Где эхо знает все секреты

Оминис проснулся рано — привычка, выработанная годами жизни в доме Гонтов, где каждая минута промедления могла обернуться неприятностями. Он лежал в кровати, прислушиваясь к размеренному дыханию соседей по спальне. Себастиан спал крепко — за неделю, прошедшую с его возвращения, Оминис заметил, что друг старается спать больше обычного. Видимо, месяцы скитаний сказались на его здоровье. Осторожно встав и одевшись, Оминис спустился в общую комнату. Здесь царила воскресная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине да приглушённым разговором у окна. — ...главная проблема твоего подхода, — говорил знакомый голос Макса Шрека с характерной иронией, — в том, что он слишком предсказуем. — Предсказуем? — переспросил Ашер Эйвери, и в его тоне слышалось лёгкое недоумение. — Безусловно, — Макс отпил что-то из чашки. — Ты всегда действуешь по одной схеме. Обаяние, внимание, намёки на особые отношения, а потом... пуф. Интерес пропадает, и ты переходишь к следующей. Оминис устроился в кресле в другой части зала, доставая учебник по Зельеварению. Разговор семикурсников его не касался, но его острый слух отчётливо различал их голоса. — Я никого не обманываю, — возразил Ашер. — Просто веду себя дружелюбно. — Дружелюбно, — повторил Макс с усмешкой. — Конечно. Особенно эти случайные прикосновения к руке, взгляды через весь Большой зал и готовность помочь с любым заданием. Очень... дружелюбно. — А что в этом плохого? — Ничего, — пожал плечами Макс. — Просто забавно наблюдать, как они каждый раз думают, что на этот раз всё серьёзно. Хотя паттерн настолько очевиден, что можно составить календарь твоих романтических циклов. — Ты говоришь так, будто я какой-то злодей, — сказал Ашер с лёгким раздражением. — Злодей? — Макс рассмеялся. — Ну, для них – определённо. Для меня ты просто скучный. Каждая твоя... интрига заканчивается одинаково. Девочка влюбляется, ты теряешь интерес, девочка рыдает в башне. Как часы. — А что ты предлагаешь? Жениться на каждой, с кем мило поговорю? Макс снова тихо засмеялся, но потом с саркастичной серьезностью добавил: — Предлагаю найти хобби поинтереснее. — Я играю в квиддич! — сказал Ашер громче, и в его голосе звучало притворное возмущение, переходящее в смех. — Мерлин, как этот мир создал такого человека как ты… — Оминису не надо было видеть, чтобы понять, что Макс в это время закатил глаза. Ашер звонко рассмеялся на реплику друга. Оминис задумался о том, знает ли Ханна о репутации Ашера. Вряд ли — она не из тех, кто интересуется сплетнями. Да и откуда ей знать? Они с Ашером из разных курсов, разных факультетов... Хотя девочки наверняка предупреждают друг друга о таких вещах. Интересно, рассказывала ли ей кто-нибудь? Стоило бы упомянуть при случае, хотя это может показаться странным — зачем ему вообще говорить с ней об Ашере? Вот бы встретиться с ней сегодня... Может быть, удастся улучить момент после завтрака или... — …возможно?! — голос Макса прорезал туман его мыслей. — Эйвери, ты только что согласился с моей критикой? Записать бы это в анналы истории. Но сразу после этого он продолжил: — А-а-а, — протянул Макс. Оминис услышал звук хлопка ладони по лбу. — Конечно. Она такая же особенная, как Хелен Торн? Или как Изабель Кросс? Такая же наивная и добренькая? Ну хоть цвет волос другой может быть? В этот момент с лестницы спустился Себастиан — взъерошенный, но уже одетый. Он огляделся, заметил Оминиса и направился к нему. — Доброе утро, — сказал он, потирая глаза. — Давно не спишь? — Не очень, — ответил Оминис, убирая палочку с книги и отвлекаясь от подслушиваемого разговор. — Что планируешь делать? — Я хотел заняться учёбой, поможешь? — спросил Себастиан. — У меня слишком много пробелов в программе. — Конечно, — улыбнулся Оминис. — Но давай прежде позавтракаем. Они встали и направились к двери, но разговор за их спинами продолжался — теперь Ашер что-то язвительно говорил про яркий наряд Макса, сравнивая его с "перезрелой сливой", а тот отшучивался в ответ. Впрочем, для этих двоих подобные перепалки были вполне обычным делом. Себастиан и Оминис быстро позавтракали в почти пустом Большом зале и уже вскоре уже выходили из зала, направляясь в Андеркрофт. Коридоры замка встретили их утренней прохладой и тишиной. Периодически встречались другие люди — кто-то спешил в библиотеку, кто-то просто гулял по замку, а кто-то только сейчас шёл завтракать. Себастиан заметил, как группа гриффиндорцев с мётлами идут к выходу. Чувствовалось всё ещё ленивое настроение воскресного утра. — Что будем изучать? — спросил Себастиан, пока они поднимались по лестнице. — Межвидовую трансфигурацию, — ответил Оминис. — За время твоего отсутствия программа значительно усложнилась. — Ожидаемо, — вздохнул Себастиан. — Шестой курс — это уже серьёзно. Они свернули в боковой коридор, ведущий к одному из переходов, когда впереди раздались знакомые голоса. Оминис инстинктивно замедлил шаг — среди них был голос Ханны. — ...думаю, лучше дождаться обеда, — говорила Ханна, и в её голосе слышалось плохо скрываемое веселье. — В Большом зале будет больше зрителей. — Согласна, — откликнулась Натти. — Это должно быть публично. — А если он что-то заподозрит? — спросила Поппи. — Не заподозрит, — уверенно сказала Натти. — Он же считает себя неуязвимым. Особенно он не ожидает такого от нас. Раздался смех, а потом чей-то незнакомый голос — видимо, кто-то из младшекурсников присоединился к компании. — А зелье точно подействует? — У Зонко всегда всё действует. — ответила Ханна игриво. Голоса удалялись — группа направлялась в противоположную от них сторону. — Интересно, что они задумали, — сказал Себастиан, когда звуки окончательно стихли. — Судя по разговору, шутка над кем-то. — Над Гарретом. — ответил Оминис нейтрально, продолжая идти в направлении Андеркрофта. — О? Откуда ты знаешь? — удивился Себастиан. — Несложно догадаться, учитывая недавний инцидент с Толстой дамой. Гриффиндорцы весьма разозлились за отнятые баллы. — Оминис старался скрыть, что узнал об этом от Ханны. — А-а-а, — засмеялся Себастиан, немного ускоряя шаг. — Ну да, половина замка об этом говорила целую неделю. Но удивительно видеть Ханну в компании заговорщиков. Она обычно не участвует в розыгрышах. Он помолчал, опять замедлился и задумчиво поглядел вперёд. — Хотя знаешь что? Боггарт всегда прячется там, где его меньше всего ждёшь. И это точно про Ханну. Она всегда кажется такой правильной и доброй, но когда дело доходит до действий... она ведь без колебаний шла со мной в самые опасные места. Легко соглашалась на всевозможные авантюры с профессором Фигом. Эта история с Харлоу и браконьерами ещё. Для такой "приличной" девочки она довольно охотно лезла во всякие неприятности. Оминис почувствовал неприятный холодок. Что-то в том, как Себастиан говорил о Ханне — с примесью восхищения — его настораживало. — Это были... исключительные обстоятельства, — сказал он осторожно. — А тут просто шалость. — Да, конечно… — протянул Себастиан. — Знаешь, я много думаю о том, что изменилось за время моего отсутствия. О том, как по-разному люди справляются с... последствиями. Оминис почувствовал знакомое напряжение. Когда Себастиан начинал философствовать об изменениях в отношениях, разговор неизбежно заходил в опасные воды. — В каком смысле? — осторожно спросил он. — Ну, взять, например, тебя и Ханну, — сказал Себастиан, пока они спускались к тайному входу в Андеркрофт. — Раньше вы были ближе. Всегда поддерживали друг друга в спорах со мной. А сейчас... Он не закончил фразу, но Оминис понял, к чему он клонит. — Сейчас что? — спросил он, касаясь палочкой нужной точки на стене. — Сейчас между вами какая-то... дистанция, — сказал Себастиан, когда дверь открылась с тихим скрежетом. — Вчера, когда мы встретили её во дворе, вы разговаривали как... не знаю, как знакомые, а не как друзья. Они начали спускаться по каменным ступенькам в просторное подземное помещение. — После всех событий прошлого года многое изменилось, — сказал Оминис, пока факелы зажигались одним за другим. — У всех. — Но почему именно у вас? — настаивал Себастиан, — Вы же были на одной стороне во всех тех спорах. Оба выступали против моих... методов. — закончил он, устраиваясь за привычным местом. Оминис разложил учебники, выигрывая время для ответа. — Общая позиция не всегда означает близость, — сказал он наконец. — Иногда пережитое вместе не сближает, а наоборот — напоминает о болезненных моментах. — Болезненных? — переспросил Себастиан. — Ты имеешь в виду меня? Или смерть профессора Фига? — Всё это. Твоё исчезновение, неопределённость, чувство беспомощности... — Чувство беспомощности? — Себастиан замер. — Почему? — Потому что не смогли тебя остановить, — ответил Оминис осторожно и с сожалением в голосе. — Потому что не нашли способа помочь тебе раньше. Себастиан молчал несколько секунд, переваривая эти слова. — То есть мои действия разрушили ещё и ваши отношения. — сказал он тихо. — Не разрушили, — поправил Оминис. — Изменили. Это разные вещи. — Но ты скучаешь по тому, как было раньше? — спросил Себастиан. Это был опасный вопрос. Оминис определённо не скучал по прежним отношениям с Ханной — то, что у них было сейчас, было бесконечно более важным и значимым. — Иногда скучаю по простоте тех отношений, — сказал он осторожно. — Но нельзя жить прошлым. — Наверное, ты прав, — согласился Себастиан, но звучал неубеждённо. — Просто... мне кажется, что я всё испортил. Не только свою жизнь, но и отношения между людьми, которые мне дороги. — Ты совершил ошибки, да. — твёрдо сказал Оминис. — Но… — он запнулся. — Но? — удивлённо переспросил Себастиан. — Люди ошибаются. Это нормально. — Слова лезли неохотно. Оминису не хотелось трогать ещё незажившую рану Себастиана. — Нормально? Даже если ошибки настолько серьёзные? Оминис задумался над ответом, но, вздохнув, ответил: — Надеюсь, что ты извлёк из этого урок, Себастиан. Настоящий урок. Себастиан открыл учебник по Трансфигурации, но Оминис чувствовал, что друг не собирается оставлять тему. — Я много о ней думал, пока был... в отъезде.— сказал Себастиан через несколько минут, листая страницы. — О ком? — переспросил Оминис.. — О Ханне. — Себастиан отложил книгу и откинулся в кресле. — Она ведь особенная, правда? Оминис почувствовал острый укол тревоги. — В каком смысле? — Ну, она искренняя, — сказал Себастиан задумчиво. — Добрая. И храбрая — помнишь, как она соглашалась идти со мной в самые опасные места, хотя явно не одобряла то, что я делаю? — Помню, — коротко ответил Оминис. — И милая… даже красивая, — добавил Себастиан тише. — Хотя сама, кажется, этого не осознаёт. В груди Оминиса что-то болезненно сжалось. Себастиан говорил о Ханне — его Ханне — голосом влюблённого человека, и каждое слово отзывалось в нём противоречивой болью. С одной стороны, ему было мучительно слушать эти признания, зная, что если бы Себастиан знал правду, то никогда не стал бы так открывать душу. С другой — Оминис почти благодарил судьбу за своё молчание. Потому что представить реакцию Себастиана на известие об их с Ханной отношениях... нет, он не был готов рисковать их дружбой. Не сейчас, когда Себастиан только начинал приходить в себя после всего пережитого. — Себастиан… — Знаю, знаю, — поднял руку Себастиан. — Не моё дело теперь. Я потерял право думать о ней в таком ключе после всего, что наделал. Но иногда задаюсь вопросом... что было бы, если бы я поступил по-другому? Если бы не пошёл по тому пути? Оминис молчал, не находя слов. — Может быть, тогда вообще всё было бы по-другому, — продолжил Себастиан с горечью. — И… может быть тогда между нами что-то получилось бы. Или хотя бы она смотрела бы на меня не как на... на того, кого нужно избегать. — Не думаю, что она тебя избегает. — сказал Оминис осторожно. — Избегает, — возразил Себастиан. — И тебя тоже, кстати. Я же вижу, как натянуто вы общаетесь. Как будто оба стараетесь держаться на расстоянии друг от друга, хоть ты это и отрицаешь. — Возможно, ей просто нужно время, чтобы... обдумать всё произошедшее. — голос Оминиса звучал неуверенно. — Может быть, — согласился Себастиан, чувствуя сомнения в речах друга. Повисла напряжённая тишина. — Может быть, лучше сосредоточимся на учёбе? — предложил Оминис, стараясь поменять тему.. — Конечно, — согласился Себастиан, но в его голосе слышалась неудовлетворённость. — Расскажи мне про межвидовую трансфигурацию. Оминис начал объяснять теоретические основы превращения одних живых существ в других, но чувствовал, что разговор об отношениях ещё не закончен. Рано или поздно Себастиан вернётся к этой теме, и тогда скрывать правду станет ещё сложнее. Пока что он мог только надеяться, что этот момент наступит не слишком скоро.