and yet you stayed

Сеул, район Мапо, полдень пропитан ленивым теплом. Дышалось легко, недавний дождь оставил лишь воспоминание о свежести, в воздухе чувствовалась едва уловимая прохлада. Су Хо брёл неспешно. Наушники – лишь декорация, музыка – фоновое мерное гудение, к которому он не прислушивался. Этот район он не любил. Не из-за того, что он плох, напротив, он был слишком… знаком. Каждый светофор, каждый поворот – словно фантомная боль старой раны, которая не ноет, но предательски зудит. Здесь, в Мапо, они с Ши Ыном делили школьную юность, когда мир казался другим, хотя времени утекло совсем немного. Он свернул за угол, мимо пестрой вереницы аптек и уютных семейных кафе, и вот – серое здание больницы, он лежал там во время комы. Ничего не изменилось. Даже запах: резкая смесь хлорки, приторного кофе из автомата и едких дешевых антисептиков. — О, Ан Су Хо-си? – окликнул его кто-то из-за стойки регистрации. – Снова у нас? Он натянул улыбку, снимая один наушник. — Боюсь, я начинаю походить на призрака, который слишком часто навещает живых, да? — Нам бы таких призраков почаще. Вы совсем не меняетесь. – фыркнула медсестра лет сорока, с дружелюбным укором опираясь на стойку. — А вы всё так же не пускаете меня на четвёртый этаж без пропуска? — Служба есть служба. Он легко поклонился, по привычке. — Тогда я, как образцовый гражданин, поднимусь официально. Главврач на месте? — В своей цитадели. Проходите. Он двинулся по знакомым коридорам. Пальцы машинально скользнули по перилам лестницы – той самой, где когда-то он оступился и едва не рухнул вниз, когда только учился ходить заново после пробуждения. Дверь кабинета главного врача была приоткрыта. Он постучал дважды, но уже в проеме заговорил: — Санбэним. Вам никогда не приходило в голову сменить кабинет? Здесь слишком неуютно, и вы всегда словно в полумраке. — Снова ты. – донёсся голос из глубины комнаты. Главврач – женщина лет пятидесяти, с безупречной осанкой, пронзительным взглядом и властным голосом, как у актрисы из дорамы про прокуроров. — Я пришел не за утешением, – сказал он, входя и слегка кланяясь. – Мне нужно поговорить о Со Ми Ён. Доктор едва заметно поджала губы. — Медсестра. Работала в травматологии. — Да. — Что-то случилось? — Она мертва, и я думаю, что почти понял, кто мог её убить. Пауза. Разумеется, главврач знала об этой трагедии – Со Ми Ён была её коллегой, а об убийстве уже гудел весь Сеул. Но она явно не ожидала, что Су Хо заявит, будто что-то знает. Су Хо опустился в кресло. В глазах – обманчивая легкость, но в голосе прорезалось что-то чуждое, напряженное. — По телевизору говорят, что убийца наказывает своих жертв за грехи, – продолжил Су Хо. Его тон был ровным и привычным, что заставило главврача насторожиться. – Но я не верю, что это было просто «уныние». Должен быть какой-то другой мотив. Главный критерий отбора жертв, а грехи лишь способ запутать следствие и поиграть. Главврач молчала, пристально глядя на Су Хо поверх папки, которую держала в руках. — Тебя многие знают, Ан Су Хо-си. Не потому, что ты мелькаешь в новостях, а потому, что у тебя есть одна навязчивая привычка. — Какая? — Возвращаться и искать ответы. Вопрос в том, ты ищешь след – или заметаешь его? С какой бы целью ты ни пришел, я не намерена тебе помогать. Можешь идти. Су Хо не ответил сразу. Лишь усмехнулся, мельком взглянув на неё. — Вы доктор, а не прокурор, санбэним. — И ты не просто внук своей бабушки. Теперь ты стажёр Кан И Джуна. Ты понимаешь, как это звучит? Он спокойно кивнул. — Разумеется. Неужели только поэтому вы отказываетесь говорить со мной? — Тебе не кажется странным, что трое погибших были связаны с тобой хотя бы косвенно? — Думаете, я их всех убил? Она не ответила. А он не стал оправдываться. Лишь поднялся, слегка поклонился. — Благодарю за беседу, санбэним. Если вспомните, кто её встречал в тот вечер, или что-то еще полезное – сообщите. Он вышел и замер в коридоре. Перед глазами вспыхнула набережная, мост, скамейка в тени, тело Со Ми Ён – не тело, а застывшая статуя. Поза – неестественная, нарочитая. Руки сложены на груди, спина прямая. Глаза смотрят куда-то вдаль, заклеенные, но приоткрытые. Марлевая повязка на губах. В голове Су Хо что-то щелкнуло. Он не вспоминал, он ощущал. Как ступает по гравию, как касается ее затылка, как осторожно поворачивает голову, словно боится разбудить. Как одной рукой придерживает запястье, а другой нажимает лезвием – не торопясь, плавно, уверенно. Порез – хирургически точный. Не спонтанный. Острый медицинский инструмент, скорее всего одноразовый скальпель №10. Последний надрез у сонной артерии. Почти без крови. Потому что она уже была в состоянии полуобморока. Усыплена? Нет. Но под воздействием препарата. GHB? Убийца хорошо знаком с фармакологией? Су Хо не знал, откуда у него такие глубокие познания о GHB, но после комы он обнаружил, что в его голове хранится множество знаний, которых не было раньше. Он уверен, убийство Со Ми Ён совершалось в тишине. Кто-то – нет, не он – кто-то приподнял её подбородок, зафиксировал взгляд, наложил повязку. Не чтобы скрыть, а чтобы предъявить. Как визитную карточку, как экспонат. Он резко вдохнул, и видение исчезло. Он снова стоял у стеклянных дверей больницы, тяжело дыша, будто после долгого бега. Люди проходили мимо, мир продолжал жить. А он знал, как это было. Слишком отчетливо, словно сам совершил это убийство. Су Хо уже собирался уйти, когда услышал тихий оклик: — Ан Су Хо-си? Он обернулся. Молодая медсестра, лет двадцати семи. Во взгляде усталость, или последствия вчерашнего вечера. — Вы ведь… хорошо знали Со Ми Ён? – спросила она осторожно. Су Хо слегка кивнул. — Поверхностно. А вы? — Мы работали вместе. Я… просто… Я не знаю, кому это рассказать. Может, это ничего не значит, но… Он замер. — Говорите. Она провела его в небольшое помещение, что-то вроде подсобки. На столе – лотки с инструментами: пинцеты, бинты, коробки одноразовых скальпелей в запечатанных упаковках. — Ми Ён-нуна… в последние недели словно… потерялась. Она не плакала, не жаловалась, но было видно, что ей очень тяжело. Сидела в ординаторской и смотрела в стену. А однажды сказала: “Знаешь, если долго молчать, внутри становится тише. Не страшнее. Тише. Я хочу, чтобы тихо было всегда.” Су Хо медленно опустился на стул. Взял один из скальпелей в руки. Не вскрывая упаковку, просто смотрел на него. — Кто-нибудь знал, что она принимает какие-то препараты? – спросил он. — Не думаю. — Значит, в крови ничего не нашли… – пробормотал он. — Простите? Он поднял на нее глаза, выдавил мягкую улыбку. — Скажите, – произнес он, глядя прямо на медсестру. – Если бы вы… хотели, чтобы человек ушел спокойно, без борьбы, красиво… Что бы вы использовали? Медсестра побледнела. — Простите? — Я не про вас, – сказал он отстраненно. – Теоретически. Вот, например, – он вскрыл упаковку, вынул тонкий, острый скальпель. – Этим можно нанести смертельный аккуратный порез? — Да… конечно. Он предназначен для рассечения мелких тканей. — У Со Ми Ён был надрез на сонной артерии. Идеально ровный, без рваных краёв, словно работа хирурга. — Это… — Я просто рассуждаю вслух, – перебил он, делая шаг вперед. – Просто интересно. Он остановился вплотную к ней. Скальпель в руке. Лезвие направлено вниз, но пальцы держат уверенно. Плечи расслаблены, голос чрезмерно ровный. — Если бы я был убийцей, – прошептал он почти неслышно. – Я бы выбрал кого-то, кто не сопротивляется. Кто уже сдался и молчит, как она. Сел бы рядом, медленно наклонился, положил ладонь ей на затылок и провел… Он резко махнул рукой, не касаясь кожи ее шеи, но в опасной близости. Медсестра вздрогнула, отступая. — Извините! – вскрикнула она, её голос дрожал. – Это… это ужасно. Вы что, психопат?! Он замер. Посмотрел на скальпель, на дрожащие пальцы медсестры, на страх, застывший в ее глазах, и вдруг рассмеялся. — Простите. Профессиональная деформация. Я слишком вживаюсь в образ. Всё в порядке, я не причиню вам вреда, вы же меня знаете. Просто хочу разобраться во всем этом. Он положил скальпель обратно в упаковку, запечатал её, снова улыбнулся. Но взгляд его оставался холодным и глубоким, как бездонный колодец. — Спасибо, что рассказали, – произнес он. – Если что-то еще вспомните – свяжитесь. Через больницу или напрямую. И вышел, а медсестра осталась одна. Смотрела на лоток, где лежал скальпель. И не могла понять – он анализировал преступление или вспоминал его? Но если он действительно убийца, тогда зачем так старательно пытается раскрыть это дело? Медсестра предпочла не думать об этом, поспешно вышла в коридор. *** Йонсан, полицейский участок. Открытое пространство следственного отдела гудело от тусклого света флуоресцентных ламп. Ши Ын сидел в стороне от остальных, перебирая в руках ручку и листы бумаги. На стене напротив входа – доска, исписанная заметками, нитями, фотографиями и обрывками протоколов. Все, как в детективных сериалах. Но в реальности здесь пахло пластиком, бумагой и чужим потом. Иногда следователи ночевали прямо здесь. Он поднялся и медленно направился к доске, не потому что тянул время, а потому, что не хотел идти. Как человек, который заранее знает, что увидит не то, что хотел бы. Доска была другой. Слева – фотографии жертв, с краткими пометками: возраст, причина смерти, место, «грех». Справа – линии, обозначающие возможные зацепки. А между ними теперь висело новое фото. Ши Ын не сразу узнал его, но это был Су Хо. Размытый снимок с камеры наблюдения: он идет по улице в капюшоне, в руке – бумажный стаканчик. Ши Ын не шелохнулся. Он только спросил: — Это… что? — Снимок с камеры в Намсане, – ответила Чон Ын, подходя с планшетом. – В двух кварталах от того места, где нашли отрубленную руку. Камера старая, ракурс неудачный. Но походка, телосложение… подозрительно совпадают с Ан Су Хо. Хотя мы не уверены насчет роста. Он промолчал. — Это не значит, что он убийца, – добавил Ким Дэ Хун, не отрывая взгляда от бумаг. – Просто он теперь в нашем списке. Слишком много косвенных связей. Убитая медсестра – из его больницы. Племянник Чан До Гиля – учится с ним в одном университете. А сам Чан До Гиль жил в соседнем доме, где он снимает квартиру. — Вы все это сопоставили? — Наш хён-ним сказал: “Проверьте все возможные связи”. Мы и проверили, – вставила Чон Ын. – И все указывает на одно: либо он как-то связан с жертвами, либо ему… чертовски не везет. — Подождите, – Мин Сок, до этого молчавший, поднял голову. – Мы все еще не говорим, что он подозреваемый в классическом смысле. Просто… логика требует, чтобы мы это проверили. Кан И Джун не в восторге, кстати. Он же его руководитель. Но он не вмешивается. Понимает: факты – важнее личных связей. Ши Ын молча смотрел на фотографию. Секунду, две, три… — Вы думаете, он мог? – спросил он ровным тоном, словно речь шла о совершенно незнакомом человеке. Чон Ын замерла. — А ты? – спросила она. – Ты же его знаешь ближе всех. Что думаешь, Ши Ын? Пауза. Он повернулся к ней. — Думаю, вы правы, что так тщательно всё проверяете. Пусть это и создаёт неудобства для Кан И Джуна. Она так и не поняла, это похвала или скрытая ирония. Он вернулся к столу, но взгляд его словно приклеился к доске, к фотографии на ней. *** Сеул готовился к вечеру. Огни офисов мерцали, но не живо, а скорее как пустые глазницы домов. Ши Ын шёл пешком не из желания, а из потребности вырваться из людского потока, вдохнуть воздуха, пусть и с привкусом бензина и кофейной гущи. Он остановился перед стеклянной дверью клиники, чей неон ещё не погас. Это был не визит к врачу, а вылазка. Проверка. Задание. "Проверь его, Ши Ын. Если моя теория верна, этот доктор ломает не просто сломленных. Заканчивают жизнь самоубийством жизнерадостные люди, у которых были цели и планы на жизнь. Мне нужно знать, что он предпримет, если перед ним окажется не жертва, а хищник". Голос Нам Хён Сока эхом отдавался в голове. Он вошёл. Пусто, как в библиотеке. Лишь администратор оторвался от бумаг и кивнул. — Доктор Чо ждёт вас, — произнёс тот сдержанно. — Кабинет открыт. Ши Ын сделал шаг внутрь. В комнате витал аромат мяты и бумаги. Доктор Чо сидел в кресле, в расстёгнутой белой рубашке, пальцы сложены в замок. Его взгляд был устремлён в окно, где в такт ночной жизни загорались огни светофора: красный, зелёный, снова красный. Он не сразу повернулся. — Добрый вечер, — произнёс он после паузы. Голос звучал ниже, чем обычно. Устало, но в то же время внимательно. — Присаживайтесь, Ши Ын-си. Ши Ын опустился на диван. — Вы выглядите утомлённым. — заметил он. Доктор Чо едва заметно усмехнулся. — Мне казалось, терапевт — тот, кто задаёт вопросы. — Я лишь констатировал факт. — Иногда факты — лучшее начало беседы. Он отложил планшет и взял папку с записями прошлых встреч. — Вы вели дневник? Ши Ын достал аккуратную тетрадь и положил её на стол. — Без единого пропуска. — Можно? — Конечно. Доктор Чо открыл её. Несколько минут он читал, быстро перелистывая страницы. Его взгляд скользил по строчкам, а затем остановился. — Ситуация: "Разговор в следственной группе". Мысль: "Они ошибаются, враг не тот человек". Эмоция: раздражение. Реакция: "Молчал, чтобы не привлекать внимания". Альтернатива: "Возможно, они видят то, что ускользает от меня". Он поднял глаза, и добавил: — Очень сбалансированно. Почти… как у искусственного интеллекта. Но вы — человек. Где эмоция? Ши Ын слегка опустил взгляд. — Я не всегда чувствую их, когда они уместны. — А когда неуместны? Пауза. Он посмотрел в потолок, вспоминая придуманную историю, которую рассказывал доктору Чо на первом приёме. Сейчас его главная цель — выдержать этот час с глазу на глаз с этим человеком и наконец-то передохнуть, а потому нужно что-то говорить. — Иногда… я чувствую раздражение, когда вокруг слишком спокойно. Или… тепло, когда кому-то больно. Доктор Чо не писал, а лишь слушал. — Тогда следующая ситуация. Я прочту. Чо перелистал страницы и замер на одной. — "Хотел разбить ему лицо", — прочитал он вслух. — А затем — "Не сделал. Не время". Это… ваши реальные мысли? Ши Ын слегка склонил голову. Он должен казаться искренним, но с каждым разом это становилось всё сложнее. — Иногда я испытываю очень сильные реакции, — сказал он. — Но я умею их останавливать. Вы же говорили, задача не в том, чтобы не чувствовать, а в том, чтобы уметь выбирать. — Верно. Но… ваша альтернатива в этой записи — "Не сейчас". Не "не стоит", а "позже". Это осознанно? — Абсолютно. — ответил Ши Ын и едва заметно улыбнулся. Доктор Чо отложил тетрадь. — Позвольте задать прямой вопрос. Эти мысли — вымысел, чтобы проверить меня? Или отражение того, кто вы есть? Пауза. Ши Ын посмотрел прямо в глаза. — А если я скажу — и то, и другое? Доктор Чо не опустил взгляд. — Тогда я скажу, что вы один из самых интересных моих пациентов. Я не понимаю ваши мотивы. Ши Ын молчал, но внимательно фиксировал каждую его реакцию. "Он понимает, что я здесь от полиции. Возможно, он даже следит за мной, этот человек крайне внимателен к своим пациентам. Он не глуп. Но и не особенно этичен. Даже если пациент признается ему в убийствах, он, скорее всего, сохранит это в тайне. Он не остановит зло, он просто запишет его в карту пациента". — Сегодня я хотел бы отойти от схемы, — внезапно произнёс доктор Чо. — Никаких планов, никаких дневников. Просто… вспомнить. Самое первое. Не то, что вы думаете в настоящем, а то, что осталось в прошлом. — Осталось что? — Первое чувство, когда вы поняли, что по-настоящему одни. — Мне было семь, — ответил Ши Ын. — Или восемь. Я был дома, и тишина не была просто пустой. Она давила. Доктор едва заметно кивнул. Он не записывал, просто слушал. — Кто был рядом тогда? — Никто. — Что вы делали, когда становилось страшно? — Думал. — Тогда скажите… Когда вы впервые захотели ударить? — В третьем классе. Мальчика из моего класса избивали за школой. — Вы вмешались? — Нет. Я запомнил. И в тот же день представил, как те, кто его бил, падают с лестницы. Доктор поднял глаза. — Вы осознавали, что эти мысли могут перерасти в действия? — Я обратился к вам именно потому, что боюсь этого. — Скажите, Ши Ын-си… Все эти вещи, которые вы рассказываете — они часть вашей роли? Или часть вас? Тихий шепот настенных часов отсчитывал секунды, задавая неспешный ритм их беседе. Мягкий, приглушённый свет кабинета словно нарочно окутывал всё вокруг негой, лишая малейшего намёка на суету. Но в душе Ши Ына бушевала совсем иная стихия. Он сидел неподвижно, опираясь на подлокотник кресла, устремив взгляд в пустоту, в точку где-то между строгой рамкой диплома и скромной полкой со статуэткой. Молчал, а Чо не торопил. — Вы говорили, что привыкли к контролю, — произнёс Чо, нарушив тишину. — Что вы чувствуете, когда контроль ускользает? Ши Ын едва заметно склонил голову. Тень улыбки скользнула по его губам, но это была лишь призрачная иллюзия. Он не ответил сразу, словно взвешивая каждое слово. — Если это происходит внезапно, — наконец произнёс он. — Я сначала наблюдаю. А потом… устраняю. — Устраняете? — В голосе Чо не прозвучало удивления, лишь сухое уточнение. — Все, кто нарушает границы, делают это по-разному. Кто-то по неосторожности, кто-то намеренно. Но суть одна: они вторгаются туда, где им не рады. И если их не остановить… они пойдут дальше. — Ваши границы кто-то нарушил? Ши Ын поднял взгляд. Он не собирался давать прямой ответ, но испытывал потребность понять, как далеко Чо готов зайти. — Недавно я обнаружил в своей системе программу слежки. — И вы не знаете, кто её установил? — Есть догадки. Но догадки — не доказательства. Доктор Чо кивнул, что-то помечая в блокноте. Его движения казались замедленными, выверенными. — И как вы отреагировали? — Пока никак. — Почему? — Я хочу понять, что он ищет. — Он? Мгновение тишины. Напряжение повисло в воздухе, словно статическое электричество перед грозой. Ши Ын не ответил, но взгляда не отвёл. — Вы говорите об этом холодно. — заметил доктор Чо. — А как надо? Кричать? Плакать? — Нет. Но иногда полезно признать, что вам неприятно, когда вам не доверяют или… предают. Ши Ын медленно откинулся на спинку кресла. Его пальцы судорожно сжали подлокотники. — Я не знаю, что такое предательство, когда человек действует, не объясняя причин. Возможно, это не предательство. Возможно, им движет страх. — А вами? — Мной? — переспросил Ши Ын. — Я хочу понять все его мотивы и поговорить об этом. Но мне нужно, чтобы он тоже этого хотел. Чо посмотрел на него с неподдельным интересом. — Это очень взрослое и… очень опасное желание. — Почему? — Потому что оно делает вас уязвимым. Молчание вновь опустилось между ними. Доктор Чо не давил, просто ждал. А Ши Ын вдруг осознал: этот человек не ищет монстров, не ломает других и, скорее всего, не причастен к самоубийствам. Он просто умеет слушать, не отводя взгляда. — Вы не спросите, кто мог установить эту программу? — нарушил тишину Ши Ын. — Вы ведь сами не готовы об этом говорить. — Нет. Не готов. Доктор Чо закрыл блокнот. — На сегодня, думаю, достаточно. Ши Ын поднялся, как всегда, неторопливо. Но в его взгляде появилась глубина, едва уловимое сомнение. — Вы говорили, что такие, как я, приходят не за помощью, а чтобы проверить, видят ли их. — Да. — А вы меня видите, доктор? Ответ прозвучал не сразу, тихо, почти шёпотом. — Я думаю, вы хотите, чтобы я видел только то, что вы позволяете. — А если я позволю слишком много? — Тогда мне придётся сделать выбор. Ши Ын кивнул. — Надеюсь, правильный. Он вышел. Чо остался, вновь глядя на дверь, которая закрылась за ним так бесшумно, словно приёма и не было вовсе. Ши Ын на мгновение замер, давая глазам привыкнуть к полумраку коридора. Усталости не было, но внутри что-то едва ощутимо дрожало. Возможно, это было ускользающее ощущение контроля — редкое, но не чуждое ему чувство. Он не позволил ему задержаться. Выйдя на улицу, он ощутил влажный воздух. Асфальт, поблёскивающий под фонарями. Тонкая пелена облаков окутывала Сеул, сдерживая город от неминуемого дождя. Но внутри Ши Ына уже моросило. Тихо, беззвучно, капля за каплей. Он шёл по тротуару, не замечая прохожих. В наушниках уже не играла музыка, но он оставил их в ушах, отгораживаясь от случайных звуков. Так легче думать, так безопаснее и тише. На экране телефона вспыхнуло уведомление. Он скользнул пальцем по экрану, не меняя темпа шага. [YTN News] "Третье самоубийство в Сеуле за две недели. Полиция просит граждан сохранять спокойствие и следить за состоянием близких." Следом — ещё одно. [Расписание: Online Lecture] “Фармакология. Напоминание: невыполненное задание по когнитивным нарушениям.” На этот раз он задержал взгляд на экране чуть дольше. Медицинский. Он ведь поступил туда осознанно. Не по настоянию семьи, не из альтруистического желания лечить. Скорее из желания понять. Сейчас, когда обучение перешло в дистанционный формат, вся система превратилась в странную эмуляцию. Камеры, лекции, слайды… А он… Он чувствовал, как тяжело ему даётся совмещать работу с учёбой. На мгновение он замедлил шаг у книжной витрины, увидев в отражении себя. Тот же взгляд. Та же прямая спина. Но кто-то внутри отражения казался чуть более холодным и усталым до раздражения. Телефон снова мигнул. Су Хо: «ши ын-а, приветик! готовлю ужин ты чего так долго? снова свидание с конспектами?» Ши Ын не улыбнулся, но экран погасил не сразу. Он смотрел на сообщение, словно надеялся прочесть что-то между строк. Он убрал телефон в карман и пошёл дальше, чуть быстрее. До дома оставалось всего пара остановок, но он решил пройтись пешком. Иногда, чтобы мысль обрела форму, а душа успокоилась, нужно движение. “Надо закончить эссе. И проверить, не слетел ли код доступа к онлайн-лекции.” — подумал он. И вернуться к тому, кто его ждёт. Когда дверь квартиры щёлкнула, Ши Ын не вошёл сразу. Он задержался в коридоре, отгораживаясь от шума большого города. В воздухе витал терпкий аромат специй. На кухне Су Хо, в домашней рубашке, стоял у плиты, помешивая что-то деревянной лопаткой. — Ты опоздал, — сказал он, не оборачиваясь. — Я уже начал думать, что доктор предложил остаться на ужин. — Решил прогуляться. — отозвался Ши Ын, снимая пальто. Когда Ши Ын подошёл ближе, Су Хо бросил взгляд через плечо, оценивая его состояние. — Ты выглядишь… — он прищурился, постучал лопаткой по краю сковороды. — …странно удовлетворённым. Ты точно был у психотерапевта, а не на свидании? Ши Ын молчал. Он прошёл вглубь комнаты, оглядываясь так, словно за время его отсутствия могли переставить стены. Су Хо выключил плиту, бросил лопатку в раковину и обернулся: — Признавайся, он тебе нравится? — Кто? — Доктор. Сан У. У него же эти глаза… как у людей, которые всё знают, но никогда не говорят. Тебе такие нравятся, да? Ши Ын подошёл ближе, ответил: — Снова шутишь. Разве не тебе нравится скрывать, когда ты знаешь больше всех? Су Хо на мгновение сбился с ритма. Потом рассмеялся: — Прямо как на допросе, честное слово. Он прислонился к кухонной стойке, добавил: — Ладно, ладно, я шучу. Просто я волновался. — Почему? — Ты же говорил, что чувствуешь себя странно в последнее время. Что сны стали тревожными, устаёшь от людей. Я не мог не волноваться. Ши Ын замер. Он не помнил, чтобы говорил это. Или… говорил? Су Хо словно почувствовал, что зашёл слишком далеко. Он тут же отступил на полшага, протянул руку: — Прости. Неважно. Просто… еда остынет. Поешь со мной? Ши Ын посмотрел на тарелки. Всё было идеально. Су Хо, как всегда, знал, что он любит, а что не выносит. Ни одной лишней детали. — Ты был в моей комнате? — вдруг спросил Ши Ын. Су Хо приподнял бровь. — Я здесь живу. Конечно, иногда я захожу к тебе. А что? — Мой компьютер был включён. Хотя я не оставлял его таким. Су Хо на мгновение замолчал, но затем пожал плечами: — Может, случайно? Или ты устал и забыл выключить его, когда уходил. — Возможно. — спокойно сказал Ши Ын. — Как учёба? — спросил Су Хо, наливая ему чай. — Дистанционка хуже, чем казалось. Профессор по анатомии использует микрофон как громкоговоритель. Думаю, через неделю у него случится диссоциация голосовых связок. Су Хо рассмеялся. — Ну наконец-то ты жалуешься, а не я, — он потянулся вперёд, коснулся рукой плеча Ши Ына. — Не уходи завтра рано. Может, сходим куда-нибудь? — Ты не работаешь? — У меня целая неделя выходных. Кан И Джун считает, что я перегорю. — Он прав? — Не знаю. Если я перегорю, ты поможешь мне восстановиться? Ши Ын не ответил, но взгляд его был долгим. И в нём читалось однозначное "да". Они молча доели ужин. Чай остыл наполовину, и из окна тянуло лёгким холодом. В квартире было чисто, почти стерильно. Но между ними осталась какая-то недосказанность. Су Хо первым нарушил тишину: — Странно, но я иногда скучаю по школе, — он откинулся на спинку дивана, запрокинул голову назад. — По тем временам, когда всё было глупо, легко, примитивно. Он повернул голову к Ши Ыну: — А сейчас как будто все носят маски. И даже ты иногда. Ши Ын не ответил сразу. Он смотрел в пустую чашку, словно искал там ответ. — Я не думаю, что тогда было проще, — ответил он ровным голосом. — Мы просто не знали, насколько всё хрупко. Не задумывались об этом. — Ты говоришь так, будто всё вот-вот рухнет. — усмехнулся Су Хо. — Всё всегда может рухнуть. — Даже у нас? Вопрос прозвучал неожиданно. И в голосе Су Хо не было ни тени шутки. Он смотрел в упор, так, как умеет только он, когда его душа будто касается твоей, не спрашивая разрешения. Ши Ын поднял взгляд. — Ты хочешь, чтобы я ответил? — Я хочу, чтобы ты ответил честно. — Я не знаю, — сказал Ши Ын. — Потому что если бы я знал, что что-то угрожает “нам”… я бы это уничтожил. Неважно, кто это, — он слегка склонил голову. — Даже если это я. Су Хо промолчал, потом встал, подошёл ближе. Он не говорил ничего, просто сел рядом, так близко, что между ними не осталось воздуха. — Мне не нужно, чтобы ты всё контролировал, Ши Ын-а. И я не хочу, чтобы ты винил себя за то, в чём не виноват. — Тогда что тебе нужно? — Чтобы ты хотя бы раз не притворялся, — он посмотрел ему прямо в лицо. — Мне не страшно, если ты странный, пугающий или холодный. Мне страшно, когда ты будто исчезаешь, даже сидя рядом. Ши Ын прикрыл глаза на пару секунд, медленно, словно это движение стоило ему усилия. — Я не исчезаю. — Это выглядит как бегство. — Тогда… — он замолчал, потом добавил: — Может быть, я просто не умею иначе. Су Хо опустил голову, прислонился лбом к его плечу. — Ты постоянно вытаскивал меня из пропасти. И при этом винишь себя за то, в чем нет ни капли твоей вины. Это же безумие. Дай мне шанс спасти тебя, даже если ты сам отчаянно отрицаешь, что тебе нужна помощь. Долгая тишина повисла в воздухе, тяжелая и густая. Ши Ын осторожно опустил руку на его волосы, невесомым касанием, словно боясь нарушить хрупкое равновесие. Было поздно. Но не настолько, чтобы это имело значение. Полчаса спустя Ши Ын уже сидел в кресле, сгорбившись над ноутбуком, и судорожно пролистывал страницы, посвященные фармакологии. Ни тени усталости на лице, ни намека на зевок. Он щелкал страницы с маниакальным упорством, будто в этих строчках крылся смысл его жизни, хотя тело отчаянно молило о сне, о забвении. Этот день выпил из него все силы. Из кухни возник Су Хо, в одной руке покачивалась бутылка соджу, в другой – две стеклянные рюмки. Домашняя одежда небрежно сидела на нем, волосы растрепались, а в глазах плясало веселье. Этот взгляд Ши Ын знал слишком хорошо: ничего хорошего ждать не стоило. — Слушай, у меня тут гениальная идея. — провозгласил Су Хо, опуская бутылку на стол с нарочито театральным стуком. — Меня всегда это настораживает. — отозвался Ши Ын, не отрывая взгляда от экрана. — Именно поэтому тебе необходимо выпить, — Су Хо ловко наполнил обе рюмки до краев. — За всё, что мы ещё не успели окончательно испортить. Ши Ын оторвался от ноутбука и пристально посмотрел на него. — Звучит как тост алкоголика с докторской степенью по философии. — О, так ты всё-таки слушаешь? — Су Хо протянул ему рюмку. Ши Ын, хоть и с неохотой, но взял ее. — Тебя так легко уговорить, знаешь ли. — ухмыльнулся Су Хо, осушая свою рюмку. — Только когда ты улыбаешься. — заметил Ши Ын. — Я всегда улыбаюсь. — Именно. Су Хо расхохотался. — Ладно, ладно. Но у меня план: играем в “правду или правду”. — Звучит не как выбор, а как ультиматум. — Так и должно быть! — Су Хо снова наполнил рюмки. — Первый вопрос – разминочный. Сколько раз ты пожалел, что живёшь со мной? Ши Ын не ответил сразу. Он сделал вид, что глубоко задумался. — Один. — наконец произнес он. — Один?! — Су Хо удивленно вскинул бровь. — И когда же это было? — Когда ты ел кимчи у меня на кровати. Су Хо залился смехом. — Ты это помнишь? — Я помню всё. Су Хо снова наполнил рюмки. — Ладно. Теперь ты. Твой вопрос. — Почему ты хочешь, чтобы я пил с тобой? Су Хо на мгновение замер, словно опешил от такого прямого вопроса. Потом пожал плечами. — Потому что когда ты пьян, ты перестаешь быть таким… прозрачным. Более… видимым, — он добавил тише, с едва уловимой ноткой иронии над самим собой: — А я иногда боюсь, что тебя вообще нет. Что ты просто красивая идея, которую я придумал, пока лежал в коме. Ши Ын посмотрел на него дольше, чем обычно. В последнее время Су Хо слишком часто начал шутить над вещами, которые причиняли ему боль. Медленно, очень медленно, Ши Ын поднял рюмку. — Тогда напейся и проверь, настоящий ли я. Я всё ещё здесь. Они выпили. А потом смеялись. О чём – не имело ни малейшего значения. Смех был тихим, но искренним. Без масок, без скрытых мотивов, без привычной завесы сдержанности. И на одну ночь – пусть только на эту ночь – они словно вернулись в безмятежное прошлое. Су Хо уснул прямо посреди их разговора. Они лежали на диване, но он давно уже перевернулся на спину. Одна рука безвольно свисала вниз, другая покоилась где-то под пушистым пледом. Дыхание ровное, лицо – безмятежное. Ши Ын не спал. Он смотрел. Сначала – мимолетно, словно удостоверяясь, что все в порядке. Потом – дольше необходимого. Потом – мучительно долго. Он лежал неподвижно, а в груди зрело чувство, доселе им не изведанное. Не злость, и не привязанность в привычном понимании. Скорее – смутное предчувствие обладания. Или жажда этого обладания. Он был единственным, кто видел Су Хо таким: безмолвным, без масок, без притворства. Но почему Су Хо до сих пор хранит от него столько тайн? Даже после искреннего признания о работе Су Хо, Ши Ын не мог отделаться от тягостного ощущения, что между ними по-прежнему зияет пропасть секретов. Ши Ын медленно приподнялся на локте. Внимательно прислушался к его дыханию. Спокойное, значит, он действительно спит. И тогда Ши Ын позволил себе прикоснуться. Легкие, почти невесомые пальцы скользнули вдоль ключицы, по изгибу шеи. Он не касался губ, не касался открытых участков кожи слишком откровенно. Он склонился ближе. Его волосы коснулись лба Су Хо. Он смотрел так, словно пытался запечатлеть этот образ в самой глубине памяти. И в то же время – будто предчувствовал, что этот миг не может длиться вечно. Тыльной стороной пальцев он нежно коснулся щеки. Потом резко отстранился, словно опомнившись, и вернулся к учебникам. Сон все равно уже не шел.