Возвращение

Ночь после победы над «Барсой» висела над Мадридом томной дымкой. Врачи отпустили Винисиуса из клиники «Сан-Рафаэль» с целым ворохом запретов – никаких нагрузок, никакого футбола, месяц полного покоя. Ты привезла его на своей машине в его же дом – иронично, учитывая, что три месяца назад ты не знала даже, где тут руль. – Ты водишь, как старая бабка, – кряхтел он, прижимая к груди костыли. – Заткнись, – ты резко дернула руль, намеренно задев лежачего полицейского. Он вскрикнул, а ты ухмыльнулась. – Или выкину на ходу. Его дом встретил вас тишиной и запахом лилий – горничная, видимо, старалась. Ты швырнула его ключи на мраморную консоль, громко цокнув каблуками. – Ну что, калека, где твой знаменитый бразильский гостеприимство? Винисиус, опираясь на костыли, неловко подошел к мини-бару. – Текила? – Ты серьезно? – ты выхватила бутылку у него из рук. – С твоей-то печенью после всех обезболивающих? Он вдруг стал очень близко. Так близко, что ты почувствовала, как пахнет его кожа – лекарствами, потом и чем-то неуловимо родным. – Тогда что ты предлагаешь, enfermeira? Ты задержала дыхание. Его губы были в сантиметре от твоего уха. – Я предлагаю тебе сесть, идиот, – ты оттолкнула его, но он поймал твою руку. Костыли с грохотом упали на пол. – Вини... – Шшш. Его пальцы скользнули по твоему запястью, нащупывая пульс. Он улыбнулся, почувствовав, как он участился. – Ты все еще боишься меня. – Я боюсь за твою глупую голову. Он рассмеялся, и этот звук разлился по тебе теплым шоколадом. – Лжешь. Его губы нашли твои так естественно, будто вы делали это всю жизнь. Вкус его был знакомым – как будто ты пила его с детства, смешивая с пылью бразильских улиц. Ты вцепилась в его плечи, чувствуя под пальцами шрамы от старых травм. Он стонал в твои губы, когда ты случайно задела больное колено. – Мари... – Заткнись. Ты прикусила его нижнюю губу, заставив вздрогнуть. Его руки скользнули под твою футболку, обжигая кожу. Где-то зазвонил телефон. – Не отвечай, – прошептал он, целуя твою шею. Ты ответила. – Карвальо, – голос Анчелотти звучал устало. – Завтра в восемь утра. Ты играешь с основой. Винисиус замер, его дыхание обжигало твою щеку. – Поняла, – ты бросила телефон на диван. Он смотрел на тебя с таким голодом, что по спине побежали мурашки. – Ты должна уйти. – Я знаю. Но ни ты, ни он не пошевелились. *** Утро началось с кошмара. Ты проспала. Вальдебебас встретил тебя насмешливыми взглядами – все знали, где ты провела ночь. Родриго свистнул, когда ты зашла в раздевалку. – Ну как наш калека? – Заткнись, – ты швырнула в него гетрами. Анчелотти изучал тебя весь тренировочный сбор. – Ты выглядишь уставшей. – Я в порядке. Он хмыкнул. – Личная жизнь – личное дело. Но на поле – ты моя. Понятно? Ты кивнула. *** Тренировка была адской. Твое тело помнило каждое прикосновение Винисиуса, каждый его вздох. Ты делала ошибку за ошибкой. – Карвальо! – рявкнул Анчелотти. – Ты где, блять, вообще? Ты схватила бутылку и вылила воду себе на голову. Холодная жидкость стекала по спине, но не могла смыть воспоминания. После тренировки к тебе подошел Бензема. – Он говорил о тебе. – Кто? Француз улыбнулся. – Не притворяйся. Ты сжала кулаки. – И о чем же? – Что ты единственная, кто может его остановить. Ты фыркнула. – Я не его нянька. – Нет, – Бензема закинул сумку на плечо. – Ты его слабость. *** Ты приехала к нему вечером без звонка. Винисиус открыл дверь в одних шортах, с телефоном у уха. Увидев тебя, он резко замолчал. – Я перезвоню. Ты толкнула его в квартиру. – Что значит, я твоя слабость? Он рассмеялся. – Ты врываешься ко мне, чтобы спросить это? Ты ударила его в грудь. – Отвечай! Он поймал твои запястья, прижимая к стене. – Это значит, – он целовал каждое слово, – что я бы проиграл все матчи мира, – твоя шея, – лишь бы ты смотрела на меня – твои губы, – вот так. Ты впилась ногтями в его плечи. – Ты идиот. – Твой идиот. Его постель пахла им – этим смесью дорогого парфюма и чего-то неуловимого, что было только его. Ты тонула в этом запахе, в его руках, в его стонах. Где-то далеко звонил телефон. Может, твой. Может, его. Но ты уже не слышала ничего, кроме биения его сердца