and yet you stayed

Свет в комнате был тусклым. После всего сказанного даже воздух словно изменился, стал напряжённым и тяжелым. Как перед грозой: небо еще безоблачно, но нутром чувствуешь – что-то неотвратимо надвигается. Ши Ын сидел на краю кровати в комнате Су Хо. Он редко сюда заходил. Но сегодня пришел, ощущая острую, почти физическую потребность быть здесь, после того, как Су Хо выложил ему все начистоту о своей работе. Он смотрел в пол, но видел не его. Он видел всё: слова, сказанные Су Хо; те, что остались невысказанными; и те, что, возможно, никогда больше не будут произнесены, но отпечатались в памяти Ши Ына четче всего. «Я боюсь себя. Но больше боюсь потерять тебя». Он сжал пальцы. Слишком медленно и грубо, чтобы это можно было назвать случайным жестом. Дверь ванной щелкнула, послышался приглушенный шлепок босых ног. В комнату вошел Су Хо, вытирая волосы полотенцем, одетый в черную футболку и спортивные штаны. Лицо свежее, кожа чуть влажная, но глаза… Глаза усталые. До боли. Он замер в дверях, увидел Ши Ына и, словно по инерции, натянул на лицо привычную улыбку. — Вау. Агент Ён. Следишь за мной даже дома? Признаться, я польщен. — Я подумал, что ты не хочешь оставаться один, — Ши Ын даже не поднял взгляда. — Слишком сложно было не услышать это. — Твоя компания всегда действует на меня лучше любого лекарства. Он опустился на стул, раскинувшись в своей обычной немного небрежной позе, словно отмахиваясь от тяжести последних часов. Но глаза всё равно выдавали его. Они искали покоя или хотя бы точку опоры. — Ну, — сказал он. — Скажи уже что-нибудь. Ты так долго молчишь, что у меня появляются подозрения, что ты собираешь на меня досье в уме. — Я уже составил. Су Хо рассмеялся. — Конечно. В файле «Су Хо — эмоционально нестабилен, но обнимается хорошо». Добавь туда: «умеет варить лапшу лучше всех в Корее». Ши Ын медленно поднялся и подошел ближе. — Ложись. — Что? — Ты выглядишь так, будто дерешься с миром без сна третью ночь подряд. — Дерусь с миром третью ночь подряд? Это звучит круто, — ответил Су Хо, но спорить не стал. Только уселся на кровать и посмотрел на Ши Ына снизу вверх. — Слушай, если ты сейчас уложишь меня, а потом уйдешь, я обижусь. Ши Ын ничего не ответил. Он подошел ближе, взял подушку, аккуратно встряхнул ее и положил под голову Су Хо. — Ложись. — А ты? — Я здесь. Су Хо улегся, сначала немного скованно, потом почти с облегченным выдохом. Ши Ын присел рядом, не ушел. Он не прикасался, не смотрел прямо, просто сидел. Су Хо закрыл глаза. — Ты же останешься? — Я же здесь. — Даже если со мной всё плохо? — Особенно если. Тишина. Только дыхание. Два разных ритма: один ровный, второй — немного сбивчивый. — Знаешь, — прошептал Су Хо, не открывая глаз. — Ты пугающе спокоен. С тобой всё становится тише. Даже внутри. Ши Ын не ответил, но повернул к нему голову. Долго смотрел и только тогда — впервые за долгое время — медленно поднял руку. Провел по волосам. Комната уже наполовину погрузилась в тень, но ни один из них не спал. Ши Ын всё еще был рядом, на краю кровати, словно не в постели, а на смотровом посту. — Эй, — наконец сказал Су Хо. — Ты что там, опять мрачный? — Нет. — Врешь, у тебя лицо «я уже семь раз убил в голове». Ши Ын перевел взгляд. — Ты всегда так подробно читаешь выражения? — Твое — легко. Оно всегда как будто кричит: «не лезь ко мне», и я каждый раз думаю: «лезь». Ши Ын промолчал. В глазах не было ни тени раздражения, ни согласия. Просто наблюдение. Су Хо вздохнул. Протянул руку и резко, без предупреждения, уверенно притянул Ши Ына к себе. Они оказались ближе, чем должны были. — Что ты… — начал Ши Ын. — Ложись нормально, а не как манекен. Холодный ты, конечно, как ледяной компресс, но теплый. Это парадокс. Ши Ын задержал дыхание, но не отстранился. Он позволил. Плечо касалось плеча, нос почти упирался в висок Су Хо. — Вот так, — сказал Су Хо довольно. — Человеческий контакт. Вау. — Ты странный. — Ты — ходячий айсберг. А я — что-то вроде чайника на максимуме. Баланс. Ши Ын не стал спорить. Он просто лежал. Су Хо тихо усмехнулся. — Если завтра вдруг наступит апокалипсис, я хочу, чтобы ты был рядом. Не потому что ты защитишь — а потому что с тобой даже конец света будет немым и без паники. Он чуть повернулся и притянул его еще ближе, обняв так, словно не собирался отпускать. Ши Ын не сказал ни слова, но и не попытался вырваться. — Слушай, — начал Су Хо. — Если ты сейчас снова уйдешь и сделаешь вид, будто тебе все равно на меня, я, наверное, устрою скандал. — Я не исчезну. — Ладно. Тогда спи. Я обещаю не приставать… минут десять. Ши Ын закрыл глаза. А Су Хо наконец выдохнул спокойно, словно только сейчас позволил себе расслабиться. *** Утро выдалось на удивление приятным. Свет, пробивающийся сквозь неплотно закрытую штору, рисовал на стене тонкие золотистые полосы. Тишина была удивительной, ровной и не напряженной. В квартире не тикали часы, не шумела вентиляция — словно весь дом замер, не желая будить тех, кто наконец-то спал по-настоящему спокойно. Ши Ын открыл глаза. Первое, что он почувствовал, была не привычная прохлада, а теплое прикосновение к талии. Чужая рука, вес чужого тела. Он медленно повернул голову. Су Хо. Волосы чуть растрепаны, одна щека припухшая от подушки. Он спал или притворялся, но уголок его губ подозрительно подрагивал. Ши Ын попытался аккуратно пошевелиться. Второй рукой нащупал телефон, разблокировал, посмотрел на время. 08:43 Он замер. Он проспал. Он, Ён Ши Ын, человек-расписание, человек, «приходящий на занятия за час до начала урока». Проспал. Он даже медленно моргнул, словно это какой-то сбой и экран сейчас перезагрузится. Су Хо наконец подал голос: — О, ты жив. Я уже начал думать, что ты перешел в режим гибернации. — Я… — …проспал? Теперь Су Хо открыл глаза. — Поздравляю. Ты официально стал человеком. Ши Ын попытался встать, но рука Су Хо сжалась крепче, не пуская. — Не-не-не, — Су Хо подтянул его обратно. — Ты так просто не сбежишь. — У меня пары. — У тебя была бессонная неделя. Профессор справится без тебя. Или хочешь, я сам пойду на твои пары и буду умолять позволить тебе поспать хотя бы один день? Ши Ын посмотрел на него в упор. Никаких эмоций, только спокойствие. Су Хо не отводил взгляда. — Ты всё еще удивляешься, что рядом кто-то лежит? — Я удивляюсь, что проснулся позже, чем должен. — ответил Ши Ын. — Это шаг вперед. Скоро ты научишься и завтракать. А потом — смотреть кино на кровати, лежа рядом. С людьми. С одним конкретным, например, — он чуть придвинулся ближе. — Знаешь… ты во сне выглядишь так же серьезно. Мне даже снилось, что ты читал уголовный кодекс с выражением лица «я люблю только учиться». — Возможно, так и было. Су Хо хихикнул почти по-детски. — Лежи. Пары уже все. У тебя есть право на один день отдохнуть. К тому же сейчас временный дистант, так какая разница? Ши Ын не ответил, но и не ушел. Он остался. *** Прошел почти час. Ши Ын поднялся, вымыл лицо холодной водой, сменил футболку. На кухне он включил чайник, на автомате открыл ноутбук, вывел расписание, открыл вкладку с презентацией, которую должен был дочитать вчера. Всё как всегда, но немного не так. Внутри что-то сдвинулось. Как будто чуть изменился угол зрения, и привычное утро теперь напоминало тетрадь, в которую кто-то вписал чужую строчку. Су Хо появился минут через десять. Немного лохматый, в футболке, возможно, не своей, в одной из старых футболок Ши Ына, и с лицом, которое говорило: «я не раскаиваюсь ни в чем и очень горжусь этим». — Ого, ты уже работаешь? — зевнул он. — Я ставлю на то, что ты успел прочитать сводку дел и дважды подумать о моей профнепригодности. Ши Ын не обернулся. — Дважды об этом подумать будет недостаточно. — Это самое романтичное, что ты мне говорил. Он подошел ближе. Взял кружку, налил себе чай. — Слушай, — он сделал глоток. — А давай сегодня всё отменим? — Что? — Ну вот так. Мне все равно лень сегодня слушать лекции. Нам полагается день человеческого безделья. Ши Ын повернул голову и смотрел прямо. — Ты предлагаешь это уже во второй раз. — Вот именно. За всё время всего лишь второй раз, с ума сойти, совсем на меня не похоже. Поэтому мы заслужили этот день больше всех. Ши Ын задумался. Он редко отклонялся от графика. Даже когда болел, читал материалы. Но сейчас он смотрел на Су Хо, на то, как он улыбался. Как стоял босиком на кухне, будто это его личная территория. Как брови чуть приподнимались, когда он ждал ответа. Он не был поводом уйти от реальности. Он был реальностью, в которой хотелось задержаться. — Хорошо. — ответил Ши Ын спустя пару секунд молчания. — Что? — Один день. Су Хо расплылся в широкой, искренней улыбке. — Боже. Мы сделали это. Ён Ши Ын сказал «да» предложению. Тогда слушай: я выбираю фильм, ты — перекус, а потом, возможно, поиграем во что-нибудь, и я тебе покажу, как проигрывать с высоко поднятой головой. Ши Ын кивнул. — В случае проигрыша ты моешь посуду. — сказал он. — А в случае выигрыша? — Всё равно ты. Су Хо рассмеялся. — Справедливо. Обычно этим занимаешься ты, теперь пришла моя очередь. На удивление, день действительно выдался на редкость спокойным. Фильм шел уже сорок с лишним минут. Су Хо выбрал его наполовину случайно, наполовину намеренно. Ши Ын сидел рядом. Не на другой половине дивана, не на краю, а с тем минимальным, но неразрывным расстоянием. Чашки с недопитым чаем остывали на столике. Пакет с рисовыми чипсами был вскрыт. Су Хо ел больше всех, как всегда, и бросал на экран быстрые, комментирующие взгляды. — У главного героя взгляд «я знаю, кто убил всех, но никому не скажу». — У тебя такой же. — Шутишь, да? Ши Ын не ответил. Он смотрел в экран, но его пальцы чуть двинулись ближе и коснулись запястья Су Хо. Ненавязчиво, случайно. Но он не убрал руку. Су Хо бросил взгляд вниз. Потом перевел его на Ши Ына. Не улыбнулся, просто посмотрел и оставил ладонь рядом, тоже не убирая. — Мы, кажется, впервые за долгое время так сидим. И впервые за долгое время поговорили нормально, бог, наверное, всё-таки смиловался надо мной. Сидим наконец-то как люди. — А мы не люди, философ? — Ты — точно не всегда, — Су Хо поднес к губам очередной чипс, потом добавил: — Ты больше похож на знак препинания. Ставишь паузу везде, где появляется чувство. Ши Ын чуть повернул голову. — А ты тогда кто? — Реплика в скобках. Которая неожиданно становится главным смыслом всей сцены. — Самоуверенно. Кан И Джун заразил тебя этой склонностью к философским выходкам? — На самом деле, мне просто нравится, как ты на них реагируешь. Экран ноутбука залился светом, крупным планом – заплаканное лицо женщины. А фоном – легкомысленная, почти издевательская свадебная мелодия. Су Хо приподнял бровь: — Гениально. Рыдания под музыку, которой место на венчании. — Контраст. — Как у нас. Ши Ын промолчал. Затем потянулся к пульту, убавил звук. Его рука по-прежнему лежала рядом с рукой Су Хо, едва касаясь, словно робко примеряясь: можно ли взять? Можно. Су Хо подался вперед, меняя положение. Теперь его плечо касалось плеча Ши Ына. — Кажется, я могу привыкнуть к тебе в повседневной жизни. — Это угроза? — Это предложение. — У тебя скверные идеи. Нельзя пропускать учёбу постоянно. — А у тебя дурацкая привычка закрываться в себе, когда всё идет хорошо. Су Хо медленно опустил голову, устроив ее на коленях Ши Ына. — Тебе нормально? — пробормотал он. — Нормально. — искренне ответил Ши Ын. Впервые за весь фильм Ши Ын опустил руку и несмело провел пальцами по волосам. Экран ноутбука погас, словно сам собой. Казалось, они могли бы так пролежать весь день, всю ночь, целую вечность, если не нарушить эту хрупкую тишину. Но телефон завибрировал, разрывая идиллию. Ши Ын едва заметно приподнял голову, посмотрел на экран. Уведомление от Нам Хён Сока. Нам Хён Сок: «Зайди, как будет время. По “самоубийствам” новый поворот. Интересный.» Коротко, без единого смайлика. Значит, дело не терпит отлагательств. Су Хо почувствовал движение, приоткрыл глаза. — Что-то случилось? — Нам-сонбэ зовет. — Ага. Это тот его тон, который не оставляет выбора, да? — Да. Су Хо сел, неторопливо потянулся. Волосы растрепаны, в голосе – сонная хрипотца. — Ну вот, — вздохнул он, потирая шею. — Все идеальные дни заканчиваются на самом интересном. А мы только-только начали походить на нормальных людей. Ши Ын поднялся плавно, словно не желая выходить из состояния покоя. — Некоторые вещи заканчиваются слишком быстро. — тихо произнес он. Су Хо посмотрел на него, усмехнулся: — Говоришь, как герой нуарного фильма, который сейчас уйдет и не вернется. Давай без этого. — Я вернусь. — Хорошо. Только с едой. И желательно, без крови на рукавах. Ши Ын уже накидывал куртку, обернулся: — Кровь на рукавах? Пересмотрел кино? У меня нет крови на рукавах. — Ну, вообще-то, да. Ты слишком аккуратный. Если бы ты кого-то убивал, никто бы и не заметил. Ши Ын ничего не ответил, лишь бросил на него мимолетный укоризненный взгляд. Су Хо усмехнулся: — Шучу. Не убивай меня за это. Больше они не сказали друг другу ни слова. Ши Ын собрался и вышел, а Су Хо, кажется, снова провалился в сон. *** В кабинете Нам Хён Сока, как всегда, витал стойкий запах табака, хотя курение в здании было давно запрещено. Этот въевшийся аромат – словно отголосок прошлой жизни человека, который, возможно, и бросил, но так и не смог избавиться от этой привычки до конца. Ши Ын вошел без стука. Хён Сок сидел за столом, словно не покидал его всю ночь. Под глазами – синие тени, на рукавах рубашки – помятые складки, в руках – досье, которому, очевидно, было уделено слишком много внимания. — Ты быстро, — произнес он, не поднимая головы. — Садись. Сейчас будет интересно. Ши Ын молча опустился на стул, взгляд оставался невозмутимым. Нам Хён Сок закрыл досье и негромко постучал им по краю стола. — Помнишь Со Ён Сока? — Психотерапевт, о котором я спрашивал. — Умный, осторожный, почти безупречный. Я о нем хорошо отзывался не просто так. Когда-то он реально помог нам в одном деле, об этом я тебе уже рассказывал. Умеет вытягивать из людей то, что даже они сами не готовы озвучить. Без давления, без принуждения. Он харизматичен и пользуется популярностью у многих. Вот только есть одна проблема, — продолжил Нам. — Его пациенты начали умирать. Самоубийства. И да, узнать об этом было непросто. Потому что вся его база данных – под замком. Частная практика, пациенты по личным каналам. В основном студенты, родители, взрослые с хроническими заболеваниями… в общем, самые разные люди. — Как вы получили данные? Нам усмехнулся. — Трудно. Но есть одна вещь, в которой я хорош – я помню, у кого когда-то что-то было. Один бывший офицер работал в госпитале, в IT-отделе. Временно. Я знал, что он может сделать «косвенный» фильтр. — И? — Я знал, что по закону пробиться к базе пациентов частного психотерапевта – как стрелять в стену водой. А этот бывший офицер разбирался в фильтрации серверных логов. Я попросил его сделать перекрестную сверку: взять IP-адреса и логины пациентов, посещавших госпиталь с любыми поведенческими или психиатрическими жалобами, и посмотреть, не проходили ли эти же данные через систему бронирования частной практики Со Ён Сока. Сам доктор данные стер. Но система – нет. Метаданные остались, и мы нашли троих. Он открыл досье и протянул папку Ши Ыну. — Вот они, эти трое. Три «самоубийства» за последние два месяца. Разные районы, разные причины. Но у всех была консультация у Со Ён Сока. В течение недели до смерти. Ши Ын просматривал файлы быстро, но внимательно. Ким Ми Ран – студентка, институт дизайна. Выпала из окна. Хан До Ён – мужчина, 30 лет, корпоративный отдел. Повесился дома. Пак Со Ми – домохозяйка. Вскрыла вены в ванной. — Никаких общих психиатрических диагнозов. Все считались «стабилизированными», не было депрессий или даже апатии, — продолжал Хён Сок. — И вот что меня цепляет больше всего, Ши Ын-а… Он постучал пальцем по краю одной из страниц: — Когда мы говорили о самоубийстве одной из его пациенток при нем же, Со Ён Сок ни разу не упомянул, что лечил ее. Понимаю, что это может быть врачебная тайна, но меня это беспокоит. Если он с этим не связан, тогда зачем скрывает, что они приходили к нему незадолго до самоубийства? Ши Ын кивнул, он понимал. — Он чист, словно… обертка, — продолжал Нам Хён Сок. — Мне даже тяжело поверить в то, что такой человек, как он, может быть связан с чем-то подобным. Нам подался вперед: — Я не говорю, что он связан с этим на все сто процентов. Но он, возможно, что-то скрывает. Трое мертвых, и ни одного сигнала тревоги. Он либо очень глуп… чего быть не может… — …либо очень осторожен и что-то утаивает. — Ты это сказал, не я. Ши Ын закрыл досье. — Что вы хотите? — Я знаю, ты записан к Чо Сан У на прием. Через день, да? — Да. — Пока не отменяй. В ближайшем будущем я хочу узнать список всех пациентов Чо Сан У. А ты продолжай патруль в Йонсане, ладно? Надеюсь, это не слишком сильно отвлекает тебя от учебы… Но в любом случае за это ты теперь хотя бы получаешь деньги, и мне теперь не так стыдно занимать твое время. — Всё в порядке. Нам Хён Сок вытащил последнюю папку и положил ее на стол. Пальцы были уставшие. Жесты – неторопливые, с той точностью, какая бывает у человека, привыкшего к беспорядку, но всегда помнящего, где что лежит. — Итак, у всех троих история одна: без повода, без записок, без предварительных жалоб. Но была одна общая точка – Со Ён Сок. Ши Ын молчал. Он стоял, чуть наклонившись над столом, быстро изучая документы. — Они ведь не его постоянные пациенты. — наконец произнес он. Нам поднял глаза. — Что ты имеешь в виду? — У всех троих первая встреча с ним случилась не позднее, чем за неделю до самоубийства. До этого они никогда его не посещали. Это слишком короткий промежуток для того, чтобы «психика не выдержала», если ваша теория о связи психотерапии и самоубийств верна. — Значит? — Значит, либо то, что они посещали его за пару дней до самоубийства – всего лишь совпадение, либо он действительно хороший манипулятор. Но вам не кажется, что крайне тяжело убедить взрослого человека покончить с собой всего за один прием? Должно быть что-то еще… Нам присвистнул. — Ты сейчас это говоришь так, будто не в первый раз такое слышишь. Ши Ын откинулся на спинку стула. Перед ним – все то же досье: трое мертвых. — У них нет ни одной записки, — начал Нам. — Никакой паники за день до смерти. Никакой… готовности. Ши Ын кивнул, не отрывая взгляда от страниц. — Именно это и странно. В последнее время заканчивают жизнь самоубийством особенно жизнерадостные и открытые люди. — Думаешь, они… не планировали? — Думаю, они не понимали, что планируют. До самого конца. Нам Хён Сок нахмурился. — Ты намекаешь на что-то большее, чем обычное внушение? Ши Ын поднял взгляд. — Я уже говорил, что внушить взрослому человеку мысль о смерти за один прием крайне тяжело. Нам Хён Сок-ним, почему из всех следователей Сеула только вы считаете, что самоубийства и психотерапия связаны? Вы говорили про дело семилетней давности, но это лишь догадки. Возможно, за этим стоит что-то другое, потому что картинка с вашей теорией попросту не складывается. Нам Хён Сок заговорил не сразу. Он сидел напротив Ши Ына, сцепив пальцы так крепко, словно пытался удержать внутри бурю, зревшую там уже давно. — Ши Ын-а, ты не зря ищешь ответы, — начал он, голос его звучал приглушенно. — Не зря спрашиваешь, почему я так одержим этими самоубийствами. Ши Ын молча кивнул, не отрывая взгляда. Нам выдохнул с трудом: — Потому что я это уже видел. Семь лет назад. Тогда это случилось в Кёнгидо, я рассказывал тебе. Я только-только пришел в отдел по особо тяжким. Больше слушал, чем говорил. И вдруг — череда странных смертей. Молодые, здоровые, без намека на суицидальные наклонности. Прыгали с крыш, вскрывали вены. В разных районах Сеула, почти одновременно. Сначала, конечно, списали на статистику. Все твердили: “Ничего нового, стресс, учеба, давление, долги.” Но меня не покидало ощущение, что здесь что-то не так. Начал копать — и наткнулся. Несколько из них посещали одного психотерапевта. Частная практика, респектабельная на вид. Но как только я начал связываться с родственниками, собирать информацию, выстраивать цепочку — он исчез. — Исчез? — переспросил Ши Ын, чуть склонив голову. — Да. Врач. Просто растворился в воздухе. Перевёл кабинет, сменил имя, стёр сайт, оборвал все связи. Пустота. Ни жалоб, ни дел, ни даже шепота слухов. А меня — отстранили. С формулировкой “слишком навязчив”, “противозаконно добыл данные”. Дали перевод в другой отдел, а дело закрыли. Ши Ын слушал внимательно, не перебивая, впитывая каждое слово. — И вот теперь, — сказал Нам, подавшись вперед и упираясь локтями в стол. — Я вижу ту же картину. Самоубийства, не оставляющие следов. Люди, у которых не было видимых причин для отчаяния. Всё происходит тихо, без лишнего шума. И вдруг — снова клиника. Снова частная. Снова врач, о котором слишком много восторженных отзывов и слишком мало реальной информации. — Вы думаете, это тот же самый человек? — Сначала я был уверен, что он вернулся семь лет спустя, но теперь сомневаюсь. Может, это кто-то, кто подхватил его идею. Но я точно знаю, что это не простое совпадение. Понимаешь? Ши Ын ответил спокойно: — Потому вы проверяете Чо Сан У и Со Ён Сока. — Именно. У них обоих слишком безупречные практики. У обоих — нет жалоб от пациентов, но есть странные, трагические последствия. Он бросил на стол лист бумаги. — Я не верю в совпадения, когда три человека умирают в течение месяца после начала терапии у одного врача. Особенно если этот врач не оставляет после себя никаких клинических следов. — А если у него есть доступ к веществам? — тихо проговорил Ши Ын. Нам Хён Сок на мгновение замер, словно эта мысль впервые пришла ему в голову. — Ты имеешь в виду GHB, скополамин или золпидем? — Да. Они быстро выводятся из организма. Токсикологическая экспертиза может ничего не показать. Особенно если следователь не ищет убийство, а врач представляет это как “травяную таблетку”. Нам резко оперся руками о стол, лицо его стало жестким и решительным. — Тогда это убийство. — проговорил он, чеканя каждое слово. — Да. — подтвердил Ши Ын. В кабинете по-прежнему царил полумрак, лишь слабый свет пробивался сквозь плотные шторы. Нам Хён Сок допил давно остывший кофе. Ши Ын молча вернулся к своему столу, открыл блокнот и принялся что-то быстро записывать. Его почерк был аккуратным и четким, буквы выведены с твердым нажимом, словно он не писал, а вырезал их на бумаге. — Думаешь, мы сможем это доказать? — спросил Нам, наконец нарушая тишину, повисшую в комнате. — Пока нет, — спокойно ответил Ши Ын, не отрываясь от записей. — Но вы построили интересную теорию, до которой мало кто додумался бы. Впечатляет. Нам усмехнулся, в его взгляде мелькнула ирония. — Впечатляет? Ты говоришь так, словно пишешь отчёт, а не делаешь комплимент. Ши Ын чуть склонил голову набок, словно обдумывая его слова. В его голосе не было ни тепла, ни иронии, лишь констатация фактов. — Вы действительно умны, Нам Хён Сок-ним. Вы единственный, кто связал эти случаи воедино. И вы всегда идете дальше, когда остальные останавливаются. Хён Сок на мгновение замер, словно пораженный его словами. Потом выдохнул, не улыбаясь: — Ши Ын-а, ты и правда напоминаешь мне милого младшего брата. Только со мной ты говоришь так много! Это так льстит, правда. Ши Ын на секунду задержал на нем взгляд. Всё в его лице оставалось спокойным и невозмутимым, но в глазах на долю секунды промелькнул едва заметный интерес. — У вас сильная жажда справедливости, — сказал он, отводя взгляд. — Мне нравятся такие люди. — Жажда справедливости? Да, именно поэтому я здесь работаю. Осталось выйти на этого ублюдка-психотерапевта и убить его собственными руками во имя справедливости. Ши Ын закрыл блокнот, прервав его гневную тираду. — Тогда вам стоит быть осторожнее. Если этот человек продолжает дело психотерапевта, с которым вы столкнулись семь лет назад, то он не повторит его ошибок. Нам кивнул, принимая его слова к сведению. — И ты тоже будь осторожен. Он не похож на тех, кого можно остановить законом, у нас даже нет улик. Но я клянусь, на этот раз я не отступлю. — А если он ближе, чем кажется? — прозвучал тихий вопрос. — Тогда… я просто должен стать тем, кто его узнает. — ответил Нам, в его голосе звучала стальная решимость. Пауза повисла в воздухе, наполненном напряжением. Ши Ын поднялся со своего места. — Я схожу в архив. Хочу сверить кое-что по делу семилетней давности. — Уверен, что тебе что-то удастся там увидеть? — спросил Нам, скептически приподняв бровь. — Обычно получается. — ответил Ши Ын, его слова звучали уверенно, но без хвастовства. Нам хмыкнул, качая головой. — Всё-таки ты странный тип, Ши Ын-а. — Именно поэтому вы меня и взяли. И вышел из кабинета, оставив в воздухе еле слышный скрежет перелистываемых страниц, гудение старого монитора и растущее чувство, что охота началась по-настоящему, и ставки в этой игре гораздо выше, чем казалось на первый взгляд.