Любой ценой

      Валёк вообще не любил никому ничего объяснять. Если у соседа на парах заканчивалась паста в авторучке, Валёк просто лез в свою лётную кожаную сумку, доставал новую ручку и совал ему без лишних слов: «На» или «Держи». Между делом, не отрываясь от своего конспекта.       А когда Валёк решил какую-то особо сложную задачку «со звёздочкой» по-своему, да ещё и быстрее всех, удивлённый преподаватель вызвал его к доске и потребовал объяснений, как это пришло ему в голову. Валёк только выпятил нижнюю губу и опустил глаза, не проронив ни слова.       – Так что мне вам ставить: «пятёрку» за оригинальность решения или «двойку» за то, что списали и не можете объяснить? – поинтересовался раздосадованный преподаватель.       – Он не мог ни у кого списать! – заступился за своего соседа по парте Тимка, вскакивая с места. – Он первее всех решил!       Преподаватель нехотя кивнул. Валёк вздохнул и молча махнул рукой: делайте, мол, что хотите! Но с тех пор старательно выписывал решения задачек так, как это было изложено в учебнике, не отклоняясь ни на йоту. Чтобы не задавали лишних вопросов.       Ничего лишнего Валёк не держал и не делал. Вещи его умещались в одной холщовой сумке через плечо, а все тетрадки, ручки и складной зонт – в кожаной лётной планшетке через другое. Там же обычно лежала какая-нибудь книжка и пара чистых носков. На перерывах между парами Валька ни с кем не трепался и не безобразничал, а сидел и читал, грызя яблоко или грушу, как примерный мальчик из очень хорошей семьи.       Это, правда, никак не вязалось с его простоватым лицом с широкими скулами, приплюснутым носом, короткой стрижкой и слегка оттопыренными ушами. Коренастый и широкоплечий, Валёк в своëм свитере крупной вязки на голое тело, простецких джинсах и разношенных полукедах внешне напоминал, скорее, обычного работягу, чем ботаника в костюмчике и очках.       Учился он средне: ровно и аккуратно, но без особого старания или беспечной лени. Просто сдавал всё вовремя и почти не пропускал ни пары, ни лабы. Максимум, что он себе позволял – не ходить на физру, с самого первого дня договорившись сдать нормативы. И пока все остальные парни гоняли мячик по полю или играли в зале в баскетбол, Валёк пропадал на шиномонтаже или в авторемонтной мастерской в гаражах за общагой.       Там его обычно и находил Тимка по окончанию своего рабочего дня на почте. Он за пару часов обегал все дома, распихивая по ящикам письма, газеты, журналы и квитанции, сдавал сумку и ведомость и налегке бежал за своим приятелем. Лохматый и разодетый в бесформенные шаровары и безразмерную толстовку с капюшоном, Тима смотрелся на фоне Вальки нескладным подростком, хотя и был старше его почти на полгода.       Но у Тимки даже усы с бородой не росли, а Валёк каждый день по утрам сбривал заводной механической бритвой мелкую жёсткую щетинку и шутил, что специально отрастил шерсть на ногах, чтобы зимой не носить тёплые штаны с начёсом. Тимка, который с наступлением холодов закутывался в шарф и залезал в пуховик, но всё равно мёрз до посинения кончика носа, даже порою ему завидовал. Тот был всегда горячий, жаркий, как печка, даже в лёгкой ветровке поверх своего неизменного свитера.       – Давай свои лапы сюда, – то и дело говорил ему Валёк и беззастенчиво совал озябшие Тимкины ладошки под свитер себе прямо на голое пузо. – Грейся, мерзляка.       Тимка смущался, краснел, но не спорил, обхватив невысокого Вальку со спины и пристроив свою голову у того на плече. И хоть он не видел выражения Валькиного лица, но был почему-то уверен, что тот улыбается. И как ни хотелось тогда потереться носом о тёплое оттопыренное ухо, Тимка боялся, что Валька его не поймёт.       – Мы с тобой как влюблённая парочка, – посмеивался тихонько Валёк, вгоняя Тиму в краску. Он повторял это столько раз, что Тимка даже не заметил, как свыкся с этой мыслью и перестал считать её глупой шуткой.       Валька и правда вызывал в нём очень странные чувства. Вроде бы как они с Тимкой ещё не друзья, а просто соседи: по парте, по комнате в общежитии и по жизни. Но Валёк, минуточку, уже один раз спас ему жизнь, а потом словно взял над ним шефство, заботясь и оберегая. Он точно знал, что Тимка любит кофе без сахара, а пиво не пьёт, предпочитает яблоки всем другим фруктам, а салаты – любым вторым блюдам. И что Тимка терпеть не может, когда у него пахнет от ног.       Поэтому у него всегда наготове было для того яблочко и пара чистых носков, а при случае под рукой и стаканчик с кофе. За что Тима всегда был ему благодарен: таскал ему книжку за книжкой и разминал шею и плечи, с которыми у Вали была просто беда. Валёк балдел от массажа и чуть не мурлыкал, а у Тимки от этого тонко ныло в груди.       Вроде это была и не дружба, а что-то другое. Но что именно, Тимка и думать пока не хотел.