Любой ценой

      В остальном у них ничего вроде не поменялось: они точно так же гуляли после работы, занимались учёбой и бегали по утрам. Только Тимка платил за квартиру, а Валька бегал по магазинам, и порой они вместе ходили на представления в цирк.       Все привыкли к тому, что они всегда вместе. А подшучивать над этим никто даже не рисковал, помня скорый на расправу Валькин кулак. Они сидели рядом на лекциях и в столовой, брали на пару лабораторные и практические работы, а в свободное время играли в настольный теннис в спортивном зале вдвоём.       Только Ирка Мамыкина время от времени подходила и интересовалась:       – Так и живёте вместе?       – Он тебе ещё не надоел?       – Может, всё же куда-нибудь сходим?       Валёк усмехался и молча качал головой. А потом дожидался своего Тимочку и уходил с ним, ни с кем не прощаясь. Он вообще очень мало интересовался другими людьми, словно одного-единственного друга ему хватало за глаза и за уши.       Тимка же, наоборот, со всеми пытался дружить. Или, по крайней мере, хотя бы не ссориться. Он безошибочно помнил всех по именам, знал, когда у кого день рожденья и кто откуда приехал. А с тех пор, как Тимка устроился бариста в кафе на углу рядом с учебным корпусом, там всегда был аншлаг. Ведь Тимочка точно был в курсе, кто любит эспрессо, а кому нравится капучино или латте – но каждый раз спрашивал: «Как обычно или попробуешь что-то другое?»       На все дни рождения он подговаривал прочих ребят и девчат устраивать именинникам поздравления и настоящий праздник. И первым являлся помогать резать салаты и накрывать на стол. Ко всем, кроме старосты, с которой он разве что только здоровался. Мамыкину это бесило, но гордость не позволяла ей опускаться до мелких пакостей. Максимум, что она себе позволяла – так это спросить мимоходом, где он забыл своего благоверного и как тот его отпускает одного, куда попало. Тимка в ответ только скалился и фыркал, как рассерженный кот, только что спину не выгибал. С Иркой у них была полная взаимная нелюбовь с первого взгляда.       Зато с Валей у них незаметно и постепенно всё зашло так далеко, что они оба махнули рукой, не пытаясь уже разобраться, что это такое. Утром, проснувшись, Тимка просто лежал и смотрел, как Валёк дремлет рядом – и замирал от счастья. А тот просыпался с улыбкой, как будто видел его в первый раз, и не мог удержаться, чтобы не погладить и не потрогать.       Днём они могли лишь вскользь переглядываться у всех на виду. А когда разбегались, каждый по своим делам и работам – скучать друг по другу. И бежать со всех ног домой, зная точно, что там его ждут.       По вечерам перед сном они лежали вместе, глядя друг другу в глаза и упираясь лбами. Молча касаясь друг друга и доводя до блаженства. И засыпали в обнимку, ни слова не говоря.       Они это даже между собою не обсуждали. Не обнимались на людях и не брали один другого за руку. Даже если им очень хотелось, терпели до дома. Это была их тайна, о которой никто не должен был знать и даже догадываться.       Дома они точно так же, как раньше в общаге, разбирали вместе задачки и без споров делили всякие бытовые дела. Правда, Тимка чаще готовил и прибирался, а Валёк постепенно делал в квартире ремонт. И к Новому году они, наконец, поменяли стиралку, а вместо плиты на кухне поставили варочную панель и духовой шкаф.       Из-за этого они чуть не поссорились. Хозяйка согласилась зачесть стоимость ремонта, но категорически отказалась платить за любую бытовую технику:       – Меняйте, что хотите, но только за свой счёт! – заявила она непреклонно. И, поразмыслив, добавила примирительно:       – Так и быть, я не стану поднимать вам оплату с Нового года. Ну что, по рукам?       – По рукам, – согласился за них обоих Валёк. А потом, когда они остались одни, услышал возмущённый Тимкин вопль:       – А чего это ты один всё решаешь, а?       Валёк смущённо потупился:       – Прости, – с чувством сказал он. – Я хотел, как лучше…       Тимка взбеленился:       – Но ты же мог сначала со мной это обсудить!       Валя вздохнул и нехотя кивнул. Глянул на Тимку искоса и вдруг обнял его, уткнувшись лицом в его грудь, точно маленький.       – Мы же договаривались, что все сложные вопросы решаем вместе! – всё ещё немного сердито напомнил Тимофей. И вдруг понял, что не может злиться на этого парня. Ну, по крайней мере, долго или всерьёз.       – Прости, Тим, – повторил Валёк и поднял к нему лицо, потянувшись навстречу губами. Тимка опешил, когда тот накрыл его рот своим, и мгновенно расслабился.       Было неожиданно. Чуточку странно и необычно. Но очень нежно, тепло и душевно. Он, оказывается, давно этого хотел сам, только не знал, можно ли о таком попросить. А Валька просто взял и сделал. Поцеловал его, в губы, как девочку. Как будто они уже не просто друзья…       – Тебе не понравилось? – осторожно спросил Валька, чуть отстранившись и виновато глядя на него. – Прости, я больше не буду.       Тимка тихонько засмеялся и потянулся к нему губами сам.  И успел только подумать, что, наверное, нет никакой разницы: губы у мальчиков и девочек вряд ли уж так сильно отличаются. Но Валькины точно не такие, как у всех других людей.       Они самые вкусные на свете.