and yet you stayed

Йонсан давил своей угрюмостью. Тротуары, выложенные серой плиткой, небо, затянутое свинцовой мутью, лица прохожих, лишённые всякой краски. Район словно выцвел, потускнел с тех пор, как они сюда переехали. Хотя, возможно, он всегда был таким. Просто раньше взгляд скользил по поверхности, а теперь погрузился внутрь себя, и окружающий мир превратился в безликий фон. Тихий, тусклый, раздражающий своей монотонностью. Ши Ын застыл у окна, наблюдая за жизнью на улице. На другом конце аллеи торговец танхулу надрывно выкрикивал что-то в громкоговоритель, но звук долетал обрывками. Он не слушал. Он размышлял. На кофейном столике, словно чужеродный предмет, лежала визитка. "Нам Хён Сок. Уголовный отдел. Участок Йонсан." Обычная, бежевая, плотная бумага. Мелкий шрифт. Он вертел её между пальцами, словно пытаясь определить вес. Она ничего не весила, но мозг отказывался её отпустить. — Ты опять пропустил обед. — голос Су Хо был тихим, почти ленивым. Он стоял в дверях с двумя чашками в руках, его волосы ещё не высохли после душа. Сегодня Су Хо не ушёл к друзьям. Сегодня он был рядом. — Сейчас. — коротко ответил Ши Ын. Су Хо поставил чашки на стол, бесшумно опустился рядом и смотрел не в окно, а на него. Раньше он пропадал по ночам слишком часто. Ши Ын не задавал вопросов. Он знал: чем больше слов, тем больше лжи. Но теперь всё изменилось. Последние несколько дней Су Хо оставался рядом, иногда засыпал на диване, просыпался первым, варил кофе. Смеялся, снова был самим собой. И это пугало больше, чем все те вечера, когда он исчезал. Слишком резкая перемена, словно произошло что-то, что Ши Ын не успел понять. Визитка дрогнула в его пальцах. Ши Ын снова посмотрел на неё. — Думаешь… стоит пойти? — спросил он, нарушив тишину. Су Хо не ответил сразу. Он изучал его руки, пальцы, крепко сжимающие бумагу. — Я думаю, ты уже всё решил. Тебе не важно, что я скажу, ты всегда поступаешь так, как считаешь нужным. Ши Ын отвёл взгляд. В голове — безмолвный спор. Стоит ли ввязываться во всё это? Какое ему дело? Йонсан будто прислушивался к его мыслям. Гудение в стенах, эхо в подъезде, глухая вибрация отдалённых сирен на улице. Мир за окном становился тусклее. Ши Ын поднялся. Су Хо не спросил, куда он идёт. Просто проводил его взглядом. Ши Ын обулся, накинул куртку, сунул визитку в карман. На мгновение замер, затем обернулся через плечо. — Я просто поговорю. Ничего не случится. — Я знаю, — ответил Су Хо, натянуто улыбаясь. — Удачи, Ши Ын-а. И добавил, когда Ши Ын уже вышел: — Но если что, я приеду за тобой. Звони, если понадоблюсь. Улица встретила пустотой. Йонсан всё так же угрюм и сер, но внутри что-то уже шевелилось — неприятное, взволнованное предчувствие. Казалось, дом знал, куда он направляется, и не хотел его отпускать. Только что прошёл дождь, не сильный, но достаточно долгий, чтобы стеклянные вывески отразили небо в мутной ряби. Капли ещё висели на проводах электропередач. Ши Ын шагал медленно, словно его тело сомневалось в каждом следующем шаге. Справа — закусочная, над входом которой клубился пар. Внутри кто-то громко ругался, кто-то смеялся. Слева — магазин, торгующий цветами в пластиковых вёдрах. Женщина поправляла хризантемы так, словно это её единственные дети. Мимо прошёл подросток в капюшоне, уткнувшись в телефон. Вслед за ним — старик с тележкой, доверху наполненной картонными коробками. Йонсан жил в своей тишине, в своём упадке. Здесь никто не обращал внимания друг на друга. Здесь можно было исчезнуть, и никто не спросил бы, куда ты пропал. Он свернул за угол. Здание участка было в двух кварталах. На светофоре горел зелёный, но он не пошёл, остался стоять. Сквозь куртку чувствовался прямоугольный угол визитки в кармане — словно пластина, вдавленная в рёбра. «Ты уверен, что хочешь это делать?» Ноги словно приросли к земле. Что он скажет в участке? Чем он может помочь? Зачем ему вообще ввязываться в это дело? Пустые слова. А может, и не такие уж пустые. Он чувствовал: что-то начнётся, если он переступит порог участка. Чуть позже он всё-таки стоял у ступеней участка, глядя на вход. Ни движения, ни звука. Только мерный стук дождевых капель, срывающихся с крыши на асфальт. Шаг назад. Может, вернуться? Может, сказать Су Хо, что он передумал? И именно в этот момент чья-то рука коснулась его плеча. Словно касание старшего брата, который решил, что ты слишком долго молчишь, и захотел вернуть тебя в реальность. Ши Ын обернулся. Мужчина в сером пальто. Сейчас он выглядел слишком молодо. И если при их первой встрече, когда тот сидел в полицейской машине, Ши Ыну казалось, что ему около сорока, то теперь его мнение кардинально изменилось — этому человеку было около тридцати. Инспектор Нам Хён Сок. Он стоял, не вторгаясь в личное пространство, просто смотрел. И даже в этом взгляде не было оценки — только дружелюбие. — Я думал, ты не придёшь. — сказал он. — Я сам так думал. — ответил Ши Ын. Инспектор Нам кивнул, на секунду задумавшись. — Пойдём. Ты, наверное, промок. Напою тебя чаем. Он жестом пригласил внутрь. Ши Ын посмотрел на дверь — она была чуть приоткрыта. Инспектор Нам встретил его у входа не как чиновник, не как полицейский, даже не как человек, который ждёт показаний или хочет что-то "выбить". Он выглядел так, словно просто хотел поговорить по-дружески. Его лицо действительно казалось немного другим, чем в тот день, когда они впервые обменялись взглядами: сегодня в нём было меньше тени и больше света, как будто усталость немного отступила, а глаза — ясные, тёплые, в каком-то смысле даже ироничные — искали не улики, а отклик и сотрудничество. Рядом с ним многим, наверняка, было спокойно — как будто за его спиной стоял годами отработанный навык не повышать голос, даже когда того требовала его работа. — Проходи. У нас тут чай не отравлен. — мягко сказал он и жестом пригласил за стол, на котором стояли две кружки и ничего лишнего. Ши Ын сел, не снимая куртки, оглядел кабинет, в котором не было ни одной детали, кричащей об "уголовном розыске". Всё было тихо, упорядоченно, будто бы комната давно устала от допросов и теперь старалась быть похожей на библиотеку. Инспектор чуть наклонился вперёд и, не повышая голоса, произнёс: — Я хочу поговорить о самоубийствах, которые произошли в твоём университете. Три студента с разных факультетов, разных курсов. Ни записок, ни звонков родным, ни сообщений друзьям. Они просто вышли на крышу и… спрыгнули вниз, держась за руки. И никто не может понять, почему. Ши Ын опустил глаза. Он ничего не сказал. Инспектор Нам не настаивал. Он говорил ровно, чуть замедленно, как человек, который знает: если говорить слишком быстро, истина ускользнёт между строк. — Когда я увидел отчёт, у меня возникло ощущение, что я это уже где-то видел. Не буквально, конечно, но похожее дежавю. Был похожий случай лет семь назад. Я тогда работал в Кёнгидо, мне было двадцать девять, и я проходил повышение в отделе по особо жестоким преступлениям, был не очень опытен. Тогда начали происходить странные вещи. На первый взгляд, это не наш профиль: никакого насилия, ни крови, ни взлома. Но несколько молодых людей в течение месяца, в разных районах, прыгают с высоты. И ни у кого из них не было, как говорится, склонности. Ни депрессии, ни психических заболеваний, ни долгов, ни сект. Никакой связи. Он встал, прошёлся к окну, провёл рукой по жалюзи, будто проверяя, не подслушивает ли кто их разговор. — Сначала я тоже подумал: совпадение, многие молодые люди кончают жизнь самоубийством. Потом узнал, что некоторые из умерших посещали одну и ту же клинику. Частная психотерапия, вполне респектабельная. Адреса, отзывы, никаких жалоб. Он вернулся к столу, сел, облокотился и, впервые за встречу, посмотрел на Ши Ына в упор. — Конфиденциальность, конечно, стена. Они прикрывались анонимностью, лицензиями, законами. Мол, врачебная тайна, нельзя разглашать информацию о пациентах. Я не мог пробить их легально, но нашёл способ. Нашёл родственников погибших, друзей, одного бывшего преподавателя. Я собрал фамилии. И знаешь что? Я узнал, что эти люди действительно менялись, когда начинали ходить к этому человеку. Ши Ын впервые за встречу проявил искреннюю заинтересованность. — Вы думаете, он их убил? Инспектор Нам чуть улыбнулся, но в его улыбке не было ни капли веселья. — Не совсем. Думаю, он сделал хуже. Он дал им в руки выбор, который они не должны были делать. Он подводил их к краю не приказами, а словами, мыслями, пустотой. Люди ведь не просто так прыгают с крыш, понимаешь? Они прыгают, когда им внутри кто-то говорит: "Ты больше не нужен". И если этот голос звучит достаточно убедительно, они верят. Он просто вбил им это в голову, вот что я думаю. Он замолчал, дал тишине немного постоять между ними. — Я пытался его прижать. Но кто-то наверху решил, что это дело не стоит дальнейших разбирательств. Перевели на другого, а потом закрыли. А терапевт? Он просто исчез. Переехал, возможно, сменил имя. Стёр всё, что только можно. И остался на свободе. Ши Ын крепче сжал кружку, наконец отхлебнул глоток. Горячо, но терпимо. — А теперь Йонсан, — продолжил Нам. — Трое студентов в один день, а потом мать и дочь. Ты знал их? — Девочка часто рисовала мелом на лестничной клетке, — тихо ответил Ши Ын. — Иногда я даже обходил её рисунки, чтобы не стереть. — Обычно ты не замечаешь людей. — Вы любите делать поспешные выводы? Инспектор Нам сделал секундную паузу, затем усмехнулся. Ши Ын смотрел на него в упор, но, казалось, Нам Хён Сока это не смущало. — Возвращаясь к делу, они ушли так же — без шума, без следа. Как и те, из Кёнгидо. И я снова вижу ту же структуру: отработанный почерк, только ещё чище, как будто убийца стал лучше. Он сделал паузу. Не напряжённую, а дающую Ши Ыну возможность подумать. — Я видел твоё досье после инцидента в твоей школе, — продолжил инспектор Нам. — Не думай, что я подозреваю тебя или твоего друга в чём-то, но почему-то мне кажется, что всё это связано с вами. Хочешь меня разубедить? Давай работать вместе. За окном что-то зашуршало — возможно, бумажный стакан от ветра ударился о стену. Ши Ын не повернулся. Он смотрел на стол, на тонкую трещину в керамике чашки. Инспектор Нам сидел расслабленно, но глаза говорили другое. Он немного откинулся назад и заговорил спокойным голосом, за которым чувствовался тонкий нажим. — Есть ещё один эпизод, который, как мне кажется, важен. Ты, должно быть, слышал о странном затворнике с четвёртого этажа, твоём соседе. Его нашли мёртвым в своей квартире. Говорят, он отчаянно пытался спастись, но тщетно. Соседи ничего не заметили, как обычно. Множество ножевых ранений, смерть мучительно жестокая, что говорит о том, что наш убийца возможно психопат. Он замолчал, словно давая словам осесть, прежде чем продолжить: — Убитый не был одинок. У него был племянник, Кан Хэ Джун. Студент юрфака, который его навещал время от времени. Через несколько дней после гибели дяди его нашли повешенным в собственной квартире. Я уверен, это было убийство, замаскированное под самоубийство. Инспектор выдержал паузу, его взгляд изучал реакцию Ши Ына, ожидая увидеть хоть тень удивления, искру вопроса. Но Ши Ын лишь медленно кивнул. — Я знаю. — спокойно произнёс он. Впервые за весь разговор Нам слегка приподнял бровь. В голосе прорезалось еле заметное удивление. — Знаешь? — От одногруппницы, — пояснил Ши Ын. — Говорят, он взял академ и затворился в себе, а потом кто-то проболтался, что его нашли мёртвым. Официально это нигде не афишировали. — Верно. В новостях об этом ни слова. Мы намеренно держим информацию вне медиа поля. Решение сверху, и пока никакой утечки. — Слухи в университете распространяются быстрее чумы, особенно если у кого-то есть связи в следствии. — заметил Ши Ын. Нам кивнул, его взгляд стал острее. Ши Ын знал больше, чем должен был. Это делало его ещё интереснее. — Ладно, — мягко продолжил инспектор. — Тогда ты понимаешь, почему я задам следующий вопрос. Он подался вперед, слегка понизив голос. — Как ты думаешь… возможно ли, что все эти смерти связаны? И что за ними стоит один человек? Ши Ын не отвел взгляда, его лицо оставалось непроницаемым. — Абсурд. Самоубийства и убийства не связаны. Убийцы действуют по-разному. Связь можно усмотреть лишь во времени. Они начали убивать в этом районе почти одновременно, вот что странно. Но это ещё не доказательство их причастности друг к другу. Инспектор медленно выдохнул. Казалось, его слова не разочаровали, а наоборот, убедили в том, что Ши Ын умён, хладнокровен и осведомлён. — Ты прав, — согласился он. — Почерк слишком разный. Но, — он задумчиво посмотрел на кружку в своих руках. — Бывают случаи, когда убийца играет с полицией. Ши Ын молчал, глядя в окно. Улица за стеклом жила своей обычной жизнью: мутная, вязкая, еле дышащая. Он понимал, что только что прошёл проверку. Детектив Нам выбрал его не случайно. Изучал досье? Ши Ын пообещал себе выяснить это позже. Нам молчал, медленно наливая себе чай. Пар от кружки поднимался вверх, извиваясь, как дым от костра. — Вы же понимаете, что человек без образования не может участвовать в расследовании особо тяжких преступлений. — заметил Ши Ын. — О, прекрасно понимаю, — ответил Нам Хён Сок. — У нас всё строго. МВД, уголовный отдел, дела с грифом "совершенно секретно". Без юридического или полицейского образования, без стажа, без прохождения внутренней проверки даже в архив не пустят. Особенно если у тебя есть то, что называется "тёмное пятно в биографии". Он бросил короткий, изучающий взгляд на Ши Ына. Тот не дрогнул, даже бровью не повел. — Тёмное прошлое? — Ты знаешь, о чём я, — мягко добавил Нам Хён Сок. — Инцидент в школе, насилие. Всё это есть в архиве. Под грифом, но не забыто. Он выдержал паузу, дожидаясь ответа, но Ши Ын снова промолчал. — Поэтому, — инспектор поставил кружку на стол, чуть сдвинув её в сторону. — Ты не можешь быть моим стажёром и работать с нами. Он выпрямился, продолжил: — Но если я предлагаю, значит, я уже решил этот вопрос. Наступила пауза. Плотная, неформальная. Она ощущалась как шаг за черту. Ши Ын молчал. — Я долго изучал твоё досье. Мне кажется, тебе бы подошла профессия полицейского, парень. Ты хорошо разбираешься в людях. Ши Ын хмуро отвернулся. В этих словах звучала лесть. Инспектор Нам явно недооценивал его, но Ши Ын притворился, что верит каждому слову. — Я не психолог. — всё же сказал он. Инспектор достал из ящика стола тонкую, неприметную папку без маркировки. Лист бумаги, ручка, небольшая карта — пропуск в здание. — Знаешь, Ён Ши Ын, у меня есть старое, но ещё действующее право брать человека "в свою группу по личной инициативе". Считай, ты в деле. Может, тебе даже понравится работать с нами, и ты захочешь остаться. Ши Ын молча взял папку, глядя на неё как на входной билет в нечто, не имеющее обратного пути. — Почему я? — спросил он снова. — Почему вы решили, что мне можно доверять? — Можешь думать, что мне стало тебя жаль, — Нам по-доброму рассмеялся, затем встал, подошёл к двери и слегка приоткрыл её. — Нет, серьёзно, парень, ты так много пережил. С твоим тёмным прошлым я сомневался, что тебя вообще в университет возьмут. Хватайся за этот шанс, пока дают, и не забивай голову моими мотивами, я всё равно тебе ничего не скажу. Я не держу тебя, но надеюсь, ты примешь верное решение. Ши Ын встал следом, помедлил и кивнул. В комнате стало тише. Инспектор Нам не смотрел на часы, но по тону его движений и редким взглядам в сторону окна было ясно, что день подходит к концу. Свет в кабинете стал серым, приглушённым. Он бросил взгляд на блокнот и сказал: — Завтра, после учёбы, загляни, адрес у тебя есть. Наша команда внизу, комната 3–14. Работаем почти круглосуточно, так что если появишься вечером, никто не удивится. Мы сутками живём в этих стенах не потому, что нас заставляют, а потому что город, кажется, медленно сходит с ума, и мы не хотим прозевать, когда он окончательно рухнет. Он помолчал, налил ещё немного воды в стакан, словно специально затягивая момент. — Только приходи один, — добавил он тише. — Без сопровождения. Ты и сам должен понимать, дело конфиденциальное, и ты теперь с нами. И ещё кое-что. Ши Ын резко поднял взгляд. — Что? — Твой друг уже сдал информацию, но не мне. Он пошёл в другую группу, ту, которая изначально вела это дело и ведёт до сих пор. Сказал, что видел Чхве Ён Бома, вашего соседа, поднимающимся на крышу за полчаса до гибели матери и ребёнка. Ши Ын нахмурился. В его голосе прозвучала заинтересованность. — Вы ведь на самом деле не ведёте это дело? Нам усмехнулся. — Ты угадал. Меня отстранили. Я слишком быстро стал копать в направлении, которое им не понравилось. Это долгая история, — махнул он рукой. — Неважно. Он вытащил из папки фотографию. На ней была фигура мужчины на крыше, в тёмной куртке. Образ, едва пойманный камерой наблюдения с соседнего супермаркета. — Это Чхве Ён Бом. Ты его знаешь. Живёт этажом выше. На снимке он за тридцать минут до самоубийства матери и ребёнка. Если бы Ан Су Хо не сказал, мы бы не обратили внимания. Камера низкого разрешения, дальний угол, его почти не видно. Он посмотрел на Ши Ына. — Ты замечал за ним что-нибудь необычное? — Вы про Су Хо? — Нет, про Чхве Ён Бома. — поправил Нам Хён Сок. — Я не знаком с Чхве Ён Бомом, но мы пару раз пересекались. Он всегда казался немного слишком внимательным, — сказал Ши Ын, подумав. — Я мало что знаю об этом. — Вот и я об этом. Никто не знает его, — кивнул инспектор Нам. — Консьержка говорит, он бывал у женщины с четвёртого этажа, той самой, которая погибла с дочерью. Якобы помогал девочке с литературой. Не выглядит подозрительно. Если не знать, чем всё закончилось. Он убрал фотографию в папку и продолжил: — Мы за ним наблюдаем, но ничего не предпринимаем. Слишком неясно и рано для обвинений. Но если ты заметишь что-то не молчи. Нам важны глаза, которые не боятся смотреть вблизи. На мгновение они замолчали. Ши Ын внезапно заговорил, не отрывая взгляда от папки: — Вы сказали, семь лет назад в Кёнгидо было нечто подобное. Там тоже были самоубийства, и вы подозревали психиатра. Если сейчас что-то повторяется, люди снова исчезают без следа, и всё это похоже на обычные самоубийства, почему бы не проверить каждого психиатра в городе? Сопоставить имена, клиентов, найти точки пересечения. Разве это не очевидно? Инспектор Нам усмехнулся, но не с иронией, а с грустью человека, который уже прошёл этим путём и не нашёл ничего, кроме запертых дверей. — Мы проверяем, — ответил он. — С самого начала. Поиск по досье, сверка фамилий, запросы в частные клиники. Но пока ни один из погибших официально не проходил лечение. Ни одного совпадения. Это и пугает больше всего. Если кто-то и есть, он работает чисто. Или у него свои способы быть вне списков. А может быть… у него есть доступ, о котором мы даже не подозреваем. — Или это действительно просто самоубийства. Нам Хён Сок не ответил и закрыл папку. — Не забудь, комната 3–14. Жду тебя. Они попрощались, и когда Ши Ын вышел в коридор, за его спиной тихо закрылась дверь. На улице царила зловещая тишина. Этот район жил по своим законам, пробуждаясь лишь с закатом, и мертвая тишь, окутывавшая его с приходом ночи, давила, словно чья-то рука сжимала горло. Ши Ын возвращался домой. День выдался изматывающим, и в голове все еще звенели отголоски слов инспектора Нама – его монотонный голос, лишенный интонаций, оставлял неприятный привкус металла во рту. Информация, обрушившаяся на него за последние часы, казалась чужой, но она уже пустила корни, впилась занозой, которую невозможно извлечь, можно лишь загнать глубже, пока она не станет частью тебя. Телефон в кармане ожил, задрожал. Ши Ын не спешил отвечать, достал его лишь после того, как перешел дорогу и свернул в узкий переулок, ведущий к их дому. Сообщения он читал не глазами, а кожей, ощущая тревогу Су Хо. Он знал, что тот ждет его, терзаясь мыслями о встрече с инспектором. Су Хо: ты где домой идёшь? я пельмени купил могу их сварить, если ты устал :)

Ши Ын:

Иду.

Он не стал писать больше. Не было нужды. Су Хо поймет. Он всегда понимал. Переулок был до боли знаком. Каждый день Ши Ын проходил здесь, и все в нем было привычным: облупившаяся краска на воротах гаража, давно забытый рекламный щит, тусклая лампа над входом в круглосуточный магазин. В воздухе витал запах дождя, остатков лапши и мокрой земли – причудливый аромат Йонсана, который невозможно спутать ни с чем. И именно здесь, в этой привычной, почти осязаемой тишине, Ши Ын вдруг почувствовал неладное. Это не был звук, не шаги, не голос. Это было ощущение – странное, липкое, будто кто-то, стоя за спиной, пристально смотрел на него, задерживая взгляд чуть дольше положенного. Он замер, обернулся, но ничего не увидел. Переулок был пуст. Лишь воздух, пронизанный вечерней прохладой, и тени, танцующие в призрачном свете фонаря, ложились на тротуар. Он простоял так, не двигаясь, около полуминуты. Затем снова пошел, немного быстрее, но без паники, стараясь поскорее выбраться из этого места. Телефон снова завибрировал. Су Хо: я на пару минут вышел, купить соус не скучай без меня, если вернешься раньше Он не ответил. Пальцы едва заметно сжались, когда он убирал телефон обратно в карман. Шаг за шагом, он шел вперед, не ускоряясь, но и не оглядываясь. И вдруг почувствовал чье-то присутствие совсем рядом. Дыхание – короткое, сбивчивое, чужое. Тепло чужого тела в тесном пространстве переулка. Ши Ын остановился. *** Минут двадцать спустя, когда Ши Ын открыл дверь, в квартире царил полумрак. Знакомая тишина встретила его, словно только его и ждала. Удивительно, но он действительно вернулся раньше Су Хо. Ни звука, ни света. Ни запаха еды, ни приглушенных шагов со стороны кухни. Он застыл в дверях на мгновение, а потом, разуваясь, медленно вошел внутрь. Беглый взгляд в гостиную – все на месте. Книги, аккуратно сложенные стопкой, тетради Су Хо, разбросанные в беспорядке, свитер, небрежно перекинутый через спинку стула. Он повернулся и посмотрел на кухню – сковорода на плите, ничего не горит, чайник выключен. Затем направился в ванную. Закрыл дверь, открыл кран, пустил горячую воду, подставил руки под струю и начал их мыть. Сначала быстро, машинально, потом медленно, тщательно, с мылом, снова и снова. Он водил пальцами по запястьям, по костяшкам, по ладоням. Он не смотрел в зеркало, не поднимал головы. Только слушал, как вода уходит в слив. И тут щелкнул замок входной двери. Голос, знакомый, чуть ленивый, с ноткой усталости: – Я пришел, Ши Ын-а. Шаги, звук упавшей на пол сумки, щелчок выключателя в прихожей. Ши Ын не ответил. Он стоял, все еще держа руки под струей воды. – Эй, – сказал Су Хо, тихо постучав в дверь ванной. – Все в порядке? – Подожди. – голос Ши Ына был низким, слегка хриплым, будто он впервые за день вспомнил, как говорить. – Ты где был так долго? – продолжал Су Хо. – Я тебе писал. Я даже волновался. Глупо, да? Ши Ын вышел. Глаза спокойные, даже слишком. Су Хо внимательно посмотрел на него. – У тебя дыхание… – начал он. – Какое-то… сбивчивое. Ты… Он замолчал, не зная, как закончить. Ши Ын прошел мимо него, словно не услышал, но Су Хо последовал за ним. – Слушай, – сказал он. – Если с тобой что-то случилось, я хочу знать. Не потому, что я обязан, а потому, что ты не обязан быть с этим один. Ши Ын остановился. Молчание повисло между ними. – Ничего не произошло. – наконец сказал он. Ши Ын не лгал, он действительно был в полном порядке. – Ты уверен? – Су Хо не отступал, не давил, но и не отводил взгляда. Ши Ын сел, уставился в одну точку и лишь секунд через тридцать проговорил: – Я просто устал. Разговор с инспектором Намом был сложный. Я не привык так долго разговаривать с кем-то, кроме тебя. И все это дело, оно начинает… – Влезать под кожу. – закончил за него Су Хо и сел рядом. – Да, – согласился Ши Ын. – Именно так. Квартира погрузилась в тишину. В этом вечернем полумраке, где свет из кухни едва касался их лиц, разговор должен был состояться. Это висело в воздухе с того момента, как Ши Ын вышел из ванной. Су Хо молча наливал воду в чайник, давая ему время, чтобы начать самому. Но когда Ши Ын не заговорил, он обернулся и спросил: – Ну, как все прошло? Ши Ын повернулся к нему медленно, будто внутренне уже репетировал ответ. – Меня взяли в команду к Нам Хён Соку. Су Хо застыл на мгновение. Казалось, он не ослышался, просто не поверил. – Что? Тебя взяли? – Взяли. Он произнес это спокойно, ровно, даже как-то устало. Но в этой усталости скрывалась не тревога, а глубокая концентрация и спокойствие. – Подожди. Как это вообще возможно? У тебя нет допуска, нет формального статуса, ты даже не студент юрфака, да и… – он замолчал, словно не хотел упоминать школьное прошлое. – Ты понимаешь, как это звучит? – Да, – сказал Ши Ын. – И все равно он как-то все уладил. Су Хо какое-то время смотрел на него. В его взгляде не было ни осуждения, ни восторга – просто тишина, в которой скрывалось больше вопросов, чем можно было задать вслух. – А ты уверен, что это вообще нормально? – мягко спросил он. – Во всем этом тебе комфортно? Стоит ли вообще в это влезать? Ши Ын слегка отвернулся, посмотрел в окно. Улица за стеклом была темной. – Я сам думал об этом, – ответил он. – Знаешь, совсем недавно я хотел, чтобы мы переехали. Просто взять и уйти отсюда. Было ощущение, что я задыхаюсь. Он посмотрел на Су Хо. И в этот момент их взгляды пересеклись так, как редко случается. Именно в эту секунду Ши Ын понял: Су Хо что-то знает и скрывает. Он ничего не сказал, не задал ни одного вопроса. В последнее время все разговоры касательно Йонсана между ними были странными – оба скрывали что-то друг от друга, будто перестали доверять. Ши Ын понятия не имел, о чем сейчас думает Су Хо. Он знал одно: Су Хо тоже работает с полицией, но с другой командой. В комнате на миг повисло напряжение, и Су Хо первым разорвал паузу. – Ладно, – сказал он с легкостью. – Если ты теперь почти следователь, я обязан тебя накормить. Так полагается – всех новобранцев кормят. Это традиция. Он подошел ближе, тронул Ши Ына за плечо, обнял коротко, как-то неуверенно, но с настоящим теплом, и добавил: – У меня еще остались пельмени. Я знаю, что ты все равно не скажешь, голоден ты или нет, но по глазам вижу – ты ел последний раз черт знает когда. Ши Ын впервые за день едва заметно улыбнулся.