Чувство эйфории

      Зима для Ольги началась с посещения очередного врача-невролога, который, как и несколько предыдущих, ничего толком не сказал. Целую неделю до приёма она сидела дома, неимоверно скучая. И сейчас, находясь в кабинете, школьница надеялась, что медик разрешит посещение школы.       — Подскажите, пожалуйста, могу ли я выйти на учёбу? — с надеждой спросила девушка, вставая со стула.       — Да, конечно, если ваше самочувствие это позволяет, — произнёс мужчина, уже начав читать какие-то бумаги.       Из кабинета Есенина вышла в приподнятом настроении. Сегодня воскресенье, а это значит, что завтра её пытка наконец закончится.       Так и случилось. Семиклассница увиделась с друзьями, по которым сильно соскучилась, несмотря на то, что была дома всего неделю.       Однако ещё сильнее она была рада увидеть Андрея. По нему она скучала больше всего. Оле не нужно было даже говорить с ним, ведь просто видеть Соколовского было для неё достаточно.       Мысли о парне уже не казались какими-то неприятными и мешающими, а, скорее, наоборот, начали приносить девушке позитивные эмоции. За все те разы, когда десятиклассник оказывался рядом и помогал во время её обмороков, Ольга влюбилась в него, хоть и отказывалась признаваться в этом даже самой себе.       Только вот спокойствие длилось недолго. Уже на следующий день вновь случился приступ. Но на этот раз всё было несколько по-другому. Есенина стояла в коридоре, как вдруг увидела вышедших из столовой парней, что однажды помогли ей. Валеру Лебедева и Никиту Ковалёва. В сознании девушки промелькнула мысль, что, возможно, Андрей обедал с ними и тоже сейчас подойдёт.       Школьница почувствовала странный трепет внутри, словно сердце сделало кульбит, а внутренности завязались в узел, после чего потеряла сознание.       Придя в себя, она решила никому не говорить о тех необычных симптомах, которые были перед приступом.       В среду вместе с Олей в учебное заведение пошла мама, так как на семиклассницу надели специальный аппарат, пишущий её давление в течение дня. Это обследование порекомендовал сделать один из врачей.       Начался день неплохо, но перед последним уроком всё повторилось. Снова с этими странными симптомами. Снова рядом был Соколовский.       На оставшуюся неделю девушке запретили посещение школы.       В понедельник ей вновь надели прибор, только этот считывал показатели сердца. И опять всё по новой. Это стало последней каплей и для родителей девушки, и для учителей. Её перевели на домашнее обучение до конца четверти.       — Мам, нет! Что я буду дома целыми днями одна делать! Все друзья в школе, погулять не с кем! Да я же с ума сойду!       — Ничего с тобой не случится, — строго ответила Инга дочери. — Посидишь дома месяцок, не умрёшь. Зато нам всем спокойнее будет. С ума она сойдёт, тоже мне!       Маму можно было понять: она переживала за неё, но сейчас Ольгу до невозможности раздражало, что родной человек в упор её не слышит.       — Папа! Ну скажи ты ей! Да мне дома только хуже будет! Потом, от этих обмороков ведь нет никаких последствий! Ну падаю и падаю, что с того!? — кричала школьница, не желая мириться со своей участью.       — Мама права, — встал на сторону жены Сергей, — ничего с тобой не случится, если ты побудешь дома немножко.       — Немножко!? Пап, целый месяц — это, по-твоему, немножко!? Ты вообще нормальный!?       — Ты как с отцом разговариваешь! Последствий от твоих грёбаных обмороков нет только пока, позже они проявятся, не переживай! — выплюнул отец, а через несколько секунд покинул комнату вслед за женой, давая понять, что разговор окончен.       — Заебись!       Месяц прошёл скучно и однообразно. Каждый день был абсолютно таким же, как и предыдущий.       Единственной отдушиной были поездки к врачам в соседний город. Нет, ей не нравилось посещать больницы, тем более, что там Оля не узнавала ничего нового. «Это возраст. Это само пройдёт, нужно только подождать». Есениной нравилось именно ехать. Дорога всегда успокаивала её. Она давала возможность привести мысли в порядок, выкинуть всё ненужное из головы и насладиться любимой музыкой, льющейся из колонок.       Наконец-то закончился этот невероятно долгий месяц. Прошли новогодние праздники. В этом году они отмечали с большим размахом, чем обычно, а под бой курантов вся семья загадывала одно и тоже: чтобы Ольга скорее поправилась.       И вот, когда каникулы закончились и девушка вышла на учёбу, окружающие подумали, что весь тот кошмар кончился, ведь четыре дня прошли хорошо. Это был настоящий рекорд, до этого она так долго не держалась. Но нет, слишком рано родные, близкие, да и сама семиклассница начали радоваться.       Пятница начиналась как самый обыкновенный день. Собственно, поначалу так и было. До предпоследнего, пятого урока, после которого это и произошло.       Ольга стояла на первом этаже вместе с подружками: Кристиной, Полей и Валей. Девушки шутили и дурачились. Мелодичный смех разносился по всему коридору. По лестнице спустился Андрей и пошёл к учительской. Он кого-то искал.       Вдруг Есенина снова ощутила эти невероятно странные чувства. Все её внутренние органы словно завязались в узел, а сердце забилось быстрее. В следующее мгновение она уже лежала на полу.       — Чëрт! — воскликнул мигом подбежавший к девушке десятиклассник. — Директора позовите кто-нибудь, быстрее! — командовал он, подкладывая Оле под голову свой рюкзак и аккуратно придерживая её лицо, чтобы оно не отворачивалось в сторону. — Я сначала вообще не понял. Подумал, что это ты прикалываешься, — сказал он, обращаясь к Вале.       — Что тут, Андрей? Всё как обычно? — поинтересовался пришедший с бутыльком нашатырного спирта директор.       — Да, всё как всегда.       —Ты рядом был? — продолжал задавать вопросы педагог.       — Ага, — односложно ответил школьник.       В этот момент семиклассница пришла в себя от уже привычного, но от того не менее едкого запаха аммиака.       — Оль, ты как? Встать можешь?       — Да, — слабым после обморока голосом прошептала девушка.       Есенину подняли и посадили на стул, Андрей встал за её спиной и опустил руки на девичьи плечи. От этого его действия Оля как будто почувствовала тех самых бабочек в животе. Ей льстил факт, что Андрей сразу же бросился ей на помощь, затем подложил ей под голову свой рюкзак, а сейчас его сильные руки осторожно придерживают за плечи... А мгновение спустя её словно током прошибло от мысли: «Кажется, я влюбилась в него...»       — Всё в порядке? — поинтересовался Соколовский, видимо, заметивший её побелевшее лицо.       — А? Да-да, всё нормально, — растерянно ответила девушка.       Минут через десять приехал Сергей и забрал дочь домой, где она слёзно уговаривала родителей не запирать её вновь в четырёх стенах. Инга с Сергеем нехотя согласились, и не зря.       Следующий приступ приблизил их к решению этой проблемы и подсказал, в каком направлении следует искать.       Это был четверг. Большая перемена. В главном холле полно народу. Туда-сюда снуют ученики и учителя. Компания из шести девушек стоит около подоконника, обсуждая всё и всех. В этой компании была и Ольга.       Она участвует в диалоге вместе с другими девчонками, когда словно из ниоткуда появляется тот, кто теперь приходит к ней во снах каждую ночь. Парень подходит к своим одноклассникам, также стоящим в коридоре. Они о чём-то говорят, смеются. Внезапно приятную атмосферу, царившую в холле, прерывает грохот. Снова.       Школьники действуют по давно отработанной схеме: Андрей поддерживает голову девушки, Никита бежит в ближайший кабинет за стулом, а Валера зовёт учителей.       В себя семиклассница приходит примерно через пять-семь минут. Вновь стандартные вопросы: как она себя чувствует, болит ли что-то и всё в таком духе. Есенину привычно подхватывают под руки и помогают сесть на заранее подготовленный стул. Парни окружают её, дабы поймать в случае повторного обморока, что в этот раз оказывается очень кстати.       — Как спящая красавица, ей-богу, — шутит Никита, когда Оля отключается второй раз. — Может, её поцеловать, и без всякого нашатыря в чувства придёт?       — Ну попробуй, — смеëтся в ответ Андрей.       В этот момент глаза девушки распахиваются, словно она слышала их разговор.       — Есть небольшая проблема, — произносит классный руководитель, который отходил, чтобы позвонить отцу ученицы, — Сергей не сможет приехать. Он не в городе.       — А Инга? — уточняет директор.       — На работе, к тому же, она не водит.       — Ну ничего страшного, я сам отвезу. Парни, кто поедет со мной помочь?       — Я! — в один голос восклицают все трое.       — На что вы только не пойдете, чтобы алгебру прогулять, — улыбаясь произносит до этого молчавшая Оля.       — А то! Ты в нас сомневалась? — шутливо упрекает её Валера.       — Похвально, что вы все так хотите помочь, но поедут только двое. Лебедев и Соколовский, — сообщает директор под разочарованные вздохи Ковалёва, а после просит Валеру донести девушку до машины.       Парень подхватывает семиклассницу на руки так, словно она ничего не весит. Дойдя до машины, он опускает свою ношу на сиденье, после чего садится рядом.       По пути до дома она отключается каждые несколько минут, испытывая при этом так называемое чувство эйфории: в моменте эти обмороки словно приносят ей какое-то извращённое удовольствие. Это настораживает родителей, и они решают обратиться за помощью к психотерапевту.       Ольга работает со специалистом, вновь сидя дома по её совету. И только спустя почти месяц она понимает, в какую пропасть загнала себя из-за чëртовой влюблённости.