что тебе все равно. Помнишь? Су Хо на секунду отвел взгляд, потом снова посмотрел прямо. — Я говорил это тебе. Не себе. — Почему? Су Хо открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент часы на стене напомнили о времени. Ши Ын посмотрел на них и встал. — Мы поговорим позже. — сказал он тихо. Без упрека, но с решимостью. Он вышел из кухни, прошел в коридор, надел куртку. Су Хо остался сидеть, словно не зная, что сказать в ответ. Он проводил его взглядом, не вставая. Ши Ын надел наушники и вышел за дверь. Закрыв ее за собой, он на секунду замер в подъезде. Если Су Хо помогает следствию… значит, он что-то подозревает. Или хочет отвлечь его от другого направления? Ши Ын опустил взгляд и пошел вниз по лестнице. В кампусе было на удивление тихо. Воздух стоял влажный, после дождя асфальт еще не высох, и в отражениях луж раскачивались силуэты студентов. Ши Ын шел привычным маршрутом, не спеша, с наушниками, но в этот раз без музыки. Его мысли все еще возвращались к утреннему разговору с Су Хо. Признание, что он помогает следствию, не отпускало. Он не был уверен, что знает, зачем тот это делает и что именно скрывает. Он уже поднялся на второй этаж корпуса университета, когда увидел ту самую девушку, с которой недавно разговаривал, которая раньше звала его гулять в компании. На этот раз она снова сама подбежала к нему, и на ее лице не было ни капли приветствия только замешательство и испуг. — Ши Ын… ты слышал? — прошептала она, хватая его за рукав. Он остановился. — Что? — Кан Хэ Джуна… Нашли мертвым. Вчера ночью, — она произнесла это слишком быстро, будто не верила, что сама говорит такие слова. — В новостях пока ничего. Но… говорят, его убили. Ши Ын на долю секунды замер. Он знал это имя. Кан Хэ Джун – тот самый парень из юридического университета Корё, тот, чью фамилию она уже называла. Племянник того самого мужчины – заикающегося соседа из Йонсана, который несколько недель назад внезапно умер и вызвал у Ши Ына первую серьезную тревогу. — Убили… — тихо повторил он, будто пробуя вкус этого слова. Девушка быстро кивнула, оглянулась через плечо, как будто боялась, что кто-то услышит. — Кто-то зарезал его прямо у подъезда его дома. Говорят, у убийцы есть определенный почерк, но этого недостаточно, чтобы подтвердить, что все убийства совершены одним человеком. Мать Кан Хэ Джуна нашла утром его тело. Это снова Йонсан. Ты понимаешь? Все снова связано. Это… это не может быть совпадением. Ши Ын сжал ремень рюкзака, заставляя себя оставаться внешне спокойным. — Ты уверена, что он был убит? Об этом нигде не говорят. — Да, моя подруга в полиции, говорит, что пока что дело не будут передавать огласке. Она мне написала. Множественные ножевые, ни следов взлома, ни камер рядом. Убийца – профессионал и уже убивал раньше. Он едва заметно кивнул, переводя взгляд в сторону окон, где студенты неторопливо проходили мимо, смеясь, живя обычной жизнью. Как будто мир не рушился – по крайней мере, не для них. — Это все одна цепь, — продолжила она, понизив голос. — Мужчина, который заикался… Он был дядей Кан Хэ Джуна. Они общались, хотя тот и не афишировал это. После его смерти Джун закрылся, стал очень нервным. А теперь умер он. Ши Ын смотрел на нее, и казалось, что взгляд его стал холоднее. — Почему ты снова рассказываешь это именно мне? Она смутилась, отвела взгляд. — Не знаю. Просто… ты один из немногих, кто слушает. И ты… — она сделала паузу, сжав пальцы в кармане. — Я хотела подружиться с тобой раньше, но ты казался таким отстраненным. А сейчас ты будто немного вовлечен пусть и только в это. Ши Ын ничего не ответил. Только слегка опустил голову. Он чувствовал, как все сжимается вокруг него: Йонсан, смерти, соседи, полиция. Су Хо. И теперь еще один труп. Слишком близко, слишком точно. Он выдержал короткую паузу, прежде чем спросить: — У тебя осталась переписка с подругой из полиции? Она кивнула. — Могу показать. Там немного, но... — Скинь на почту. — бросил Ши Ын, не отрывая взгляда. Девушка, словно очнувшись, достала телефон. Пока её пальцы порхали над сенсорным экраном, Ши Ын изучал глянцевый плакат с университетским лозунгом, висевший напротив. — Готово. — тихо произнесла она, протягивая ему телефон. Он едва заметно кивнул в знак благодарности. — Спасибо. — коротко обронил он и, не дожидаясь ответа, зашагал по коридору, растворяясь в гулкой тишине. Солнце, утонув за горизонтом, бросало на улицы багровые и стальные отблески. Ши Ын, с рюкзаком небрежно перекинутым через плечо, механически двигался привычным маршрутом от станции метро. Мысли, словно навязчивые тени, преследовали его. Смерть Кан Хэ Джуна… такая внезапная, такая нелепая. Он вновь и вновь прокручивал в голове обрывки разговоров, лица, детали, пытаясь собрать ускользающую мозаику. Лишь только он свернул на тихую улочку, ведущую к жилому комплексу, как рядом с ним, с тихим шелестом шин, притормозил тёмно-серый автомобиль. Ничем не примечательная модель, но в свете фар, когда опустилось стекло, в салоне возникла фигура мужчины в полицейской форме. Лет сорока с небольшим, с аккуратным носом, усталыми глазами и пронзительным, всевидящим взглядом. — Эй, ты ведь студент-медик, верно? — голос прозвучал не навязчиво, но с какой-то пугающей настойчивостью. Ши Ын замер, инстинктивно напрягаясь. — Да. — ответил он коротко, в голосе — ровная, обжигающая вежливость, холодная, как и всё в нём. Полицейский едва заметно улыбнулся. — Я тебя знаю. Ну, не лично, конечно. Ты ведь живёшь в Йонсане? В доме, где недавно… — он запнулся, подбирая слова. — Произошёл инцидент. Мой сын учится в том же универе, что и ты. Говорит, ты вроде как всегда в тени, но голова у тебя, как у шахматиста. Я таких быстро запоминаю. Ши Ын уже собирался уйти. — Простите. У меня нет времени на разговоры. Но в этот момент мужчина произнёс: — Эй, я вижу, эти дела тебя интересуют. Он подался вперед, в салоне машины вспыхнул свет. — Хочешь взглянуть на кое-что интересное? Ши Ын застыл, словно парализованный. Медленно повернулся, их взгляды встретились. — Почему вы предлагаете это мне? Полицейский продолжал улыбаться. — Потому что ты не обычный студент и заинтересован этим делом. Я давно работаю над делом Йонсан, так что у меня есть масса причин, по которым я выбрал именно тебя. Ты замечаешь то, что другие пропускают. Знаешь, я посмотрел показания, которые оставил твой сосед, Су Хо, кажется? Он многое видел. Но у него нет того, что есть у тебя. — И что же это? — спросил Ши Ын, не двигаясь с места. Мужчина прищурился, взгляд стал цепким. — Интуиция. Плюс… ты живёшь внутри Йонсана. А мне нужен кто-то внутри. Видишь ли, официально это всё закрывается как цепочка несчастных случаев. Самоубийства, несвязанные между собой убийства по словам полицейских, сокрытие важных улик и даже смертей. Но что-то в этих делах не складывается. А ты, насколько я понял, не из тех, кто верит в случайности. Ши Ын хранил молчание, не отрывая взгляда. Внутри бушевал шторм мыслей. Он знал, что в этом мире ничто не происходит просто так. Люди говорят и делают всё с какой-то целью. Почему этот человек выбрал именно его? Почему именно сейчас? Если он не идиот, значит, играет. Играет с ним. Или он действительно хочет помощи. Но почему от Ши Ына? — Мне нельзя сливать материалы, — продолжил полицейский. — Но я не слеп. Я вижу, что ты уже во всём по уши. Ты мог бы стать свидетелем, мог бы помочь следствию, но вместо этого ты анализируешь, молчишь… копаешь. Тебе не хочется доверять полиции, так? Ну что ж, можешь не доверять, но мы можем быть полезны друг другу. Ши Ын по-прежнему молчал. — Я не собираюсь использовать тебя, парень. Просто, если хочешь увидеть настоящие материалы, — он достал из кармана визитку и протянул ему. — Приходи в участок на следующей неделе в любой день. Только ты один, без твоего друга. Не говори ему ни слова, ладно? Мы поговорим. Всё неофициально. Ши Ын взял визитку. — Почему вы не хотите, чтобы знал Су Хо? Мужчина усмехнулся. — Потому что у каждого свои мотивы. А твой друг… не так прозрачен, как ты думаешь. Но ты сам разберёшься. Он закрыл окно и, дав по газам, исчез за поворотом, словно его и не было. Ши Ын остался стоять, с визиткой в руке. Медленно опустил взгляд: Инспектор Нам Хён Сок. Уголовный отдел. Участок Йонсан. Пальцы непроизвольно сжались. В голове гудело от осознания того, что паутина вокруг этого дела становится всё запутаннее. И теперь его самого кто-то начал вовлекать в эту игру. Это значило лишь одно: он приближается к чему-то. Или кто-то приближается к нему. Ши Ын шёл медленно, несмотря на усталость. Город шумел, как обычно, но ему казалось, что с каждой минутой он всё глубже проваливается в тишину. Его мысли плотно смыкались кольцом, а визитка в кармане ощущалась как инородный предмет, поселившийся внутри тела. Инспектор Нам. Су Хо. Йонсан. Убийства. Все линии сливались в один сложный узор, но рисунок по-прежнему оставался неполным. Или слишком сложным для понимания. Он поднялся по лестнице и, прежде чем вставить ключ в замок, услышал знакомый мягкий шорох за дверью. Су Хо. Конечно, он дома. Стоило двери открыться, как с кухни донёсся его голос, лёгкий и непринуждённый, словно и не было напряжённых дней, холодных разговоров и странной недосказанности между ними: — О, ты как раз вовремя. Я собирался сварить рамен и подумал, что ты наверняка опять ничего не ел. Ши Ын устало вздохнул и снял обувь, не поднимая взгляда. — Ты слишком уверен в моих гастрономических привычках. — Ну… за столько времени нашей дружбы, прости, но уже вынужден быть, — Су Хо выглянул из кухни с деревянной ложкой в руке и тем самым слишком тёплым, почти домашним выражением лица, которое так часто сбивало с толку. — Ты выглядишь так, будто боролся с собственной головой весь день. — Почти угадал, — Ши Ын прошёл мимо, повесил куртку и чуть задержался в тени коридора. — С чего ты такой весёлый? — Не знаю, — пожал плечами Су Хо. — Может, потому что ты наконец дома. Он снова исчез за кухонной перегородкой, и звук булькающего варева ненадолго наполнил тишину. Ши Ын молчал. Думал о визитке. И о соседях тоже. О том, как близко подобрался к разгадке. — Кстати, — вдруг сказал Су Хо, вернувшись с двумя чашками в руках. — Не пора ли поговорить? Ши Ын поднял взгляд. — О чём? Су Хо поставил чашку перед ним. Тонкая струйка пара взвилась в воздух, на мгновение скрывая его глаза. — Ты серьёзно? — с притворным возмущением. — Вот так вот просто? Значит, у тебя действительно ужасная память после выпивки. Ши Ын откинулся на спинку стула. Он не был глуп. Он просто избегал этой темы. Той ночью Су Хо сказал, что любит его. — …Ты про то, что сказал тогда ночью? — А что, было что-то ещё? — Су Хо насмешливо фыркнул, но глаза его оставались выжидающими. — Не думал, что придётся напоминать первым. Ши Ын отвёл взгляд, опуская ложку в чашку, будто она могла спасти от неприятного разговора. — Я думал, ты просто… как обычно. Твой стиль — лёгкие шутки и никаких последствий. — А ты не подумал, что в этот раз это не шутка? Голос Су Хо звучал иначе. Не громче, но глубже. Без привычного маскарада, без улыбки. Ши Ын с трудом нашёл в себе нужные слова. — Знаешь… я привык, что ты так говоришь. И я тоже говорил всякое, чтобы заполнить пустоту. Но в ту ночь я был пьян. Я не воспринимал это как… что-то, что нужно запоминать. Прости. — Я не злюсь, — тихо сказал Су Хо. — Просто это странно. Когда ты что-то говоришь, я слушаю и верю тебе. А когда говорю я, ты анализируешь, сопоставляешь, а потом решаешь, верить или нет. Ши Ын посмотрел на него наконец прямо, без оборонительной стены. — Потому что ты умеешь говорить так, что и правду можно принять за игру. — А если это и правда игра, то я в ней проигрываю уже много лет, — ответил Су Хо. — И всё равно продолжаю. Наступила пауза. Не потому, что нечего было сказать, а потому, что обоим это было необходимо. Ши Ын медленно произнёс: — Если ты ждал, что я испугаюсь, то я не испугался. Я просто в замешательстве сейчас. Су Хо откинулся назад, глядя в потолок. — Ну вот. И снова ты — рациональный, прекрасный, холодный аналитик. Может, я и правда не должен был ничего говорить. — Ты должен был. Просто не жди от меня быстрой реакции. Су Хо усмехнулся. — Тогда я подожду. Я умею. Но ты помни, Ши Ын. Я не из тех, кто бросает слова на ветер. Даже если тебе так кажется. Ши Ын кивнул, ничего не ответив. И всё равно между ними в ту минуту что-то снова изменилось. Ши Ын сидел почти неподвижно, ощущая, как слова Су Хо ещё долго отдаются эхом внутри него. В комнате словно повисло тонкое, хрупкое напряжение, которое можно было разрезать взглядом, и вместе с тем невероятная близость, которую не требовалось ни объяснять, ни доказывать. Он перевёл взгляд с потолка на Су Хо, который теперь расслабленно лежал рядом, прикрыв глаза и что-то листал в телефоне. Для Ши Ына эта картина была одновременно и раздражающей, и манящей. Он не мог понять, что именно заставляло его тянуться к этому человеку, но это походило на нездоровую одержимость, и Ши Ын не мог понять это чувство. Внезапно, словно сработав на автомате, Ши Ын приблизился и, не думая слишком долго, положил руку на плечо Су Хо — лёгкое прикосновение, но достаточно весомое, чтобы нарушить барьер молчания. Су Хо слегка вздрогнул, открыл глаза и встретил взгляд Ши Ына, полный неожиданной мягкости. Его пальцы осторожно скользнули по коже, касаясь шеи Су Хо, и сердце забилось быстрее, но он не отступал. Это было нечто большее, чем просто проверка границ — это было признание, которое нельзя было выразить словами. Су Хо не отстранился, напротив — глубже погрузился в это прикосновение, будто боясь, что всё исчезнет в следующую секунду. Его руки, словно по инерции, нашли талию Ши Ына и мягко притянули к себе, удерживая, как бы говоря: "Не уходи". Ши Ын был удивлен, хоть на лице невозможно было прочесть его эмоций. Вместо ожидаемой реакции на обычное прикосновение к плечу Су Хо неожиданно резко притянул его за талию. Внезапная близость взволновала Ши Ына, нарушив привычный порядок — это было слишком. Он мгновенно ощутил, как под кожей зашевелилась непривычная тревога, но наружу вышло лишь холодное спокойствие, привычная защитная маска. Внутренне он боролся со смешанными чувствами — желанием отступить и одновременно странным притяжением. "Слишком много," — подумал он, не произнося ни слова. Су Хо буравил взглядом, словно пытался высечь искру истины из самой души, но ни на йоту не отступил. Ши Ын, с ледяным спокойствием непреклонно освободился от его прикосновения, словно безмолвно очерчивая черту: «Даже для тебя есть предел». Напряжение сгустилось между ними, подобно грозовой туче. Су Хо, не давая неловкости затвердеть в воздухе, резко переменил тему, словно щелчком выключателя погасил зловещий свет, едва не опаливший их. Улыбнувшись краешком губ, отпустил талию Ши Ына и непринужденно произнес: — Эй, хватит сверлить меня взглядом, полным невысказанного осуждения. Давай лучше расскажу, что творится в универе. Я недавно сдал уголовное право на отлично, препод даже рассыпался в похвалах перед всей аудиторией. Ши Ын на мгновение оторвался от созерцания улицы, и мимолетная улыбка коснулась его губ. Видеть Су Хо таким было неожиданно приятно. Он редко говорил о своих успехах, и когда это случалось, сквозь слова пробивалась искренняя, заслуженная гордость. — И это еще не все, — продолжал Су Хо. — В последнее время я стал больше общаться с ребятами с юрфака. Раньше, до тебя, у меня вообще друзей не было, а теперь… что-то изменилось. Мы даже собираемся устроить вечеринку на выходных. Ши Ын задумался. Ему нравилась эта сторона Су Хо – сильная, харизматичная, способная не только гнуть свою линию, но и принимать мир во всем его многообразии, с его неожиданными поворотами. — Звучит неплохо, — наконец произнес он, медленно поворачиваясь к Су Хо. — Похоже, ты действительно получаешь удовольствие от жизни. Су Хо расплылся в широкой улыбке, небрежно положил руку на плечо Ши Ына и легонько сжал его в дружеском жесте. — Видишь ли, жизнь не должна состоять из одних лишь мрачных тайн, подозрений и зубрежки, — проговорил он. — Иногда нужно просто жить и расслабляться. Ши Ын медленно кивнул, словно переваривая каждое слово, и почувствовал, как между ними вновь прокладывается нечто важное, зыбкое, хрупкое — возвращение доверия. Но где-то глубоко внутри, в потаенных уголках души, затаилось странное предчувствие – не тревога, но настороженность, словно в безоблачный день вдалеке вдруг поднимается ветер, предвещающий бурю. — Ты часто говоришь, что жизнь – это не только тайны, — тихо произнес Ши Ын, слегка отстраняясь, но не отводя взгляда. — Но, кажется, сам все больше в них запутываешься. Су Хо не сразу ответил. Его взгляд стал глубже, сосредоточеннее, как у человека, который не просто слушает, но пытается уловить малейший оттенок, расшифровать скрытый код в каждом слове. — Наверное, потому что это работает не всегда, — он усмехнулся, улыбка получилась натянутой. — Иногда ты просто живешь, и все равно оказываешься в центре чего-то, от чего невозможно отмахнуться. Особенно когда тебе не все равно. — Тогда скажи честно, тебе все равно, что происходит в Ёнсане? Или ты просто пытаешься создать видимость, что не вовлечен? — Мне не все равно, — отрезал Су Хо, и в его голосе зазвучала стальная уверенность. — Ты же знаешь это. Если бы мне было все равно, я бы не стал… Он оборвал фразу на полуслове, замолчал. Ши Ын смотрел на него в упор, словно ждал, что он закончит, даст обещание, объяснение, признание – что угодно, лишь бы он снова не прятался за дежурной полуулыбкой и переведенными темами. Но вместо этого Су Хо вдруг резко поднялся и подошел к окну, провел рукой по раме. Сумерки медленно опускались на Йонсан, и в их призрачном свете его силуэт казался особенно отчужденным, болезненно далеким. — Не знаю, что хуже – когда лжешь другим или когда начинаешь лгать самому себе, — проговорил он почти шепотом. — Я долго думал, что смогу со всем разобраться в одиночку. Что справлюсь. Но, Ши Ын… — он обернулся. — Есть вещи, в которых я не могу быть один. Он подошел ближе, и между ними вновь осталось совсем небольшое расстояние. Лишь пара вздохов. Ши Ын не отступил. Он не привык отступать, особенно перед Су Хо. — Тогда хватит притворяться, что все под контролем, — ответил Ши Ын. — Я рядом. Скажи мне. Су Хо смотрел на него долго, слишком долго. И вдруг, прежде чем Ши Ын успел осознать, его рука почти непроизвольно поднялась и легла на плечо Су Хо. Простое, почти формальное прикосновение, но в нем было больше, чем в любом признании. Су Хо напрягся на долю секунды, а потом с легким движением обнял Ши Ына одной рукой, как бы между делом, чуть усмехнувшись: — Видишь? Ты тоже учишься. — Чему? — Проявлять эмоции. А не только держать всё в себе. *** Чуть позже этим же вечером Ши Ын заметил: Су Хо все чаще задает вопросы, которые раньше не задавал. И не только о нем – о людях вокруг. О том, как он относится к новым новостям, к смерти Кан Хэ Джуна, к полицейскому, остановившему его вчера. Привычная незаинтересованность к делам Йонсан исчезла – Су Хо горел желанием узнать правду. И это изменение сбивало с толку. — Он говорил что-нибудь еще? — спросил Су Хо почти мимоходом, когда они шли по узкому переулку к ближайшей кофейне на следующее утро. — Этот полицейский. Он просто поздоровался, предложил работать вместе или… на что-то ещё намекал? — Странный вопрос, — отозвался Ши Ын. — Ты не из тех, кто ревнует к людям в форме? Су Хо усмехнулся, пропуская выпад мимо ушей, и потянулся за пачкой жвачки в кармане. — Просто пытаюсь понять, зачем к тебе подходят на улице и предлагают заглянуть в следственные материалы. Даже мне так не предлагают. — А ты уверен, что нет? — Ши Ын говорил без тени раздражения, но тон у него был ровный, почти ледяной. — Ты ведь тоже не просто убегаешь кофе пить по ночам. Су Хо не ответил сразу. Он только посмотрел на Ши Ына чуть дольше, чем требовала ситуация. — Ты когда-нибудь чувствовал, что знаешь кого-то… — начал он. — Настолько, что даже его поступки, если они вдруг выходят за рамки, кажутся тебе просто… ошибкой системы? Маленьким сбоем. А потом ты замечаешь, что сбои становятся постоянными? — Хочешь сказать, ты во мне что-то заметил? — Ши Ын повернулся к нему прямо, взгляд его был холоден и цепок, как всегда, когда он чувствовал угрозу, даже завуалированную. Су Хо ответил не сразу. Он будто оценивал каждый ответ, который мог бы прозвучать в эту секунду, как фигуры на шахматной доске: предугадать и не проиграть. — Хочу сказать, — медленно произнес Су Хо. — Что все мы носим маски. Просто у некоторых они прирастают к лицу. Ши Ын на секунду отвел взгляд, будто давая себе момент на передышку. — Глубоко копаешь, Шерлок. Надеюсь, не захлебнешься. — Я умею плавать, — мягко усмехнулся Су Хо. — И нырять глубоко. Особенно если хочу кого-то спасти. Это прозвучало почти дружелюбно. И в этот момент Ши Ын вдруг понял, что все это — разговор не просто о полиции, не просто о делах. Су Хо не просто так наконец начал говорить с ним об этом. Ши Ын кивнул, почти лениво, прежде чем ответить: — Тогда ныряй. Только смотри, кого именно ты пытаешься спасти. Су Хо молча открыл дверь кафе и пропустил его первым. На улицу опускались облака. Ветер в Йонсане приносил не только холод, но и предчувствие. И кто знает, может быть, следующая жертва — уже намечена. Кафе было небольшим, тихим, с высокими окнами, через которые утренний свет мягко ложился на деревянные столики и выцветшие подушки. Ши Ын сидел у окна, одну руку положив на чашку с остывающим американо, другую на колено, задумчиво глядя на улицу. Рядом, по другую сторону стола, Су Хо что-то весело рассказывал, жестикулируя, как всегда, с долей театральности, но не теряя той привычной, выверенной уверенности. — Представь, у нас новый преподаватель по криминологии, и он задал нам задание – придумать гипотетический идеальный способ убийства без улик. Я, естественно, описал все так, что он потом сидел в тишине две минуты, а потом сказал: «Спасибо, теперь мне будет страшно с вами оставаться в одном помещении». Ши Ын повернулся к нему, приподняв бровь, и с едва заметным смешком в голосе проговорил: — Ты, кажется, получаешь удовольствие, издеваясь над преподавателями. — Это не так, Ши Ын-я! Я самый благородный человек, ты же знаешь. Он откинулся на спинку кресла, уставился на Ши Ына с тем мягким, почти ленивым взглядом, в котором, если присмотреться, скрывалась сильная внимательность. Ши Ын знал этот взгляд. Су Хо всегда смотрел так, будто пытался что-то вычитать из лица собеседника, услышать то, что не произнесено вслух. Они молчали, но в этой тишине не было неловкости. Только привычное ощущение внутреннего равновесия. До тех пор, пока над дверью кафе не прозвенел колокольчик, и в помещение не ворвался смех. — Эй! Ан Су Хо! — раздался голос, полный громкости и самоуверенности. — А ты что здесь, снова ешь за чужой счет? К столику стремительно подошли четверо — двое парней и две девушки, все с факультета права. Они были словно другая волна — яркая, громкая, беззаботная. Ши Ын не двинулся с места, только перевел взгляд на Су Хо, который уже выпрямился и расплылся в фирменной улыбке. — Ким Ён У, приветик, — отозвался он. — Умудрилась вытянуть самый низкий балл в группе? Что за талант! — Да ладно тебе, просто тема сложная попалась, — моментально парировала она. — Как всегда, не везет, а ты еще и насмехаешься над чужой неудачей. — И что за тема? — Что-то про подозреваемых… Не хочу сейчас даже вспоминать этот позор. Они болтали, смеялись, вспоминали преподавателей, и Ши Ын, наблюдая за ними, поймал себя на том, что слегка улыбается. В разгар разговора Ён У, хохотнув, легонько хлопнула Су Хо по плечу, а потом перевела взгляд на Ши Ына, чуть замедлившись. — Так это тот самый парень, про которого ты говорил? Су Хо кивнул. — Ши Ын. Осторожнее с ним, он препарирует людей не только на анатомии. — Серьезно? — хмыкнула девушка. — Боюсь представить, что будет, если он узнает наш уровень знаний по биологии. Печень от почек не отличим – сразу на хирургический стол, да? — Не волнуйтесь, — невозмутимо ответил Ши Ын, поднимая глаза. — Я практикуюсь только на интересных случаях. На секунду воцарилась тишина. А затем Су Хо коротко рассмеялся. — Вот за это я его и люблю. Говорит вещи, от которых смеяться даже как-то жутко. Он продолжил говорить с друзьями – и в этот момент стало особенно отчетливо видно, какой он. Голос спокойный, обволакивающий, с выверенными интонациями; улыбка теплая, но с искрой дерзости. Человек, умеющий расположить к себе кого угодно. Он обращался к каждому с таким вниманием, что становилось одновременно неловко и манило в этот круг. Ши Ын наблюдал молча. Ему редко приходилось чувствовать себя чужим – обычно он сам возводил вокруг себя невидимый стеклянный купол, наблюдая за миром изнутри. Но сейчас всё было иначе. Словно Су Хо, стоящий в центре этой компании, был другим человеком. Не тем, кто сжимал его плечо в ночи, не тем, кто шептал: «Останься со мной». Этот Су Хо – харизматичный, уверенный, на шаг впереди – был человеком, способным осветить собой целую комнату. Ши Ын был рад, что только он знал Су Хо с обеих сторон. Су Хо взглянул на него. — Ши Ын, ты не против, если они присоединятся на пару минут? Им нужен кофе, а у нас как раз свободный стол. — Конечно, — пожал плечами Ши Ын. — Мне все равно. Су Хо замер, взгляд его слегка задержался. Но он ничего не сказал, лишь коротко кивнул и вернулся к разговору с друзьями, как будто в этом и заключался смысл его дня. А Ши Ын снова уставился в окно. Мир за стеклом продолжал жить своей жизнью. Кафе гудело приглушенным фоном голосов, словно тихий шепот прибоя, но в этом общем потоке был островок, где все, казалось, вращалось вокруг одного центра. Су Хо уверенный, легкий на подъем, непринужденно держал в руках внимание каждого, обмениваясь колкостями, вставляя остроумные комментарии, смеясь и запрокидывая голову, когда кто-то говорил что-нибудь особенно нелепое. Казалось, все чувствовали это: когда Су Хо смеется, воздух вокруг словно становится светлее. Но Ши Ын не смеялся. Он сидел рядом, как всегда чуть в стороне, с чашкой в руке, опустив взгляд в напиток, будто там, на дне, прятались ответы на вопросы, которые он не решался задать даже себе. Су Хо продолжал говорить, но его взгляд то и дело возвращался к Ши Ыну. И с каждым таким взглядом росла тревога. Ши Ын не просто молчал – он был погружен в себя, где-то далеко, и это был не тот тихий островок, куда Су Хо привык заглядывать украдкой, с почтением, но и с тайной надеждой. Сейчас это была неприступная стена. Су Хо знал: Ши Ын не из тех, кто легко делится своими мыслями. Но и молчит он не просто так. Может, он устал и хочет домой? Он прервал разговор с Ён У и остальными на полуслове, мягко, почти незаметно повернувшись к Ши Ыну. Легкое прикосновение локтем к его руке – почти невесомое, будто спрашивал: «Можно?» — Эй, — тихо, чтобы слышал только он. — Все в порядке? Ши Ын посмотрел на него спокойно, отстраненно, как всегда. Но Су Хо видел больше. Это был не просто взгляд – выстроенная защита, тот самый лед, который однажды уже встал между ними. — Ты будто не здесь, — чуть приглушенно, с улыбкой сказал Су Хо. — Я начал думать, может, тебе некомфортно со мной и этими идиотами? Хочешь домой? Он произнес это без упрека, легко, даже с легкой шутливостью – но внутри все скручивалось в тугой узел. Потому что если Ши Ын чувствует себя чужим в его мире, значит, Су Хо что-то упустил. Проглядел. Переступил границу, которую не должен был. Ши Ын не ответил сразу. Отвел взгляд, будто ища, за что зацепиться в воздухе. Су Хо не торопил. — Все нормально, — наконец сказал Ши Ын. — Просто не люблю большие компании. Су Хо кивнул. Он знал, конечно знал. — Извини, — ответил он. — Я иногда забываю, что не все такие, как я. Он замолчал. Сделал паузу прежде чем добавить: — Но мне важно, чтобы ты был в порядке. Ши Ын поднял взгляд на него, и на мгновение Су Хо показалось, что он готов что-то сказать, может быть, даже что-то важное. Но тот лишь едва заметно кивнул. И этого было достаточно. Су Хо не стал тянуть разговор. Он просто улыбнулся и повернулся обратно к друзьям, но сел ближе к Ши Ыну. Незаметно для других, но совершенно очевидно для него самого: если выбирать, то он всегда выберет его.