Любой ценой

      После этого поцелуя сначала всё было, как раньше. Тимка с Валькой для всех остальных были просто друзья. Разве что Валёк одним днём перестал курить, как отрезало, и теперь разводил с усмешкой руками, если у него по старой памяти просили сигарету:       – Больше нету. Бросил.       Тимка при этом еле сдерживался, чтобы не улыбнуться: это он сказал Вальке, что с пепельницей целоваться не будет. Хотя тот исправно чистил зубы на ночь и даже жевал мятную жвачку, Тимка был непреклонен.       Зато после того, как Валёк завязал с этим вонючим делом, они целовались дома, оставшись вдвоём, при каждом удобном случае. Утром, после завтрака. Вечером, после работы. На ночь, перед сном.       Валька от поцелуев млел и шалел, как кот от валерьянки. Тимка его доводил до дрожи и всхлипов, а потом укладывал на себя и опять начинал его щупать, гладить и мять. А когда Валёк выдыхал ему в ухо со стоном, целовал его снова, будто благодаря.       Тимка даже не предполагал никогда, что кому-то может быть так с ним хорошо. И даже не думал, что ему самому с кем-то может быть ещё лучше. Он уже не боялся того, что Валёк тоже парень, как он – наоборот, он прекрасно знал по себе, что нужно парню, и делал ему так приятно и нежно, как только мог. И даже поддразнивал, когда чувствовал, что Валёк вот-вот кончит, отвлекая то покусыванием за мочку уха, то слегка царапая соски на его груди.       А Валька доводил его до икоты, упрямо вылизывая Тимке пальцы на ногах и подмышки и повторяя, что вкуснее его запаха ничего не пробовал. Тимка хохотал от его шаловливого язычка, закидывал ноги ему на спину и хватал за уши, когда тот уж слишком увлекался. Но все-таки позволял ему это делать, как ни боялся щекотки.       Хочет – пусть делает с ним всё, что угодно. Если вдруг не понравится что-то, то Тимка ему просто скажет. Так они сразу договорились между собой: всё, что хочешь, но только чтобы обоим было приятно. Поэтому, когда Валька засунул в Тимку один палец, тот удивился, но промолчал. Второй палец он ещё стерпел, а на третьем отчаянно замотал головой: «нет, не надо!» А когда Тимка принялся вылизывать Валькин пах и нечаянно царапнул кожу зубами, тот сразу хлопнул его по шее, дёрнувшись от боли.       – Прости, – смущённо пробормотал Тимка. – Я нечаянно.       Валёк усмехнулся, слизнул с его кожи белую капельку, сглотнул и спокойно сказал:       – Да ладно, не надо.       И снова полез целоваться, как будто пытался отвлечь Тимку от глупых мыслей.       – Мы же не педики? – осторожно спросил его как-то раз Тимка за завтраком. Среди его знакомых таких вроде не было, но всë, что Тимка слышал о них, было мерзким и даже смешным. Как будто злая пародия на пошлых дур, которые лезут к любым мужикам без оглядки. Как будто бы сами они – не совсем мужики.       Тимка совсем не хотел становиться таким. И был почему-то уверен, что Валя, конечно же – тоже. Они же обычные парни – подумаешь, балуются друг с другом! Главное, чтобы об этом никто не узнал.       Валёк от неожиданности чуть не поперхнулся, но проглотил кусок и неуверенно выговорил:       – Наверное, нет.       И спросил чуть настороженно:       – Тебе когда-нибудь нравились парни? Ну, другие, раньше, до меня?       Тимка закусил губу и замотал головой: «нет!»       Валёк с облегчением выдохнул и признался:       – Мне тоже. Я даже не думал, что так бывает.       Тимка выдохнул и глянул на него исподлобья:       – Значит, мы с тобой просто вместе, да? – спросил он чуть ли не жалобно. Валёк накрыл его руку своей и отчётливо ответил:       – Нет, не просто. Ты мне очень нравишься, Тим. Мне с тобой так хорошо и спокойно, как никогда и ни с кем не было.       Тимка покраснел и кивнул. Он бы сам не осмелился такое сказать вслух ни за что на свете и никому, даже Вальке. Хотя и чувствовал, наверное, то же самое.       И услышал свой собственный голос:       – Я тоже хочу быть только с тобой.       Валёк сжал его руку своей и довольно ухмыльнулся:       – Ну вот и хорошо, Тимка. Значит, нам повезло, что мы встретились.