Возвращение

Вспышки камер били в лицо, как солнечные зайчики через разбитое стекло детства. Ты сжала микрофон так сильно, что пальцы побелели. — Мы... — голос сорвался, и тут теплая ладонь Винисиуса легла на твою спину, проступая сквозь тонкую ткань блузки. Он взял слово первым, как капитан, каким всегда был: — Да, мы любим друг друга. Нет, это не помешает нашей игре. Да, я готов разорвать контракт, если клуб считает это проблемой. Зал взорвался. Журналисты вскочили с мест, кричали вопросы, перекрывая друг друга. Его отец, сидевший в первом ряду, побледнел так, что стал похож на призрака. Ты перехватила микрофон: — Я не просила его жертвовать карьерой. Мы пришли сказать, что отныне играем в открытую. Без тайн. Анчелотти, стоявший за спиной, тяжело вздохнул. — Идиоты оба. *** Разборка в кабинете президента длилась три часа. Флорентино Перес ходил кругами вокруг своего дубового стола, как лев в клетке. — Вы понимаете, что подписали себе приговор? Фанаты растерзают вас! Винисиус, развалившись в кресле, играл с твоими пальцами: — Мы выиграем «золотой дубль», и все заткнутся. — Ты наивный мальчишка! — Нет, — ты впервые заговорила, заставив президента замолчать. — Он прав. Дайте нам один сезон. Если провалим — уйдем сами. Перес посмотрел на Анчелотти. Тот пожал плечами: — Они чертовски хороши вместе. На поле и вне его. *** Первая тренировка после скандала была похожа на проход через ад. Болельщики у ворот кричали гадости, одноклубники перешептывались. Только Бензема подошел и хлопнул Винисиуса по плечу: — Наконец-то ты перестал глазеть на нее, как щенок. Ты отрабатывала удары по воротам, когда почувствовала его взгляд — горячий, как испанское солнце. Винисиус тренировался в десяти метрах, но казалось, будто он прикасается к тебе. — Соберись, — прошипел Кроос, проходя мимо. — Вы же профессионалы, черт возьми. Но когда в раздевалке все разошлись, Винисиус прижал тебя к шкафчику с такой страстью, что губы распухли за секунду. — Ты не представляешь, как трудно было не трогать тебя все эти месяцы, — он кусал твою шею, оставляя следы, которые завтра придется скрывать. Дверь резко открылась — на пороге стоял Родриго. — Боже, вы невыносимы! — застонал он, но бросил тебе полотенце. — Прикройте хоть что-то, детишки. *** Первая игра после признания стала испытанием. «Атлетико» вышло с особой злостью — каждый подкат в твою сторону был с угрозой. На 33-й минуте Сауль врезался в тебя так, что звёзды вспыхнули перед глазами. — Сука! — Винисиус рванулся к обидчику, но ты вскочила первой. — Не надо! — ты схватила его за руку, чувствуя, как дрожат его пальцы. — Мы играем. И вы сыграли. На 67-й минуте ты сделала пас через всё поле — точный, как снайперский выстрел. Винисиус принял мяч на грудь и вколотил его в сетку. 1:0. Он не стал праздновать. Просто подбежал к тебе и прижал лоб к твоему: — Видишь? Мы сильнее вместе. Трибуны ревели. Даже фанаты «Атлетико» замолчали. *** После матча в раздевалку ворвался его отец. — Ты позоришь нашу семью! — он замахнулся на Винисиуса, но ты встала между ними. — Уходите. — Ты! — он с ненавистью посмотрел на тебя. — Нищая дворняга, которая... Винисиус двинулся вперёд, но ты опередила — взяли стакан с водой и медленно вылили ему на голову. — Мы уважаем вас, потому что вы его отец. Но если вы ещё раз оскорбите меня или наш выбор, я расскажу прессе, как вы годами шантажировали собственного сына. Он замер. — У тебя нет доказательств. — Ошибаетесь, — ты достала телефон с записью вашего сегодняшнего разговора. Отец Винисиуса вышел, хлопнув дверью. — Ты... — Винисиус смотрел на тебя с благоговением. — Непереигрываемая. Ты потянула его за шарф: — Просто люблю тебя. *** Ночь после победы они провели на крыше его дома. Мадрид сиял внизу, как драгоценность, а Винисиус рисовал узоры на твоей спине. — О чем думаешь? — спросил он. Ты повернулась к нему, ощущая, как его сердце бьется под твоей ладонью: — Что мы выиграем Лигу чемпионов. — И тогда? — Тогда, — ты прикусила его нижнюю губу, — я попрошу у «Реала» розовую форму с твоим номером. Он рассмеялся, и этот звук разлился по твоей душе теплым медом. — Ты невозможна. — Твой, — поправила ты. И под утро, когда город начал просыпаться, а первые лучи солнца позолотили крыши, вы все еще не могли оторваться друг от друга — как будто боялись, что это сон. Но это была реальность. Ваша реальность.