Где эхо знает все секреты

С самого утра Ханна не могла сдержать улыбки. Всё то плохое, что случалось с ней в прошлом, теперь казалось таким незначительным. Вчерашний вечер в Выручай-комнате казался прекрасным сном, но покалывание в губах напоминало, что всё было реальностью. Она любила Оминиса, и он любил её. Наконец-то всё встало на свои места, и её душа тоже. — Ханна, ты сегодня прямо светишься, — заметила Поппи, когда они поднимались из общежития Хаффлпафа на завтрак. — Угу, — улыбнулась Ханна, стараясь скрыть истинную причину своего настроения. — Я хорошо спала, подготовила все домашние задания на сегодня, а сейчас я иду завтракать в лучшей компании. Поппи смешливо фыркнула — ей польстило то, как Ханна о ней отозвалась. Ханна тоже весело рассмеялась, но ничего больше не сказала. Поппи была прекрасной подругой, но пока что она не могла никому рассказать о том, что действительно произошло. Входя в Большой зал, Ханна автоматически искала взглядом стол Слизерина, надеясь увидеть знакомое красное свечение палочки Оминиса. И действительно — он сидел в середине стола, как обычно, но что-то было не так. Рядом с ним сидел кто-то ещё. Тёмные волосы, знакомый профиль... — Мерлин, — выдохнула Поппи рядом с ней. — Это же Себастиан! Ханна замерла у входа в зал, не веря своим глазам. Себастиан был здесь. Живой, невредимый, разговаривающий с Оминисом так естественно, словно никуда не исчезал на месяцы. — Когда он вернулся? — прошептала Поппи. — Ты знала? — Нет, — тихо ответила Ханна. — Понятия не имела. В тот момент, когда она стояла, пытаясь осмыслить увиденное, Себастиан поднял глаза и заметил её. Их взгляды встретились через весь зал, и он замер на полуслове в разговоре с Оминисом. Ханна почувствовала странную смесь чувств, вспоминая о том, через что они все прошли. О поисках лечения для Энн, о том, как всё закончилось… Она быстро перевела взгляд на Оминиса, и в мгновение ей показалось, что вчера действительно ничего не происходило. Вообще ничего. Что всё по-старому. Это чувство дереализации не покидало её ещё какое-то время. — Хочешь подойти? — осторожно спросила Поппи. — Нет, — быстро ответила Ханна. — Не сейчас. Пойдём лучше к нашему столу. Они направились к столу Хаффлпафа, но по дороге их перехватила Натти. — Девочки! — позвала она, подходя к ним с булочкой в руке. — Поппи, у тебя есть планы на выходные в Хогсмиде? Мы с Ханной хотели на выходных погулять там. — О, звучит замечательно, — обрадовалась Поппи. — Мне нужно зайти за семенами мандрагоры. Они устроились втроём за столом, и Ханна намеренно села так, чтобы не видеть стол Слизерина. — Кстати, — сказала Натти, намазывая масло на свежий хлеб, — вчера в нашей гостиной было настоящее представление. Гаррет Уизли решил "улучшить" один из фейерверков. — О нет, — засмеялась Поппи. — Что на этот раз? — Весь портрет Толстой Дамы покрылся золотыми блёстками, которые не исчезают! — Натти закатила глаза. — Она орала так громко, что прибежали мистер Мун и вообще все, кто был рядом. А Гаррет пытался объяснить, что это "праздничное украшение". — Типично для него, — покачала головой Поппи. — В прошлом году он же чуть не взорвал теплицы… — Да… А теперь профессор Уизли отняла двадцать очков у нас за это! И назначила ему месяц помощи мадам Блэйни, — продолжила Натти. — И теперь вся наша башня переливается как рождественская ёлка. Ханна слушала подруг и даже улыбалась, но мысли её постоянно возвращались к столу Слизерина. Что Оминис сейчас чувствует? Рад ли возвращению лучшего друга? Рассказал ли Себастиану о том, что произошло вчера? — Ханна? — окликнула её Поппи. — Ты нас слушаешь? — Что? — моргнула Ханна. — Да, конечно. Гаррет и блёстки. — Мы уже перешли к планам на Хогсмид, — улыбнулась Натти. — Я предлагала зайти в "Зонко", чтобы подшутить над Гарретом. — Звучит забавно, — рассеянно согласилась Ханна. Натти внимательно посмотрела на неё. — Ты видела, кто вернулся? — спросила она тихо, кивнув в сторону стола Слизерина. Ханна кивнула. — Ты выглядишь теперь расстроенной. Это из-за него? — осторожно поинтересовалась Поппи. Ханна задумалась над ответом. — Нет, — призналась она. —Я рада знать, что с ним всё в порядке. Что он жив. Но... я даже не знаю, что ему сказать, если он подойдёт. — Почему? А ты хочешь, чтобы он подошёл? — спросила Натти. — Не знаю, — честно ответила Ханна. — Между нами было... сложно. А теперь столько времени прошло. Мы все изменились. — она снова подумала об Оминисе. — А может, и не нужно пока, — пожала плечами Натти. — Пусть сначала обживется. Возможно, он и сам не знает, что сказать. — Да уж… — тихо ответила Ханна. — Давайте о чём-нибудь весёлом, — сказала Натти. — Например, что мы купим в "Зонко" для Гаррета? — О, у меня есть идеи, — оживилась Поппи. — Видела у них новые шутовские зелья, которые временно меняют цвет волос в зависимости от настроения.. — Давайте прогуляемся перед уроком и обсудим как раз, — сказала Натти, допивая тыквенный сок. — Хорошая идея, — согласилась Ханна. Они встали из-за стола, и в тот же момент Ханна почувствовала на себе внимание. Себастиан смотрел в их сторону, в его взгляде читалось что-то вопрошающее. Рядом с ним Оминис повернулся к ним лицом — его палочка, как всегда, безошибочно определила присутствие Ханны. На мгновение их взгляды встретились с Себастианом, потом Ханна перевела взгляд на Оминиса. В напряжении его плеч, в том, как он держал палочку, она читала то же смятение, которое чувствовала сама. — Идём? — тихо спросила Поппи, взяв её под руку. Ханна кивнула и позволила подругам увести себя из зала, но мысли остались там, за столом Слизерина. Ей отчаянно хотелось поговорить с Оминисом, узнать, что он думает о возвращении Себастиана, просто побыть с ним наедине, как вчера. Но пока что это казалось невозможным.

***

Наступила удивительно тёплый и солнечный для начала ноября четверг. Третий день прошёл с завтрака, когда Ханна увидела Себастиана за столом Слизерина. Третий день, в течение которого она едва видела Оминиса наедине. Он постоянно был рядом со своим вернувшимся другом — в коридорах, в библиотеке, даже на уроках они снова сидели вместе, как в прошлом году. Ханна понимала это. Конечно, Оминис был рад возвращению лучшего друга. Конечно, им нужно было наверстать упущенное, восстановить отношения. Но от этого понимания ей не становилось легче. Ханна не смела подойти к ним — не знала как. Она чувствовала неловкость и напряжение только от одной мысли о разговоре с Себастианом. Если бы он хотел, если бы он был не в обиде, он бы уже подошёл… наверное? Рассказал ли Оминис ему о них? Или он держит это в тайне даже от него? Если она подойдёт к ним, заметит ли Себастиан что-то странное в них? Что он подумает, как отреагирует? Как ей себя вести тогда? Она сидела во дворе замка после рано закончившихся занятий, пытаясь сосредоточиться на эссе по Истории магии для профессора Биннса. Тема обычно бы её заинтересовала — насколько это возможно в рамках предмета — но мысли постоянно блуждали. Она то и дело поглядывала на вход в замок, надеясь увидеть знакомое свечение палочки. — Ханна, — окликнула её Поппи, присаживаясь на траву рядом. — Я проходила мимо тебя несколько раз в течение часа, а ты написала от силы три строчки. — Сложная тема, — пробормотала Ханна, не отрывая взгляда от входа. — Ага, конечно, — Поппи проследила её взгляд. — Ты ждёшь кого-то? — Нет... Просто свежий воздух помогает думать. Поппи не выглядела убеждённой, но не стала настаивать. Вместо этого она достала собственные учебники. — Тогда буду читать теорию по травологии рядом. Не против компании? — Конечно, — согласилась Ханна, благодарная за то, что подруга не задаёт лишних вопросов. Они работали в приятной тишине, изредка обмениваясь репликами о заданиях. Но Ханна всё равно продолжала украдкой поглядывать по сторонам. Как же ей хотелось увидеть Оминиса наедине! Поговорить с ним о возвращении Себастиана, узнать, что он чувствует. И просто... побыть рядом, как в тот вечер в Выручай-комнате. — Смотри, — тихо сказала Поппи, кивнув в сторону группы студентов у фонтана. — Компания слизеринцев устроила пикник. Ханна подняла глаза от пергамента и увидела небольшую группу зелёно-серебряных мантий, расположившихся на траве. Они смеялись и оживлённо о чём-то разговаривали. В центре группы сидел высокий семикурсник с тёмными волосами — Ашер Эйвери. Ханна знала его в лицо, хотя лично не общалась. Громкий, харизматичный, всегда окружённый компанией. Сейчас он что-то рассказывал, жестикулируя, и остальные слизеринцы висели на каждом его слове. Рядом с ним сидели несколько девушек и очень внимательно его слушали и смеялись, а одна из них смотрела на него с нескрываемым восхищением. — Кажется, Эйвери в ударе сегодня, — заметила Поппи. — Посмотри на него. — Кажется, у него есть есть или появилась воздыхательница, — сказала Ханна, рассматривая лицо влюблённой девушки. Я тоже так выгляжу, когда смотрю на Оминиса? Подумала она, и взгрустнула от того, что не может спросить об этом Поппи. — Ага, — протянула Поппи. — Хотя я слышала разные слухи о нём. Говорят, он довольно... переменчив в симпатиях. — То есть? — Ну, не знаю, — Поппи понизила голос, — может, это и неправда. Ханна нахмурилась, наблюдая, как Эйвери наклонился к одной из девочек рядом с ним, что-то шепча ей на ухо. Та засмеялась и покраснела. — Думаешь, он просто играется с ними? — Я не знаю, Ханна. — вздохнула Поппи. — Честно говоря, эти слухи дошли до меня против моей воли. Просто вроде бы у него был роман с несколькими девушками, — она призадумалась — с кем-то даже с нашего года. Ханна снова посмотрела на группу слизеринцев. Эйвери действительно был привлекательным — уверенным в себе, обаятельным. Но что-то в том, как он смотрел на девушек вокруг себя, показалось ей неискренним. Словно он играл роль. — Во всяком случае, — продолжила Поппи, возвращаясь к книге, — не понимаю я... поверхностности в отношениях. — Согласна, — кивнула Ханна, и в памяти всплыли образы того вечера с Оминисом. Честность в его словах, нежность в прикосновениях, искренность чувств... — А тебе... — начала Ханна, потом замялась. — То есть, какие люди тебе нравятся? В смысле, что для тебя важно? Поппи подняла глаза от учебника, слегка удивлённая вопросом. — Ну... — она задумалась. — Важно, чтобы человек был добрым. По-настоящему добрым, не только на публике. И чтобы заботился о тех, кто не может постоять за себя. — Как и ты с магическими существами, — улыбнулась Ханна. — Именно, — Поппи засмеялась. — Если парень может пройти мимо раненого лукотруса или тем более не понимает, почему я переживаю за судьбу единорогов... то нам точно не по пути. — А есть кто-то конкретный? — осторожно спросила Ханна. Поппи задумалась, накручивая прядь волос на палец. — Честно говоря, пока никого конкретного нет, — призналась она. — Слишком занята заботой о магических существах. Но... ну, если бы кто-то и появился, то важно было бы, чтобы он понимал мою страсть к этому делу. — То есть прошёл бы тест на отношение к животным? — улыбнулась Ханна. — Примерно так, — засмеялась Поппи. Ханна кивнула, понимая логику подруги. — А что насчёт тебя? — спросила Поппи. — Никого, кто бы заставил твоё сердце трепетать? Ханна почувствовала, как сердце сжимается. Как же хотелось сказать "Есть"! Рассказать о том, как всё изменилось, как она счастлива и одновременно переживает... — Да что ты! — засмеялась она, стараясь выглядеть убедительно. — У меня сейчас голова занята совершенно другими... вещами. Учёбой, например. Мне приходится всё ещё много нагонять. Времени на такое совсем нет. — Хм, — Поппи внимательно посмотрела на неё. — Но гипотетически... какие качества могли бы тебя привлечь? В смысле, если бы время было? Ханна замерла. Опасный вопрос. В голове тут же всплыл образ Оминиса — его честность, его верность принципам, то, как бережно он к ней относился... — Ну... — начала она осторожно, вспоминая как Оминис всегда чувствовал её настроение, как бережно относился к её чувствам. — Важна доброта, наверное. И чуткость... чтобы понимал, когда тебе плохо, даже если ты не говоришь. И преданность — чтобы не бросил в трудный момент. — Звучит разумно, — кивнула Поппи с улыбкой. — По этим критериям тебе должен нравиться весь наш факультет! — Она засмеялась. — Ну а внешность? — Не так важно, — ответила Ханна, и в памяти опять был он — его платиновые волосы, нежные черты, изящные руки... — Гораздо важнее, как человек... как он говорит, какой у него голос... — она неловко улыбнулась, поняв, что заходит в опасную зону. — Хотя, знаешь, наверное, неплохо было бы, если у него хорошие манеры. И... ну, может быть, светлые волосы? — Она рассмеялась натянуто. — Хотя это глупо, правда? Выбирать по цвету волос! — Хм, — протянула Поппи задумчиво. — Доброта, чуткость, преданность, хорошие манеры... и светлые волосы. Хорошое сочетание. Надо будет подумать, кто из нашего окружения подходит под это описание. Ханна почувствовала панику и поспешно рассмеялась. — Да перестань! Я же говорю гипотетически. — Она решила быстро перевести тему. — А ты? Какая внешность тебе совсем не нравится? — О, это легче, — оживилась Поппи. — Знаешь, меня немного пугают люди, которые напоминают мне нифлеров — особенно глазами. Я обожаю нифлеров, они такие милые! Но когда у человека такой же маленький, жадный взгляд... — Она поёжилась, но продолжила, — И ещё не нравятся слишком яркие, как корнуэльские пикси — знаешь, когда кто-то одевается очень броско, с кучей украшений. Пикси красивые, но на людях это выглядит... чересчур. А ещё есть типаж с очень острыми чертами лица, как у дракона. Драконы величественны, но такие черты на человеке кажутся... холодными. — Забавно, что ты сравниваешь с магическими существами, — улыбнулась Ханна. — Да? — смущенно спросила Поппи, слегка покраснев. — Наверное, это звучит глупо... Просто они часто честнее людей в своих намерениях. По ним сразу видно, дружелюбные они или опасные. — А кто из животных самый привлекательный? — Определённо единороги, — серьёзно ответила Поппи. — Изящные, благородные, чистые. И теплые глаза... Знаешь, если бы он был похож на единорога... — Поппи! — рассмеялась Ханна. — Ты бы влюбилась в единорога? — Ну, в человека, который на него похож! — засмеялась в ответ Поппи. — Понимаешь, о чём я? Ханна умилённо улыбнулась, но после этого повисла небольшая пауза. — А кстати, — оживилась Поппи, — интересно, что Натти нравится в людях? Она такая... необычная. — Определённо, — согласилась Ханна. — Сильная, волевая. Думаю, ей нужен кто-то под стать. Не из тех, кто испугается её характера. — Точно! — засмеялась Поппи. — В прошлом году один гриффиндорец же пытался ухаживать за ней, а она так на него посмотрела... Он сбежал, даже не договорив фразу. — Наверное, он был не из храбрых, — усмехнулась Ханна. — Или просто понял, что не дорос, — добавила Поппи. — А вот смотри, — она кивнула в сторону группы слизеринцев. — Эйвери явно считает себя неотразимым. Ханна проследила её взгляд. Ашер что-то рассказывал, активно жестикулируя, а девочки вокруг него смотрели с восхищением. — Надо же, — протянула Ханна, наблюдая за сценой. — Посмотри, как он откидывает волосы. И эта улыбка... — Она наклонилась к Поппи и понизила голос, передразнивая: — "О, милые дамы, позвольте рассказать вам о моих невероятных приключениях..." Поппи прыснула от смеха. —"Конечно, не всем дано понять мою утончённую натуру..." — "...но вы, моя дорогая, явно исключение", — добавила Ханна театральным тоном, и обе девочки рассмеялись. Благодаря общению с Поппи настроение Ханны улучшилось, несмотря на то, что они с Оминисом уже несколько дней не могли встретиться наедине. Но возвращаясь вместе с ней в общежитие, она опять почувствовала острую тоску. Как странно — Ханна видела его каждый день на уроках, за завтраком, обедом и ужином, в коридорах. Но скучала она не за однокурсником Оминисом. Она скучала за тем Оминисом, который целовал её в выручай-комнате, который шептал её имя, который говорил, как сильно её любит. За тем, кем он стал для неё в тот волшебный вечер.