and yet you stayed

Утро в Сеуле застало Ши Ына врасплох, выдернув из сна раньше, чем взвизгнул будильник. В комнате же царила приятная, обволакивающая теплота. Не та, что дарит одеяло, а та, что рождается от близости живого существа. Ши Ын проснулся не от назойливого звонка. Его разбудило ощущение: мягкая тяжесть на груди, невесомое касание руки на пояснице, теплое дыхание, щекочущее шею. Он замер, боясь спугнуть момент. Лишь медленно приоткрыл глаза и увидел Су Хо, спящего, прильнувшего к нему. Обнимал во сне, так естественно, словно между ними никогда не существовало пропасти из невысказанных слов, тревог и недоверия. Ши Ын долго лежал, устремив взгляд в потолок. Потом медленно повернул голову и стал рассматривать Су Хо. Спокойный, умиротворенный. Немного помятый, с чуть приоткрытым ртом и съехавшим рукавом футболки. Слишком близко, но Ши Ын не отстранился. Он смотрел, и вдруг ресницы Су Хо дрогнули, глаза приоткрылись. — Что? — спросил он хрипло, не отодвигаясь. — Ты разговариваешь во сне. — тихо пошутил Ши Ын. — Врешь, — проворчал Су Хо, прижимаясь еще теснее. — Сон – единственное, что заставляет меня молчать. А ты лежишь, как статуя, даже не шевелишься. Я уж подумал, ты умер. — Не дождешься. Су Хо усмехнулся, не отрываясь от него. — А ты давно меня не отталкиваешь. Даже странно. — Это временно, — сказал Ши Ын. — Не привыкай. — Уже поздно. Ши Ын почувствовал, как рука Су Хо еще сильнее прижала его к себе. Он промолчал, понимая, что говорить сейчас рано и опасно – между ними и так пролегла глубокая трещина, и нельзя было разрушить хрупкое перемирие. — Мы друзья, да? — вдруг спросил Су Хо, будничным тоном, словно спрашивал о погоде. — Хм. — Просто друзья? — Ты спрашиваешь меня или пытаешься убедить себя? Су Хо снова улыбнулся. Сдержанно, почти грустно. — До подъема еще есть время, Ши Ын-а. Ты так усердно учишься и работаешь, поэтому обязан поспать еще немного перед тяжелым днем. Ши Ын не ответил, лишь прикрыл глаза. *** Он проснулся от оглушительного звонка будильника. Цифры на телефоне горели ярким светом: 06:00. Обычное утро, но что-то было не так. Кровать рядом пустовала, одеяло скомкано, подушка теплая, но уже остывшая. Ши Ын сел и замер на мгновение. Не от спешки, а от знакомого, раздражающего чувства: его снова не предупредили. Опять. Су Хо ушел, не оставив ни записки, ни сообщения. Он умывался молча, чистил зубы с остервенением, словно пытался стереть навязчивую мысль: «Почему он опять ничего не сказал? Где он сейчас? Почему мне вообще так важно это знать?» Слишком важно. Он быстро оделся. К психиатру только на следующей неделе, во вторник. До тех пор его ждал университет, режим, обыденность. Университет встретил его привычным гулом. Полные аудитории. Шумные студенты. — Ты слышал? — шептали в коридоре. — Что теперь и в Чунку тело нашли. — Где? — Возле моста в Чунку, центральный район Сеула, прямо возле Йонсана. — Без пальцев, да? — Черт его знает, дело засекречено. — Значит, теперь опасно по всему Сеулу. — Ага. Вся страна на ушах стоит. Ши Ын проходил мимо. Он не подслушивал, просто слышал все, как всегда. Его слух выхватывал даже то, что не было адресовано ему. — Ты думаешь, это один и тот же убийца? — Может, подражатели? Или… группа? — Секта? Или студенты? Прикинь, если убийца среди нас. Голоса дрожали, но внутри каждого жила жажда новых подробностей. Смерть, когда она становится частой гостьей, превращается в городской фольклор. Ши Ын спокойно сел за парту. Перед ним лежал учебник. Но внутри – пустота. Ни одна строчка не отзывалась в сознании. Еще один труп. Сегодня его ждало большое дело в следственной группе Нам Хён Сока. Больше зацепок, улик, но вместе с тем – больше вопросов и загадок. И он не знал, радует его это или злит. — Это просто невозможно, — сказала студентка где-то рядом. — Как можно быть настолько невидимым? — Он как будто не человек. Убийства такие точные, словно робот работает. — Ты слышал? Тело в Чунку – ни одной камеры, ни отпечатков, ни ДНК. Словно тень убила и растворилась. — И народу ничего не говорят, как всегда. Значит, этот убийца действительно на много шагов впереди нашей полиции. — Он же как профессор по анатомии и психолог. Или бывший агент. Или… — Хватит выдумывать. — Жуть. У меня мурашки. Ши Ын молчал. Он не участвовал в разговоре, даже не поворачивал головы. Занятия подошли к концу. Сумка на плечо, шаги привычные, но в голове пульсировала одна мысль: где Су Хо? Он открыл мессенджер, набрал сообщение:

Ши Ын:

Ты где?

Ответ пришел почти мгновенно. Су Хо: на лекции еще 20 минут и свобода Ши Ын задержал взгляд на экране, потом быстро набрал:

Ши Ын:

Потом куда?

Ответ не заставил себя ждать. Су Хо: хотим с ребятами в кафе ты приходи тоже 8 норм?

Ши Ын:

Если успею, напишу.

Су Хо: хорошо скучаешь по мне, ши ын-а? Ши Ын не ответил, лишь выключил экран. Слов достаточно. Он развернулся и направился в сторону участка Йонсан. Инспектор Нам должен знать, что тени движутся дальше. И Ши Ын теперь действительно хотел идти рядом с ним. Когда Ши Ын вошел в здание участка Йонсан, все было как всегда: запах кофе, шум копиров, ритмичный топот ботинок по кафелю. Но стоило ему подняться на второй этаж, как из-за поворота донеслись повышенные голоса. Он остановился. Обычно в полиции кричат только на преступников, но тут спорили между собой. — Ты перешел черту, Хён Сок! — голос был хриплый, резкий, как у человека, который всю жизнь курил. — Мы не супергерои! Не частная охрана! Ты младший из всех глав групп, и из-за своей импульсивности можешь все сорвать! Ты чуть не убил его! — Я сделал то, что должен был, — ответил Нам Хён Сок. Его голос оставался привычно спокойным. — Я знал, что он виновен. Я следил за ним месяцами. Пока вы выжидали и подчищали отчеты, он насиловал очередную девушку в другом районе. Вы всегда выжидаете слишком долго, и из-за этого страдают люди. Ши Ын замер за дверью. Он не собирался подслушивать, но и не мог уйти. — И что в итоге? — продолжал старший детектив. — Пуля в плечо, публичный скандал и никакого ордера. Ни ордера, ни записки, ни формальной слежки. Ты, как обычно, действовал сам по себе. — Он хотел убежать. — Он был без оружия, а ты выехал без ордера! — Я знал, что если упущу его, он исчезнет, и знал, что наша полиция снова закроет на это глаза из-за недостатка доказательств, хотя доказательства очевидны. А я больше не хотел хоронить жертв. Даже если вы готовы на это. Наступила тишина. Ши Ын медленно вошел, не издавая ни звука. Оба повернулись, старший детектив посмотрел с прищуром. — Вот и твой стажер пришел. Ён Ши Ын, да? Ши Ын кивнул. Инспектор Нам бросил на него короткий взгляд и спокойно сказал: — С ним можно говорить открыто. — Ты доверяешь ему настолько? — Больше, чем тем, кто трижды слил улики за последние полгода, — ответил Нам с каменным лицом. — И больше, чем тем, кто закрывает глаза на насилие. Старший фыркнул, махнул рукой и ушел, ворча себе под нос. Они остались вдвоем. — Это было… — начал Ши Ын. — Громко, — закончил Нам Хён Сок. Он повернулся и пошел по коридору. — Пойдем. У меня есть что показать. — Он говорил, вы стреляли? Хён Сок остановился на секунду. — Было дело. Помимо дел о психопате, я вел расследование по серии изнасилований. Все улики были косвенные, система тормозила. Я следил за этим ублюдком два месяца, когда он понял, что мы близко, сорвался, начал бежать и, кажется, даже убить себя хотел, но я не мог позволить ублюдку так просто сдохнуть. Я догнал, он побежал. Мне пришлось выстрелить в плечо, жаль, этот урод остался жив. К счастью, ублюдок признался в том, что он насиловал женщин, и скоро будет суд. — Они говорят, вы были слишком резким. Нам Хён Сок обернулся. Его лицо оставалось спокойным. — А я думаю, иногда, если ты не действуешь быстро, можешь все упустить и допустить еще больше жертв. Ши Ын молча кивнул. Он вдруг понял: этот человек и правда благороден. Внезапно Нам Хён Сок напомнил ему о Су Хо - эти двое поразительно похожи. Нам Хён Сок отвел Ши Ына вниз, и они вновь оказались среди членов группы инспектора Нама. — Так, все здесь? — бросил Хён Сок, заходя в комнату для внутренних брифингов. Следом за ним — Ши Ын. В комнате уже сидели трое: Чон Ын — быстрая, аналитичная, с острыми глазами и привычкой жевать колпачок от ручки; Ким Дэ Хун — криминалист со стажем, и младший офицер Мин Сок, всегда молчаливый, но внимательный. — Вчерашние данные по Намсану, — начала Чон Ын, передавая планшет. — Левую руку обнаружили в 22:35. Следов волочения нет — то есть тело туда не тащили. Уложена аккуратно. Пальцы отрезаны чисто, острым предметом. Не нож. Скальпель или хирургический инструмент. На каждом пальце цифра. От одного до пяти. — Лента? — спросил Нам, садясь на край стола. — Обмотана дважды. Плотно, но не туго. Материал — тканевая синтетика. На ленте символ, близкий к латинскому слову Avaritia. — Алчность. — вставил Ши Ын. — Да, — кивнула Чон Ын. — Пятый грех. Если считать по стандартной схеме. — ДНК? — Только женская, но фрагментарная. Не установлена. Мы думаем, рука принадлежит женщине, но тело пока не найдено. — Камеры? — В точке оставления ничего. Но за два квартала до засняли мужчину с пакетом. Лицо не видно, одежда — темная, капюшон. Среднего роста, без опознавательных знаков. Он явно знал, куда идти и как двигаться. — Какой профессионал, — сказал Ким. — Все камеры посмотрели? — Абсолютно. И все же есть вероятность, что на камерах был не убийца, в конце концов, он был заснят задолго до того, как нашли руку. Просто привлек наше внимание своим странным поведением. Инспектор Нам нахмурился. — Группа Кана И Джуна что-то откопала? — Слышала, — кивнула Чон Ын. — Вчера они были в районе Синчхона. Поговаривали, что нашли какую-то квартиру, связанную с символами. Но тянут, как всегда. Нам выдохнул. Взгляд его стал жестче. — Эти ублюдки каждый раз ждут, пока прольется свежая кровь. Словно это просто строчка в отчете, а не оборванные жизни. Словно время у нас – бездонный колодец. — Хён, не стоит так, — перебила Чон Ын. — Кан И Джун – человек уважаемый. Он в деле дольше нас, у него связи, опыт… — Да хоть золотом обвесься, — отрезал Нам. — Я не забуду, как он все слил три года назад. Как предал информатора. Как умыл руки, чтобы "не мешать людям сверху". И ты ждешь, что я буду его уважать? Тишина повисла в воздухе. Ши Ын переводил взгляд с одного на другого, словно взвешивая каждое слово. Вопросов он не задал, но фраза уже врезалась в память, словно заноза. Информатор. Предательство. Три года назад. Кан И Джун. Он знал, что вернется к этому позже. В словах Нама плескалась не просто злость – там зияла личная рана. А такие раны часто ведут к самым интересным открытиям. Инспектор Нам повернулся к нему, пронзая взглядом. — Что скажешь, Ши Ын-а? Кто мог оставить такую "инсталляцию"? Убийца-одиночка или уже появились подражатели? В конце концов, убийства начали происходить в разных районах Сеула. Ши Ын погрузился в раздумья. — Если это подражатель, то чертовски умный. Но есть деталь, которую невозможно скопировать. Стиль. — И этот стиль ты, значит, узнаешь? — Его невозможно спутать ни с чем другим.— ответил Ши Ын бесстрастно. Комната с доской напоминала шахматную партию, застывшую в напряженном ожидании. Фотографии жертв, цветные метки, кроваво-красные линии, хаотичные записи на желтых стикерах. Даты. Районы. Зловещие символы. Нам Хён Сок, с маркером в руке, стоял у доски. Говорил четко, спокойно, от его слов веяло холодом. — Первые случаи – убийства собак. Йонсан, темные переулки, грязные задворки. Убийства были извращённые, перерезанные глотки. Можно ли это связать с психопатом-карателем? Пока утверждать нельзя, — он указал на верхнюю точку схемы. Лента с надписью "ЖИВОТНЫЕ" и дата – первые убийства начались за два месяца до появления человеческих жертв. — Потом Чан До Гиль, вы о нем уже знаете. Жил на четвертом этаже, рядом с домом подозреваемого Чхве Ён Бома. Причина смерти – удушение. Множество ножевых ранений, но техника – удержание, контроль, ледяное хладнокровие. На прикроватной тумбочке выцарапан символ: Superbia. Гордыня. Ши Ын слушал молча, держась чуть в стороне, словно наблюдатель со стороны. Линии, значки, лица – все это сплеталось в зловещую сеть. Но сеть чего? — Далее – Кан Хэ Джун. Студент, юрфак. Племянник Чан До Гиля. Причина смерти: удушение сзади, через ткань, без следов борьбы. Полиция списала все на самоубийство – нашли в его комнате, с петлей на шее. Но – аномалии: нет давления на шее спереди, неестественный угол, и главное – тот же самый символ, что и у Чан До Гиля. Нам кивнул, переводя взгляд на следующее фото. — Затем – отрубленная рука в парке Намсан. Левая. Пальцы пронумерованы от 1 до 5. На запястье – обмотка из тканевой ленты с символом: Avaritia. Скупость. — Убийца ведет счет, — тихо отметила Чон Ын. — Пятый круг ада. Но то, как беспорядочно он оставляет цифры, только сбивает с толку. Нам Хён Сок обернулся к доске и прикрепил новое фото: Со Ми Ён, медсестра, 33 года. — Найдена у северного моста в Чунгу. Скамейка в тени, безлюдная набережная. Тело обнаружили случайные прохожие. — Описание? Нам Хён Сок достал увеличенную фотографию. — Тело уложено не случайно. Она сидела, спина прямая, ноги поджаты в классической позе ученика восточной школы каллиграфии – пятки под ягодицами, колени вместе, руки – сложены на коленях. На одной руке – вырезан символ “Acedia”. Уныние. — Глаза были открыты, — добавила Чон Ын. — Но заклеены прозрачной пленкой. Словно чтобы "зафиксировать" взгляд в вечности. — Рот слегка приоткрыт, — продолжил Ким. — На губах – полоска светлой ткани, напоминающая стерильную марлевую повязку. Закреплена медицинским пластырем, аккуратно по краям. Она выглядела как… — Как молящаяся. — закончил Ши Ын. В комнате повисла тишина. — Да. — кивнул Хён Сок. Он отступил от доски, окидывая взглядом картину смерти: жертвы, грехи, зловещая последовательность. — Убийства происходят все чаще… — Именно, — кивнул Нам. — Слишком часто и в то же время – с пугающей аккуратностью. Он начинает делать акцент не только на вине жертв, но и на "красоте" самой смерти. Словно выставляет их в определенной позе, создает композицию. Подает как послание. — Или как извращенное покаяние. — прошептал кто-то из сотрудников. Нам замолчал на мгновение, потом сухо бросил: — Если это покаяние, то самое мерзкое и извращенное, что я когда-либо видел. Ши Ын продолжал смотреть на фото Со Ми Ён, не отрывая взгляда. Она умерла без сопротивления, словно даже не подозревала, что умирает. *** Сумерки медленно обволакивали Сеул. Лёгкий ветерок играл в листве деревьев, унося обрывки фраз и ароматы вечернего города – горьковатый запах кофе, дразнящий дымок уличной еды и едва уловимую свежесть влажного асфальта. Ши Ын, как всегда пунктуальный, завернул за угол ровно в восемь. Он никогда не позволял себе опозданий. Особенно к Су Хо. Кафе приветливо манило мягким, приглушённым светом из больших окон. Су Хо уже ждал, расположившись у окна с двумя стаканами на столе. Один из них был заботливо накрыт крышкой – Су Хо не начинал без него. Ши Ын вошёл молча, как всегда. Их взгляды встретились, и на лице Су Хо расцвела знакомая, тёплая улыбка. — Планы немного изменились, — начал Су Хо, когда Ши Ын подошёл к столику. — Остальные в последний момент слились. Ну, знаешь… «учёба», «работа», «ой, мама зовёт». Он пожал плечами с нарочитой обречённостью, но в глазах весело плясали искорки. — Так даже лучше, — продолжил он. — Ты же терпеть не можешь шумные компании. Ши Ын опустил рюкзак на свободное кресло и сел напротив. — Если бы ты хотел побыть один, мог бы и не звать меня. — спокойно заметил он. Су Хо хмыкнул, облокотился на стол и наклонился ближе. — Может, мне просто нужна тишина… и ты в этой тишине. На мгновение повисло молчание. Ши Ын изучающе смотрел на него. Затем откинулся на спинку кресла. — Ты по-прежнему умеешь говорить несусветные глупости с таким видом, будто изрекаешь истину в последней инстанции. — Наверное, это мой талант. Су Хо откинулся назад, вытянул ноги под столом и взъерошил волосы одной рукой. — Слушай… — вдруг начал он, глядя в окно. — А может, прогуляемся? Тут рядом парк, фонтаны… Тебе полезно подышать воздухом, а не пылью твоих учебников. — Или можем остаться здесь, — добавил он секунду спустя, снова переводя взгляд на задумавшегося Ши Ына. — Здесь тоже уютно. К тому же, ты, наверное, снова забыл поесть? Сначала ты с головой уходил в учёбу, теперь в работу… Ши Ын перевёл взгляд на окно, словно сверяясь с чем-то внутри себя. Затем снова посмотрел на Су Хо. — Если погода испортится, ты начнёшь ныть, — заключил Ши Ын. — И обвинять меня в том, что мы не остались в кафе. — Обвинять? Никогда! В конце концов, я человек благородный. Я просто скажу: «Видишь, если бы ты был чуть менее упрям, мы бы сейчас сидели в тепле, ели рамён и смеялись над тем, как ты не умеешь наслаждаться жизнью». — Я умею. Просто не считаю, что для этого обязательно куда-то выбираться. Су Хо рассмеялся. — Ладно, выбирай. Кофе или улицы? Ши Ын сделал глоток из стакана. Миндальный латте. Его любимый кофе, и Су Хо это помнил. — Гуляем, — сказал он. — Пока ты не решил заказать мне ещё и десерт. Су Хо вскочил слишком резко, с каким-то мальчишеским энтузиазмом. — Ай, попался! Я как раз собирался взять чизкейк. — Это и есть твой коварный план – медленно убить меня сахаром? — Нет. Мой план – просто быть рядом, пока ты это позволяешь. Ши Ын на секунду застыл. Потом поднялся, взял рюкзак и направился к двери, даже не оглядываясь. — Тогда тебе стоит поторопиться. Я не люблю, когда меня догоняют. Су Хо усмехнулся и в два шага оказался рядом. Их плечи почти соприкоснулись, когда они вышли на улицу. Улица была тиха, как музей. Редкие огоньки фонарей отражались в лужах. Они шли рядом, не спеша, словно пространство вокруг сжалось, оставив место только для них двоих: ни прохожих, ни машин, даже ветер притих. — Ты специально идёшь медленно, чтобы я подумал, что ты любишь гулять? — первым нарушил молчание Су Хо. Голос его был лёгким, почти шутливым. До этого он что-то рассказывал, но Ши Ын молчал. — И специально меня игнорируешь? — Я просто не люблю шум, — ответил Ши Ын ровно, без намёка на иронию. — А в этом городе будто впервые стало тихо. Су Хо хмыкнул. — Вот только ты и тишина. Иногда кажется, что вы заодно. Ши Ын не ответил. Лишь мельком взглянул на него. Уголки его губ дрогнули не в улыбке, а словно от еле заметного напряжения. Несколько шагов они прошли молча. Потом Су Хо вдруг остановился. — Ши Ын. Тот тоже замер, но не сразу повернулся. Лишь после паузы, осторожно и сдержанно. — Что? Су Хо смотрел на него долго. Лицо его было серьёзным, без улыбки, а в глазах таилась тень чего-то слишком личного. — Когда я лежал в коме… я слышал, как ты говоришь. Ши Ын остановился. Не резко, но словно что-то внутри скрежетнуло. Он не обернулся, просто замер на секунду, затем медленно повернул голову. Его лицо было непроницаемым. — Ты бредил. Такое бывает. Врачи это объясняют. — Это было слишком ясно, — Су Хо смотрел прямо, слишком серьёзно для самого себя. — Ты говорил обо всём подряд. Иногда очень спокойно. Иногда странно. Даже страшно. Ши Ын сжал губы. Руки остались в карманах, но плечи напряжённо поднялись, едва заметно, Су Хо это увидел. — Что именно ты слышал? — Не всё, — признался Су Хо. — Не фразы, их я помню смутно. Скорее, ощущения. В какие-то дни ты звучал как человек, который боится потерять кого-то. В другие – как тот, кто уже потерял. Но было ещё кое-что. Что же это было?.. Повисла длинная пауза. Ши Ын повернулся к нему полностью. Он выглядел спокойным, слишком спокойным. — Что? Су Хо покачал головой, не отрывая взгляда. — Бывало, ты говорил про людей. Про тех, кто причинил тебе или мне боль. И твой голос тогда менялся. Становился каким-то… холодным, не твоим. Ты говорил, что они «должны были замолчать». Что некоторые «не заслуживали». Иногда – «никто не узнает». Ши Ын не моргнул. Только взгляд стал чуть темнее. — Я не помню этого. — сказал он глухо. — Честно говоря, я тоже не уверен. Они стояли под дождём, который уже не казался безобидным. Ши Ын отвёл взгляд. — Возможно, иногда я действительно злился на тех, кто причастен к тому, что ты оказался в коме. Люди говорят странные вещи, когда никто не слушает. — Я не сужу тебя, — быстро сказал Су Хо. — Просто это было не похоже на тебя. Не на того, кого я знал. — А может, ты просто помнишь всё не так, как было на самом деле. — ответил Ши Ын, почти не двигая губами. — Может, — Су Хо снова приблизился, теперь почти вплотную. — Но я точно помню, что ты говорил со мной. Тогда это было, пожалуй, единственным, что заставляло меня жить. Ши Ын поднял глаза. Лицо его оставалось спокойным, но внутри, будто под кожей, дёрнулся нерв. — Зачем ты мне это говоришь? — Потому что ты избегал этой темы с тех пор, как я очнулся. А я не могу забыть. Даже если ты хочешь, чтобы я притворился, будто ничего не было. Ши Ын опустил взгляд. — Су Хо… — начал он. — Это не имело значения… — Тогда, — добавил он. — Сейчас имеет. Поэтому я и молчал. Ши Ын, видимо, хотел поскорее закончить эту тему. Она не имела никакого смысла. Су Хо мог "слышать" в коме что угодно – это могли быть его собственные сны, мысли, страхи. Его слова о том, что Ши Ын говорил ему, были лишь смутной теорией. Су Хо коснулся рукава пальто Ши Ына, чтобы тот остановился. — Ши Ын. Тот склонил голову, словно ждал. — Помнишь, как я учил тебя… — Су Хо задумался, вспоминая, и заговорил: — «Не пытайся драться. Ни к чему». Не делать лишних шагов и избегать этого всего. Ши Ын не ответил сразу. Он стоял неподвижно, лишь дыхание слегка выбивалось из ритма. — Я думал, ты хотел… — продолжил Су Хо мягко, опасаясь за каждое слово. — Думал, что ты хотел быть другим. Что тебе важно было научиться обходиться без силы. Но что ты сделал после того, как я впал в кому? Ши Ын-а, я бы никогда этого не попросил. — И я не хочу вспоминать об этом. — едва слышно сказал Ши Ын. — Тогда объясни мне кое-что. Ты говорил в коме… — голос Су Хо дрогнул, хотя он старался оставаться спокойным. — Ты говорил слова, которые не звучали так, как тот Ши Ын, которого я знаю. — Я… — Ши Ын открыл рот, но потом закрыл, и снова повисла пауза. — Я не помню, чтобы говорил тебе это. Правда, Су Хо. — И я верю тебе, правда, верю настолько, что даже если в моей голове будет тысячи воспоминаний, я поверю тебе, а не им. — Ты не можешь… — Ши Ын снова попытался оборвать, но слова срывались. — К чему ты вообще клонишь? — Ни к чему. Я просто думаю, что был не в порядке и чувствую некую вину. Но это в прошлом, ты сам так говорил, — Су Хо резко сделал паузу. Его телефон внезапно начал звенеть. Он поднял его, посмотрел в экран, но не ответил. — По работе звонят. — Кан И Джун? — Да. Но это не имеет значения, я разберусь с этим потом. Ты хочешь поговорить об этом? Ши Ын опустил взгляд на мокрый асфальт. — Почему тебе так важно… — сказав последнее, он сделал паузу. — В состоянии комы, особенно после черепно-мозговой травмы, у пациентов могут наблюдаться когнитивно-моторная диссоциация, когда мозг продолжает воспринимать информацию, но пациент не может её осознавать и, соответственно, не может выразить. После выхода из комы, или даже во время частичного выхода, могут возникать воспоминания, которые могут быть искажены, частично или полностью выдуманы, что и является проявлением ложных воспоминаний. Су Хо замер на мгновение. Его глаза встретились с глазами Ши Ына, и он вдруг впервые за долгое время привычно улыбнулся. — Ха-ха, Ши Ын-а, ты наконец-то разговорился! Это твой рекорд по количеству слов, поздравляю! Но, Ши Ын-а, — Су Хо снова казалось был слишком близко. Он не отрывал взгляда от чужих глаз. — Я думаю об этом, потому что не могу допустить, чтобы ты упал. Не могу позволить, чтобы ты исчез, потому что я сам слишком боюсь потерять тебя. Су Хо отвернулся, будто всё уже было сказано, но тут Ши Ын резко остановился и заговорил. — А если я скажу, что тоже слышал кое-что? — его голос прозвучал резко, почти отрывисто. Су Хо обернулся. — Что? Ши Ын посмотрел прямо в глаза. Тихо, ровно, как всегда, когда собирался сказать то, что лучше бы не говорить. — Что ты делаешь по ночам, Су Хо? Су Хо чуть растерялся. Это было видно мимолётно, почти незаметно. Но Ши Ын заметил всё. — Я… ты о чём? — О ноже в твоей куртке, — сказал Ши Ын, не отводя взгляда. — О том, что ты «гуляешь» в три ночи, хотя раньше спал крепче всех на свете. О том, что ты первым смеялся, когда я говорил про запах гнили в коридоре. Ты даже не хотел верить. — Ты… — Су Хо открыл рот, но слов не было. — А потом резко решил заняться расследованием, — продолжил Ши Ын. — Ты что-то скрываешь от меня. Не правда ли? Су Хо молчал. — Я бы никогда не… — Иногда ты становишься другим, — оборвал его Ши Ын. — Словно кто-то подменяет тебя. Су Хо напрягся, словно от удара, но оправдываться не стал. — Тогда скажи мне, — в голосе Ши Ына прорезался ледяной осколок. — Зачем тебе нож? Почему так легко бросаешь: "Ты говорил странные вещи в палате", когда сам каждую ночь растворяешься в темноте, покидая квартиру? Это ведь не потому что ночью тебя вызывает Кан И Джун? Су Хо опустил взгляд, и в тишине его голос прозвучал приглушенно: — Потому что я… сам не уверен, что со мной всё в порядке. Ши Ын замер, будто пораженный молнией. Су Хо продолжил: — Иногда я просыпаюсь и не понимаю, как очутился в другой комнате. Иногда на ботинках грязь, хотя я никуда не выходил. Я не лгу тебе, Ши Ын. Но порой и сам себе не верю. Вот почему я расследую это. Мне необходимо знать, что происходит. Ши Ын долго смотрел на него, не отрываясь. Лицо – непроницаемая маска, но взгляд – острый, как бритва, проникающий в самую суть. — Тогда не смотри на меня, как будто только во мне что-то не так, — сказал он. — И не держи от меня ничего в тайне. Су Хо медленно кивнул, снова улыбнулся. — Хорошо. Тогда мы оба будем честны друг с другом. Никаких секретов. Идёт? *** Вечер вторника окутывал Йонсан густой пеленой. Слишком много голосов. Из-за угла то и дело выскальзывали прохожие: клерк в строгом костюме, судорожно сжимающий стаканчик с кофе; мать, прижимающая к себе плачущего ребёнка; юнец в капюшоне, неотрывно смотрящий в экран телефона, с застывшим, немигающим взглядом. Все они спешили, словно спасаясь бегством от чего-то непостижимого. От самих себя? От пронизывающего холода? От давящей атмосферы города? От невысказанного страха, витающего в воздухе? Женщина, ожидая зелёного света, нервно теребила край своего шарфа. Рядом парень, словно приклеенный к экрану, смотрел неподвижно. Ши Ын прошёл мимо, не замедляя шаг, не оглядываясь. Он не видел лиц, но кожей ощущал всеобщее напряжение. Сегодня Йонсан пах не только дождём. В воздухе отчётливо чувствовался запах беспокойства, пропитавший все районы Сеула. Влажный асфальт под ногами казался вспотевшим от страха. Мимо проплыло такси, из открытого окна которого доносился голос диктора, сообщавшего о росте самоубийств среди молодёжи. «…психологи рекомендуют…» – слова утонули в раздражённом гудке клаксона. У стены обветшалого книжного магазина стоял бездомный, держа в руках табличку: «Не я сошёл с ума. Это вы разучились замечать». Ши Ын на мгновение остановился. Нелепость ситуации – аккуратно напечатанный бредовый текст на фоне нищеты – поразила его. Он поспешно отвёл взгляд. В конце концов в этом мире много чудиков. Вдалеке, между серыми громадами домов, маячил фасад клиники. CSU-MindClinic. Мягкий, молочный свет лился из окон, а на стеклянной двери виднелась надпись: «Найдите тишину внутри. Остальное – ложь». Расположение клиники казалось намеренно отчуждённым. Ни следов граффити, ни облупившейся краски, ни намёка на клумбы – лишь ровные, бездушные стены, напоминающие вход в подземный бункер. Он пересёк дорогу в полном одиночестве. Пешеходный переход был пуст, несмотря на гудящий вокруг город. Когда он подошёл к двери, стекло отразило его лицо, искажённое каплями дождя. Внезапно его пронзила мысль о том, что в последнее время он перестал узнавать себя в зеркале. Внутри клиники царила стерильная атмосфера, наполненная приглушённым запахом антисептика и холодом пустого ресепшена. Женщина в белом халате показалась ему слишком молодой и неестественно улыбчивой. – Добрый вечер. Доктор Чо Сан У вас уже ждёт. Вторая дверь направо. Её голос звучал ровно и гладко, словно записанный на плёнку. Ши Ын прошёл мимо, не выказав ни единой эмоции. Белые стены коридора давили своей безликостью. Где-то за дверью слышался тихий, неуместный смех. Перед второй дверью он остановился. На табличке было выгравировано: "Dr. Cho San Woo, Cognitive Reconstructive Practice." А под ней, на стекле – фраза на английском: "Undo yourself to know yourself." Он коснулся металлической ручки. Она была неожиданно тёплой. Ён Ши Ын больше всего на свете ненавидел подобные места. Ши Ын сел напротив врача. Тусклый свет стирал детали, но фигуру психотерапевта он видел отчётливо. Доктор Чо был одет в тёмный, почти графитовый костюм. Чёткие скулы, холодные глаза, лишённые всякого тепла и сочувствия. Вежливость исходила от него ровным, бесчувственным потоком. Он слегка кивнул, не улыбаясь: – Здравствуйте, господин Ён. Проходите, садитесь. Голос был мягким, ровным, без малейшего намёка на эмоции. Доктор положил на стол блокнот, откинул колпачок ручки и расправил лист бумаги. – Мы начнём с простого: расскажите, что привело вас сюда. Ши Ын посмотрел на него. Нам Хён Сок подробно инструктировал его, что говорить, но Ши Ын всё равно чувствовал себя неловко, сидя напротив незнакомого человека. – Я хочу разобраться с собой. И меня беспокоит тишина. Взгляд доктора Чо оставался непоколебимым. – Тишина внутри или тишина вокруг? – Внутри. – ответил Ши Ын. И молчание наполнило кабинет. Доктор спокойно сделал пометку в блокноте. – Хорошо. Когнитивно-реконструктивная практика – это метод, помогающий разобраться с иррациональными мыслями, убеждениями, повторяющимися «мгновенными мыслями». Мы ищем их, ставим под сомнение и заменяем более рациональными. Практика включает использование сократовского вопрошания, ведение дневников, "символдраму"… – Типичная CBT-методика? – перебил Ши Ын, давая понять, что всё ещё слушает. Доктор едва заметно улыбнулся. – Частично да, но есть тонкая разница. Мы не ограничиваемся сменой мыслей. Мы воссоздаём реальность, перестраиваем самоощущение. Такие упражнения чаще применяют при посттравматических расстройствах и глубоком когнитивном анализе. Он взял ручку. – Вы будете вести дневник, записывать автоматические мысли, выделять когнитивные искажения, например – черно-белое мышление, катастрофизация, персонализация – и работать над ними, воссоздавая "более сбалансированные убеждения". Ещё встречается управляемое воображение – визуализация альтернативной реальности. Всё в четыре этапа: выявление – сомнение – замена – закрепление. Ши Ын кивнул, но на губах его промелькнула едва заметная усмешка, которую Чо Сан У не заметил. Доктор Чо оторвал взгляд от блокнота. Он медленно положил ручку на стол и сложил ладони в замок. – Теперь, когда вы знаете о моей методике, перейдём к вам. Вы сказали, что вас беспокоит внутренняя тишина и что вы хотите разобраться с собой. Последнее интересует меня больше всего. Но чтобы начать, мне нужно больше информации. Что именно побудило вас прийти? Ши Ын посмотрел на него, чувствуя мимолётное раздражение, но успешно скрывая его под маской холодного спокойствия. Нам Хён Сок объяснил, как себя вести и что говорить, но Ши Ын чувствовал, что план начинает рушиться. Ему казалось, что с доктором Чо всё будет не так просто, как он предполагал, и он решил изменить правила игры, предложенные Нам Хён Соком. Придумать себе новую историю для работы с доктором Чо. Врач за столом был спокоен, как вода в чаше. Всё в нём – осанка, тембр голоса, сдержанная мимика – говорило об этом. – Внутри меня – тишина, – сказал Ши Ын после долгой паузы, тщательно подбирая слова. – Я не злюсь, не радуюсь, не переживаю. – Сколько это длится? – Я не могу сказать точно. – И это стало проблемой только сейчас? – Нет, – ответил Ши Ын. – Это стало опасным только сейчас. Доктор выпрямился. – Почему? – Я думаю о насилии чаще, чем раньше. – И вы пришли, потому что…? Ши Ын не отводил взгляда. – Потому что я не хочу стать тем, кто однажды решит, что это нормально. Доктор Чо не задавал следующий вопрос сразу. Он откинулся в кресле и положил ладонь на блокнот. – Чувство потери контроля вам знакомо? – наконец спросил он. – У меня нет потери контроля, – ответил Ши Ын. – Меня пугает не срыв, а холод. Тишина перед ним. Доктор кивнул. Ни удивления, ни тревоги. Только точная фиксация: пациент с навязчивыми агрессивными схемами, возможно, квази-социопатическая конструкция на фоне посттравмы. В его глазах Ши Ын был опасным, но сознательным. И, возможно, спасаемым. Во время пауз их разговора Ши Ын думал о другом. «Нам Хён Сок считает, что Чо Сан У может внушать людям мысль о самоубийстве. И, возможно, он действительно умеет находить трещину в человеке – и давить туда. У убитой Пак Ха Джин трещина была. Она уже разрушалась. Осталось только подтолкнуть. Но если внушение работает на тех, кто хочет разрушить себя… Тогда что он скажет тому, кто хочет разрушить других?» Ши Ын едва уловимо усмехнулся. Его лицо осталось безмятежным и даже чуть уставшим, как у человека, который слишком долго не спал. – Есть одна фраза, – сказал он. – Которую я не могу выбросить из головы. – Сформулируйте её. – отозвался доктор. – «Я стану тем, что в других вызывает страх». – Вы хотите этим быть? – Я просто не вижу смысла быть чем-то меньшим. Доктор медленно выпрямился. Почерк в блокноте стал угловатым. – Мы будем работать над этим убеждением, – сказал он. – Наш разговор останется анонимным, можете не переживать. Ваше убеждение можно назвать "корневым". Оно лежит в основе ваших реакций, мыслей и импульсов. И оно может быть не вашим. Оно может быть чужим голосом. – А если оно самое честное, что во мне есть? – спокойно спросил Ши Ын. – Тогда мы не будем его убирать. Мы будем пересматривать, учиться использовать иначе. Доктор протянул лист. На нём было задание: Ситуация – Мысль – Эмоция – Реакция – Альтернатива – Назовите ситуацию, в которой вы почувствовали угрозу контролю. Затем назовите мысль, которая возникла первой. Опишите эмоцию и что вы сделали или хотели сделать. Потом попробуем найти альтернативу, даже если она вам кажется слабой. Ши Ын взял лист. «Он думает, что лечит меня. Но на самом деле показывает, как он работает. Всё, что нужно Нам Хён Соку. Всё, что можно собрать.» Потому что если Чо Сан У действительно способен внушать мысль о смерти и связан с массовыми самоубийствами… Что он будет внушать человеку, который пришёл не лечиться, а расследовать? Доктор, казалось, читал мысли, но не догадывался, что пациент перед ним читает в ответ. – Вы готовы попробовать? – спросил он. – Я пришёл, чтобы разобраться с собой. – Это уже попытка. «А для меня – способ узнать вас лучше, доктор Чо». – Один из способов работы с импульсами – погружение. Иногда называем это когнитивной репетицией. Вы видите ситуацию до того, как она произойдёт, и учитесь не реагировать. Он сел напротив Ши Ына и кивнул. – Хотите попробовать? – Это займёт много времени? – спросил Ши Ын. – Пару минут. Достаточно, чтобы хоть что-то понять. И, естественно, недостаточно, чтобы изменить вас. Ши Ын кивнул. Доктор включил тихий белый шум – фонтан, пение птиц, лёгкий ритм дыхания. Не музыка, а скорее пульсация в голове. – Сядьте удобно. Спина прямая, глаза прикрыты, руки на коленях. Он говорил размеренно, ритмично. Как будто обращался не к человеку, а к чему-то внутри него. – Представьте, что вы находитесь в тёмной комнате. Вокруг нет ни стен, ни потолка. Только ровный пол под ногами. Ваше тело спокойно. Сердце ровное. Ничто не мешает вам быть здесь. Ши Ын закрыл глаза. Он не входил в транс, он лишь слушал. «Он использует пространственные образы. Не направляет, но настраивает». – Теперь перед вами дверь. Она нейтральна. Никакого цвета, никаких символов. Просто дверь. Вы чувствуете, что за ней – ситуация. Конфликт, реакция. Ваш обычный маршрут. Доктор на мгновение замолчал. Потом сказал: – Вы можете открыть дверь и просто смотреть, не входить, только смотреть. «Он использует метод визуального отстранения. Не изменяет реакцию, замедляет выбор. Даёт иллюзию контроля». Голос Чо стал тише: – Что вы видите за дверью? Пауза. – Ничего конкретного. Только силуэт. – Это вы? Или кто-то другой? — Не знаю. Доктор, сдержанно кивнув, произнес: — Скажите ему: «Я вижу тебя. Но не войду». — Зачем? — Чтобы он понял: его присутствие – не имеет значения для вас. Легкая тень улыбки коснулась лица Ши Ына, дрогнув у самого уголка губ. — Он не услышит. — Повторите. Пусть слова станут барьером между вами. Тишина повисла в комнате, густая и тягучая. Потом прозвучал голос: — Он и так знает, что я войду. Это лишь вопрос времени. — Тогда не входите хотя бы сейчас. Просто захлопните дверь перед его лицом. Дыхание вновь выровнялось, став почти неслышным. Безмолвие. Доктор выждал, давая возможность внутреннему шторму утихнуть, и тихо произнес: — Откройте глаза, когда почувствуете, что готовы. Ши Ын открыл глаза почти мгновенно. Напряжения в лице не было, но в глубине зрачков плясал отблеск замерзшего озера. Доктор чуть склонил голову, наблюдая за переменами: — Что вы чувствуете сейчас? — Все то же самое. Только теперь я знаю, что у меня есть выбор – я могу не входить. Доктор молча занес фразу в блокнот. «Формально – ничего примечательного. Но при повторении на каждом сеансе происходит перенос. Построение альтернативной реальности. Работает, если человек боится самого себя. Но если страх отсутствует, он может использовать это, чтобы укрепить иную, возможно, более опасную позицию». «И что тогда делает он, когда его пациенты заглядывают внутрь и видят там смерть? Предлагает ли им альтернативу, спасительный мост через пропасть? Или лишь приоткрывает дверь, оставляя их наедине с бездной, даруя иллюзию выбора?» Спустя какое-то время Ши Ын почувствовал, как мерно клонит в сон, и доктор Чо выключил генератор белого шума. Лёгкая вибрация в ушах растаяла, словно кто-то убрал невидимую руку с затылка, освобождая от чего-то неприятного. Комната вновь погрузилась в стерильный свет, высвечивая каждый угол. Он бросил взгляд на часы. — Нам пора заканчивать. Первые сеансы всегда коротки. Лучше не досказать, чем перегрузить впечатлениями. Ши Ын молча кивнул. Ни благодарности, ни натянутого «спасибо». Лишь ровное: — Конечно. Доктор снова открыл блокнот, черкнул что-то короткими штрихами. — Вам удалось удержаться в моменте. Не у всех получается сразу войти в визуализацию. Обычно те, кто склонен к рационализации, с трудом поддаются управлению. Их разум постоянно пытается объяснить процесс, а не прожить его. — Вы и правда верите, что мысли можно заменить? — спросил Ши Ын. В голосе не сквозил скепсис, а скорее – отстранённое любопытство. Настолько выверенное, что его легко можно было принять за искренность. Именно таким он и хотел казаться. Доктор откинулся в кресле. — Я не заменяю. Я предлагаю альтернативу. Как если бы вы рассматривали своё отражение под другим углом. Иногда этого достаточно, чтобы захотеть остаться. — А иногда – нет. – спокойно заметил Ши Ын. — Да. Поэтому терапия – не спасение. Это окно. Человек сам решает: прыгать или нет. Окно. Слово повисло в воздухе. Ши Ын машинально отметил его. Он любил коллекционировать чужие метафоры. Особенно те, что рождались будто случайно. «Нам Хён Сок считает, что кто-то вроде доктора Чо мог подтолкнуть Пак Ха Джин и остальных к смерти. Его терапия с первого же сеанса вызывает подозрения. Он даже не дрогнул. Ни от слов о контроле, ни от упоминания насилия. Смотрел с интересом, без тревоги. Словно это – просто рабочий материал, а не сигнал SOS. Я мог бы признаться в убийстве – и он, наверное, спросил бы: «Что вы почувствовали после этого?» Он хранит чужие тайны. И свои тоже. Конфиденциальность как кодекс чести – или как удобное прикрытие? Это профессионализм? Или…» Доктор протянул тонкий, прозрачный файл. — Повторю ваши задания. Первое: зафиксировать одну ситуацию, в которой вы почувствовали сдвиг. Желание действовать так, как обычно себе не позволяете. Подробно. Эмоции, мысли, реакции. Обсудим это на следующем приёме. Ши Ын взял лист. — И второе? — Подумайте, как бы вы описали свою «основную установку». Как пароль, который открывает все остальные двери. Он поднялся. Ши Ын последовал за ним. — Вы предпочитаете держать дистанцию, – заметил доктор. – Я даже начал сомневаться в вашей откровенности. На прощание они не обменялись рукопожатием. В коридоре клиники свет показался обжигающе ярким. Пусто. Ресепшн без единой души. Ши Ын вышел на улицу. Устроился под козырьком тёмной аптеки-кафе напротив. Развернул файл, но не стал читать – просто держал его в руках. Ветер нервно трепал край листа. Он набрал номер Нам Хён Сока. — Алло? – Голос на том конце звучал бодро, словно человек наслаждался отдыхом, а не работал сутками напролёт. – Это ты, Ши Ын-а! Закончил беседу с нашим загадочным врачевателем душ? — Да, – спокойно ответил Ши Ын. – Только вышел. — Отлично, тогда не разбегайся. Я как раз освободился, могу подскочить за тобой, если не против. Заодно и кофе возьмём. — Не против. — Чудесно. Скидывай локацию, буду минут через десять. Ши Ын отправил координаты. Положил телефон в карман, но не двинулся с места. Ему казалось, что от слишком долгого социального взаимодействия с психиатром его накрыла волна изматывающей усталости. Через семь минут у тротуара затормозила машина. За рулём – Нам Хён Сок, в чёрной футболке, с лёгкой полуулыбкой, игравшей на губах. Ши Ын сел. Тот протянул ему латте с карамелью. — Ну? И как он тебе? — Спокойный, методичный, сразу переходит к делу, чётко объясняет методы своего лечения перед тем, как к ним приступить. — Когда я изучал профиль доктора Чо, я заодно прошерстил и его методику. Она идеально подходит тем, кто сам не убивает, но вполне мог бы подробно рассказать, как это сделать правильно. Ши Ын едва заметно повернул голову. — Он бы не стал рассказывать. Но показал бы, как думать так, чтобы этого захотелось пациенту. Инспектор Нам усмехнулся. — Да, его методы и правда напоминают мне об одном ублюдке из Кёнгидо. Они выехали на пустую трассу. Нам Хён Сок потянулся к бардачку, достал пачку жвачки. Предложил жестом. Ши Ын отказался. — Слушай, кстати. Я ведь тебе готовил легенду, помнишь? – проговорил он, с тем лёгким прищуром, за которым обычно прятал усталость. Ши Ын кивнул. — Ты должен был рассказать доктору Чо, что твой младший брат впал в депрессию после гибели родителей. И что ты боишься, что у тебя развивается тот же синдром. Что тебе стали сниться кошмары, ты боишься засыпать, начал думать о смерти. — Я не стал этого говорить. – спокойно произнёс Ши Ын. Инспектор Нам повернул голову, замер. Не с раздражением – с неподдельным интересом. Как игрок, увидевший, что кто-то нарушил правила, пошёл против инструкции. — Почему? — Придумал свою версию. — Прямо там, на месте? — Да. Хён Сок усмехнулся: — Так. И что ты выдал? Ши Ын повернулся к нему. Всё так же невозмутимо. — Сказал, что думаю о насилии без вины. — Серьёзно?.. — Да. — Он что – даже бровью не повёл? — Только спросил, что я чувствую. — И ты? — Ответил, что не чувствую ничего. — …Чёрт. Хён Сок почесал висок. — Вот за это я тебя и ценю, Ши Ын-а. Ты умеешь импровизировать на ходу. Он помолчал. Потом добавил: — А тебе не страшно – говорить такие вещи, зная, что он может всё это записать, где‑то сохранить? — Я хотел проверить это, но думаю, он бы не стал. Он из тех, кто хранит конфиденциальность даже в таких случаях. Нам фыркнул. — Вот это уже опасно, но интересно. Очень. — В следующий раз будет ещё одна сессия, – сказал Ши Ын. – Хотите, чтобы я продолжал? Нам кивнул. — Обязательно. Этот доктор Чо – тот ещё тип. Не говоря о его странных методах лечения, даже список его пациентов – строжайшая тайна. Психиатры по закону действительно не имеют права раскрывать информацию, но только если пациент не представляет явной угрозы себе или окружающим. Но, кажется, даже если пациенты доктора Чо представляют эту угрозу, он всё равно закрывает на это глаза. Машина свернула во двор, молчание сгустилось. Только дыхание улицы и тихая музыка нарушали тишину. Нам повернулся, серьёзно, впервые без защитной маски сарказма. — Если он действительно связан с самоубийствами, я его поймаю. Спасибо за помощь, Ши Ын-а. Ты и правда незаменимый помощник.