and yet you stayed

Дверь квартиры мягко щёлкнула, и прихожую окутала тишина. Ши Ын придержал дверь, пропуская Су Хо вперед. Тот, всё ещё немного пьяный, прошел вглубь, неловко стягивая куртку одним плечом, отбрасывая ее прочь. — Я… дома? — пробормотал он, обернувшись, словно сомневался в этом. — Очевидно, — отозвался Ши Ын, закрывая замок. — Прямо перед твоим носом — твои ботинки. Су Хо с трудом стянул один кроссовок, со вторым провозился дольше. И вдруг, неожиданно, уткнулся лбом в плечо Ши Ына, когда тот проходил мимо. От него пахло чужими сигаретами и едкой смесью дешевого мужского и женского парфюма, явно не его собственного. — Знаешь, — проговорил он, глядя в упор на Ши Ына. — В караоке один парень сказал, что я выгляжу так, будто люблю только себя. — Он ошибся. — бросил Ши Ын, не останавливаясь. Больше всего на свете ему хотелось принять душ и вернуться к учебе. — Думаешь, я не люблю себя? — Думаю, ты даже не знаешь, кто ты такой, чтобы любить или не любить. — Этот разговор явно не для моего нынешнего состояния, Ши Ын-а, пожалей. — проныл Су Хо. Ши Ын промолчал. Он просто поставил кроссовки ровно и направился вглубь квартиры. — Тебе точно пора в душ, — сказал он через плечо. — Можешь идти первым. — Сначала воды. А потом и в душ, — Су Хо прошел мимо, слегка задев Ши Ына плечом. — Спасибо, что пришел. Ши Ын кивнул. — Ты же звал. — Все равно. Спасибо. Они прошли в гостиную. Су Хо рухнул на диван, не разуваясь. Протянул руку к бутылке воды, но сил дотянуться не хватило. Ши Ын молча поставил ее рядом. — Ты странный, — пробормотал Су Хо, уже лежа.— Всегда все замечаешь, но почти ничего не говоришь. — И что? — Просто… иногда не понимаю, злишься ты, бесишься или тебе вообще все равно. — Я здесь. Значит, не все равно. Су Хо повернул голову, смотрел на него с дивана снизу вверх. — Скучал по тебе. — Ты говоришь это каждый раз, когда выпьешь. — И каждый раз говорю правду. Ши Ын отвел взгляд, но не ушел. — Прими душ. — Пойдем со мной? — Шутишь? Нет. — Почему? — Надоели твои шутки, Ан Су Хо. — А ты серьезный. Даже слишком. — У тебя температура? — Проверишь? — Отвали. Су Хо тихо засмеялся, медленно поднялся, на этот раз не шатаясь. Подошел ближе к Ши Ыну, поставил руку на стену рядом с его плечом. — Ты не представляешь, как ты выглядишь, когда злишься. — Я не злюсь. — Это хуже. Ты спокойный. А это значит, ты почти решил меня придушить. — Пока только мысленно. Су Хо усмехнулся, но не отступил. — Я серьезно. Ты странный, но… не знаю. Мне нормально, когда ты рядом. — Ты скажешь это утром? — Если не забуду. — Тогда иди в душ, пока не забыл. Су Хо отступил, развернулся, уходя. — Если не вернусь, знай, я утонул. — Я не буду спасать. — Ты всегда так жесток со мной, Ши Ын-а! Ши Ын остался в тишине. Вода в ванной зашумела. Он посмотрел на пустой диван и, чуть наклонив голову, сел. Потом устало провел рукой по лицу. Пока Су Хо был в душе, Ши Ын решил заняться уроками. Тетрадь была раскрыта на полях, где аккуратными линиями были записаны конспекты. Ши Ын подпер голову рукой, взгляд скользил по строчкам, но сосредоточиться не получалось. Он слышал, как где-то за стеной шумит вода, как гудит холодильник, как капает из крана в раковине – все сразу, и все приглушенно, словно через толстый слой ваты. Он перевернул страницу, посмотрел на нее и не заметил, как глаза закрылись сами собой. Неизвестно, сколько времени прошло. Но он проснулся от чего-то очень приятного и теплого. Пальцы, легкие, медленные, скользили по его волосам. Поглаживали или, может быть, просто касались. Без цели, но не без чувства. Он открыл глаза. Перед ним – лицо Су Хо, слишком близко. Горячее дыхание, чуть затуманенные глаза и мягкий, приглушенный голос. — Эй… проснись. Душ свободен. Иди уже, Ши Ын-а. Ши Ын не двинулся сразу, просто смотрел на него некоторое время в упор. Су Хо не отстранился. — Ты начал часто засыпать на ровном месте. — добавил он. — Просто глаза закрыл. — Ты же понял, о чем я. — Устал. — Угу. Видно. Чуть не упал, пока спал за своими любимыми конспектами. — Я бы не упал. — Конечно, конечно. Су Хо уселся на край стола, вытянул ноги, не собирался уходить так быстро и, казалось, наконец был почти полностью трезвым. — Знаешь, ты выглядишь нормально только когда спишь. — Что значит “нормально”? — Ну… без этой своей стены между тобой и миром. — У тебя тоже есть стена. — Может быть, — отозвался Су Хо. — Зато я умею говорить иногда. А ты – как выключенный телевизор. Вроде работает, а ничего не видно и не слышно. Ши Ын встал, потянулся. В последнее время философия Су Хо начала ему изрядно надоедать, особенно в такие моменты. Посмотрел на часы — почти три ночи. — Поздно. Спать пора. — У тебя же душ. — Да. И ты занял его сорок минут. — Это были очень качественные сорок минут, если что. Я даже… — он замолчал, потом вдруг снова посмотрел на Ши Ына. — …Ты правда уснул над конспектами? — А ты правда трогал меня за волосы и говорил ерунду, когда выпил? — Возможно. — Почему? — Не знаю. Просто… хорошо было. Ты рядом. Я не думал. — Стоит попробовать. — Что? — Думать. — Ага. Может, ты меня научишь? Ши Ын взял полотенце с дивана и направился в ванную. Не ответил, просто закрыл за собой дверь. Су Хо остался сидеть, глядя на место, где только что сидел Ши Ын. *** Дождь почти стих, осталась только мелкая изморось. Машина стояла у бордюра, фары проезжающих такси отражались в лужах короткими вспышками. Нам Хён Сок положил руки на руль, не спеша заводить двигатель. В салоне было тепло, пахло кофе из бумажного стаканчика и легким табаком, хотя сам он не курил. Из динамиков тихо лилась песня: Please, Please, Please, Let Me Get What I Want — The Smiths. Медленно, почти шепотом. Та музыка, которую не выбирают – она сама приходит, когда ты один. Он посмотрел в зеркало. Ши Ын уже поднялся по лестнице и исчез за стеклянной дверью караоке. Парень странный, но толковый. Такой не пропадет. Хотя, с другой стороны, именно такие и пропадают. Нам Хён Сок подумал, что, возможно, поработав вместе еще немного, и впрямь начнет воспринимать Ши Ына как своего младшего брата. Он уже потянулся к ключу зажигания, как заметил движение через лобовое стекло. Фары высветили припарковавшуюся машину через дорогу – черную, знакомую. Из нее вышел мужчина. Высокий, в сером пальто, стройная фигура, четкий профиль. Хён Сок прищурился. Привык замечать такие детали – не то чтобы хотел, просто профессия. Через пару секунд он уже знал: это Кан И Джун. Он едва заметно усмехнулся. — Что этот ублюдок забыл возле караоке? Решил попеть? Усмехнулся снова, уже громче. Повернул голову, будто не веря глазам. Кан И Джун неспешно закрыл дверь машины, бросил короткий взгляд на здание, словно выжидая, осмотрел периметр. Именно так он и работал, помнится – как хищник, не спеша, но с точностью. Никаких резких движений, только намерение, зашитое в спокойствие. Хён Сок устало вздохнул, выключил фары. Секунду смотрел на свои руки, будто принимал решение. Потом распахнул дверь и вышел. — А черт с ним, — сказал вслух. — Прогуляемся. Он захлопнул дверь, сунул руки в карманы и медленно пошел в сторону, где стоял Кан. Улица была полупустая. Где-то позади шумели голоса, пела музыка, но впереди все затихало. Он не знал, что именно скажет. Знал только одно: Кан И Джун никогда не появляется просто так. Улица осталась полупустой. Свет от фонарей разбивался о лужи, цветные блики от караоке мигали на влажном асфальте. Изнутри доносилась музыка, смех, крик, кто-то пел пьяную балладу слишком громко. Нам Хён Сок шел размеренно. В руке зажата зажигалка – не потому что курит, просто привычка. В другой пальцы глубоко в кармане. Возле ближайшего дерева стоял Кан И Джун. Спокойно, спина прямая, взгляд в сторону входа. Лицо без эмоций. Словно не ждал никого, но знал, что его заметят. Хён Сок подошел ближе, не спеша, остановился сбоку. Не прямо, не напротив, а на безопасной полу-диагонали. — А я думаю, почему такое предчувствие плохое сегодня. — Хён Сок-щи. — сухо поздоровался Кан, не глядя. — Кан И Джун-ним. — с ядовитой вежливостью отозвался тот. — Не ожидал вас здесь. — А я вас. В караоке петь решили? — Я не пою, — добавил Кан спокойно. — Не мой жанр. — Правда? А я подумал: раз возле караоке, наверное, здесь произошло массовое убийство. Ну, иначе как бы сюда пришел такой уважаемый человек? Или вы теперь по ночам патрулируете зоны веселья? Кан медленно повернул голову. Не обиделся, не напрягся. Просто посмотрел своим привычно холодным взглядом. — Привык следить за ситуацией. Особенно когда происходят вещи, о которых мне не докладывают. — Вещи? — Например, когда мой стажер оказывается в эпицентре шума, а рядом внезапно один из ваших. — Вы про Ши Ына? — Про Ан Су Хо. Но Ши Ын тоже интересен. Пауза. Хён Сок усмехнулся. — Вы всегда так? Всех считаете предметом “информации”? Или иногда все-таки воспринимаете людей как людей? — Смотря кто передо мной. — Ну да. Информаторов вы ведь не воспринимаете вообще. Только как строки в рапортах. Поэтому работаете спустя рукава, но заслуги все равно получаете. Кан выдержал паузу, все еще был пугающе спокойным, словно его не волновали чужие слова. Хён Сок привык, но почему-то внутри было неприятно – Кан И Джун всегда держался, как стена. Задеть его было практически невозможно. — Вы все еще помните тот случай, Хён Сок-щи? — Вы думаете, кто-нибудь может забыть, как вы умыли руки и отдали пацана под каток, чтобы “не мешать людям сверху”? Кан смотрел спокойно. — Это было давно. — А значит, уже можно вычеркивать? Я могу перечислить еще миллион случаев, когда вы поступали несправедливо по отношению к людям. — Значит, все мы делаем выборы и живем с ними. Вы тоже не без греха, но отчего-то я вам это не припоминаю. Мимо прошли двое студентов, переговариваясь. Музыка в караоке перешла на рэп. Хён Сок выдохнул. Смотрел куда-то вверх, на окна, затем снова перевел взгляд на собеседника. — Я просто пытаюсь понять. Вы следите за Су Хо… потому что волнуетесь? Или потому что боитесь, что он вам больше не подчиняется? Этот мальчишка что-то знает, да? Какую-то вашу грязную тайну, как обычно. Кан не ответил сразу. — Он мой стажер. Я несу за него ответственность. — Забавно слышать от вас слово “ответственность”. — А вы все еще цепляетесь за старое. — А вы всё ещё притворяетесь, что это вас не касается. И до сих пор повторяете старые ошибки. Кан сделал едва заметный шаг навстречу, не угрожающий, просто сокращая дистанцию. — Вы что-то хотели сказать – говорите. Или просто решили снова уколоть меня своим "остроумием"? — Хотел узнать, не замёрзли ли вы, хён, — отозвался Хён Сок с привычной язвительностью. — Вокруг столько тепла, но вдруг одному вам стало холодно? Едва уловимая тень улыбки скользнула по губам Кан И Джуна. — Вы стали заботливым, — ответил он в тон. — Это вам не идёт. — А вы всё ещё не человек. Человеческие жизни для вас — как сорняк под ногами. — Думайте, как вам угодно, Хён Сок-щи. Молчание повисло в воздухе, нарушаемое лишь гулом улицы и слабым эхом музыки. — И всё же, — тихо добавил Хён Сок. — Что вы здесь делаете? — Наблюдаю. Я уже говорил. — Неужели? На вас это не похоже, обычно для этого вы посылаете своих людей. Или вы всё-таки волнуетесь за своего стажёра? — Я присматриваю за теми, кто ещё не осознал, в какую игру ввязался. — Вы всегда любили драматичные фразы и псевдофилософию. Надеюсь, ваш стажёр не перенял от вас эту склонность. — А вы всё так же непрофессионально эмоционален. — Спасибо. Значит, ещё жив. Кан И Джун встретил его взгляд. В этом взгляде не было ни тени напряжения, лишь что-то глубоко личное, невысказанное, связывающее их. Хён Сок кивнул. — Ладно. Я всё равно вам не верю. Но должен признать, я немного соскучился по этой вашей надменной физиономии. — Идите домой, Хён Сок. — Уже иду. — Удачи на допросе завтра. — А вы не забыли, что это был наш общий информатор? — Доброй ночи. — сказал Кан и, не оборачиваясь, двинулся прочь. Хён Сок смотрел ему вслед, и впервые за этот вечер не мог понять, что он чувствует – злость или тоску по тем временам, когда всё было проще. Когда они были просто следователями, а не игроками в какой-то чудовищной, чуждой игре. Он уже собирался вернуться в машину, когда экран телефона коротко вспыхнул. Новое сообщение от Чон Ын. Чон Ын: «Хён, прости, что беспокою так поздно, но нужно срочно приехать. Труп, дело рук психопата. И это касается тебя лично. Очень.» Следом пришёл адрес. Сердце забилось в бешеном ритме, словно метроном, выкрученный на предельную скорость. Касается его лично? Не раздумывая, он забрался в машину, с силой захлопнул дверцу, вставил ключ в замок зажигания. Впервые за весь день усталость и раздражение отступили, уступив место настоящей, леденящей душу тревоге. Пальцы легли на руль, и вдруг в зеркале заднего вида он заметил чью-то фигуру возле заднего стекла. Повернув голову, он, конечно же, увидел Кан И Джуна. Тот стоял невозмутимо, словно они были старыми друзьями, а не обменивались колкостями всего пару минут назад. Нам Хён Сок опустил стекло. — Что-то нужно, Кан И Джун-ним? Кан И Джун слегка склонил голову в учтивом поклоне. — Простите за беспокойство. У меня… непредвиденная ситуация. — Что такое? — Машина не заводится. Разбираться с этим времени нет, да и вызывать кого-то сейчас — потеря времени. — И? — Мне нужен транспорт. И, насколько я понимаю, вы направляетесь туда же. Хён Сок пристально посмотрел на него, глубоко вздохнул. — Садитесь в машину. Только не делайте вид, что это случайность. Не знаю, что у вас на уме, но я сделаю вид, что ничего не замечаю. — О чём вы? У меня действительно сломалась машина. Кан И Джун кивнул с вежливой благодарностью и открыл дверь. Он сел аккуратно, не торопясь, словно само воплощение спокойствия. Машина тронулась с места. Улица тянулась перед ними пустая, ночная, освещённая жёлтым светом фонарей, отражающимся в лужах. — Как давно вы узнали об этом трупе? — спросил Хён Сок, не поворачивая головы. — Не позже вас. Мои люди только что доложили. Личность убитого известна? Хён Сок крепче сжал руль. — Пока нет. Но говорят, это касается меня лично. Значит узнаем на месте. Кан И Джун кивнул. Окно слегка приоткрылось, впуская в салон поток холодного ночного воздуха. Несколько минут они ехали в тишине, нарушаемой лишь звуком мотора, стуком дождя и отдалённым гулом города. Затем Хён Сок включил радио. The Beatles – “Come Together”. Хён Сок усмехнулся. Он не ожидал, что Кан И Джун действительно обратится к нему за помощью после обмена колкостями всего пару минут назад. — Иронично, не находите? — спросил он, не выдержав гнетущего молчания. — В каком смысле? — Ну, вы и я. В одной машине. Едем к трупу, оставленному психопатом. С прошлым, которое никак не отпустит. А я, между прочим, пообещал себе игнорировать ваше существование, но, похоже, судьба распоряжается иначе. У нас даже стажёры связаны, забавно. — Вы верите в судьбу? — Только когда её невозможно игнорировать. Машина свернула на другую улицу. Свет фар мигал в лужах. Преступление где-то впереди. А в салоне пахло влагой, бензином и старой историей, которую никто не решался произнести вслух. В приемной теплице, где разыгралась трагедия, царила тишина, пропитанная спертым, удушливым воздухом, словно само место преступления затаило дыхание. Листья растений, влажные от испарений, поблескивали в тусклом свете, местами украшенные одинокими каплями росы. За пестрой оградительной лентой виднелись фигуры следователей, мерцали объективы камер, стояло оцепление. Влажный, землистый запах, обычно успокаивающий, здесь тонул в резком, металлическом амбре крови. Нам Хён Сок и Кан И Джун, обменявшись взглядами, остановились у входа, предъявили удостоверения. Офицер охраны кивнул, молча убрал ленту. Они вошли внутрь. — Сюда, — глухо произнес мужчина в синих перчатках, указывая путь. — Тело нашли здесь. Он подвел их к центру теплицы. Там, посреди буйства зелени, лежал мужчина лет сорока. Одежда его была неестественно аккуратной, глаза закрыты полоской черной ленты. Позади него опрокинулся металлический стул, а руки неестественно вывернуты за спиной, словно связанные. На стене, под самым потолком, запекшиеся капли крови образовали зловещий узор, а под ними, словно вызов, алела надпись, выведенная той же багряной краской: "Бинго, офицер Нам Хён Сок, твоя дедуктивная логика безупречна. Посмотрим, сможешь ли ты спасти больше жизней." Тишина вдруг стала давящей, оглушительной. Нам Хён Сок сделал шаг вперед и внезапно расхохотался. Взгляды коллег, полные недоумения и напряжения, устремились на него. Комментировать никто не решился – слишком велико было потрясение от увиденного, от зловещего упоминания имени одного из них. Нам, словно очнувшись, натянул перчатки и склонился над телом. — Кто жертва? — спокойно спросил Кан И Джун. — Юн Чон Мин, сорок два года. Чист перед законом, не женат, работал бухгалтером в частной компании. В пятницу ушел с работы в пять вечера. Примерно в это же время в теплице должна была быть установлена камера, но она "сломалась". — сказал один из сотрудников. — В пять вечера, значит… — пробормотал Кан, погруженный в свои мысли. Нам поднял взгляд. В его глазах бушевала буря – гнев, удивление и обжигающая, ледяная злость. — Камера у входа? — спросил он. — Да. Ее отключили в пять с небольшим. Включили снова после восьми. — Значит, смерть наступила между пятью и восемью. — Примерно в шесть, — подтвердил один из криминалистов. — Это подтверждается анализом температуры тела. Нам Хён Сок молча кивнул. Он подошел к небольшой письменной доске, на которой уже была набросана схема "9 кругов ада". — Кан И Джун-ним, — произнес он, не отрывая взгляда от доски. — Почерк убийцы немного изменился, хотя всё ещё очевидно, что это его рук дело. Больше нет ни намека на раскаяние, на искупление грехов. Кан И Джун вдруг одарил его холодной, пронизывающей улыбкой. — И там ваше имя. Думаю, эта жертва – лично для вас, Хён Сок-щи. Это хуже, чем все предыдущие. Нам Хён Сок резко обернулся и разразился громким, резким смехом, который эхом ударил по тишине теплицы. — Бинго, значит, это не просто шутка. Прямо как в кино, — криво усмехнулся он. — Имя – на потолке… Публичная игра со мной. — Не стоит удивляться, — вмешался криминалист. — Это цена вашей известности. Вы же по телевизору как орешки щелкаете дела, связанные с Йонсаном и не только. А это – шаг вперед. — Верно, — рассудительно заметил Кан. — И вы расследовали дело о собаках. Если убийца собак и психопат, убивающий людей, – одно и то же лицо, то у него не просто мотив. У него личная вендетта. И ваше имя знает вся страна, как и то, что именно вы ведете его дело. Нам Хён Сок посмотрел Кан И Джуну прямо в глаза. — Что думаете? — Думаю, теперь вы на шаг ближе к правде, чем я. И только вам под силу раскрыть это дело. Нам Хён Сок молча вздохнул. — Что ж… Он снова подошел к телу, вновь устремив взгляд на потолок. *** В ванной комнате, наполненной клубами пара, Ши Ын стоял под душем дольше обычного. Вода струилась по коже, но не приносила ни облегчения, ни ясности мыслям. В голове царила звенящая пустота. Он вышел, вытер волосы, накинул темную футболку и босиком ступил в коридор. Там стоял Су Хо. Одетый, собранный, в чистой рубашке, с сосредоточенным взглядом. От него исходил запах чего-то нового, незнакомого, не имеющий ничего общего с запахом караоке. Он стоял у выхода, словно собирался уйти, но что-то его задерживало. Ши Ын остановился и с легким напряжением спросил: — Куда? Су Хо обернулся. Его голос звучал мягко, почти сонно: — По делам. Ненадолго. Ши Ын не двинулся с места, пристально глядя ему в глаза. Су Хо заметил этот взгляд. Он слегка улыбнулся и замер на месте. — Ты так смотришь, Ши Ын-а… словно я в чем-то виноват. Ши Ын промолчал. Су Хо подошел ближе, остановившись в шаге от него, нарушая привычную дистанцию. — Я не скажу, куда именно. Но не потому, что не доверяю тебе, — он всё ещё тепло улыбался. — Дело в человеке, с которым я работаю. Сотрудничая с ним, я должен хранить некоторые тайны. Но, Ши Ын-а, мне самому очень сложно скрывать от тебя хоть что-то. Ши Ын слегка наклонил голову. В его глазах, спокойных, как стекло, читалась настороженность. Было видно, как внутри него что-то дрожит. Су Хо посмотрел ему в лицо, потом чуть сбоку, потом снова прямо в глаза. — Твои глаза, Ши Ын-а… они… Он замолчал, потом снова улыбнулся и добавил: — Знаешь, они такие, что я, наверное, мог бы сделать все, что угодно… лишь бы ты не смотрел так, словно тебя сейчас предают. Он сделал полушаг вперед, наклонился и положил ладонь на его плечо, словно касаясь впервые. И, не раздумывая ни секунды, поцеловал в висок. Быстро, нежно, как будто делал это каждый день. — Все нормально, — тихо произнес он. Отступил на шаг, обулся. И, прежде чем Ши Ын успел что-то сказать, добавил: — Я скоро вернусь. Не волнуйся. — … — Правда, не стоит. Он закрыл за собой дверь, оставив в воздухе лёгкое напряжение. Ши Ын остался стоять неподвижно, задержав дыхание на несколько секунд. Потом пошел на кухню, не включая свет, и присел у окна. Где-то за домами завыла сирена, на улице вновь шел дождь. А в голове пульсировала лишь одна мысль – теплое прикосновение к виску. В следующее мгновение он схватил телефон и пожалел о том, что посмотрел на экран только сейчас.