Любой ценой

      Перед Новым годом они собрались разъехаться ненадолго: Тимка ждали дома родители, а Валёк вдруг сообщил, что, наверное, отправится погостить в детский дом. И уселся в коридоре у аппарата, подняв трубку и накручивая диск.       – Это ещё зачем? – удивился Тимка, встав напротив в дверях.       Валёк посмотрел на него снизу вверх и спокойно сказал:       – Я детдомовский.       Тимка сглотнул и вдруг сообразил, что почти ничего о своём Вале не знает.       – Ты не рассказывал, – с лёгким упрёком сказал он, слегка запинаясь. И спросил, не особо надеясь:       – Может, ты лучше поедешь со мной?       Валёк усмехнулся, нажимая пальцем на рычажок:       – Хочешь познакомить меня со своими родителями?       Тимка молча кивнул и положил ему руки на плечи. Валька потёрся о его локоть щекой, положил трубку на аппарат и ответил:       – Ну, ладно, давай.       В автобусе все три часа он гляделся в запотевшее окно, время от времени протирая его ладошкой, пока Тима дремал у него на плече всю дорогу. А на автовокзале, выйдя на заснеженный перрон со своей холщовой сумкой через плечо, вдруг спросил:       – Как ты собираешься им меня представлять?       Тимка зевнул и улыбнулся:       – Они всё равно догадаются. Они же знают меня, как облупленного. Я не стану им врать.       Валёк вздохнул и осторожно поинтересовался:       – А если им не понравится то, что мы вместе?       Тимка опустил глаза и неохотно проговорил:       – Это моя жизнь, и я намерен провести её так, как хочу, – упрямо ответил он. И добавил, коснувшись пальцами его щеки:       – С тобой.       Валёк улыбнулся и тряхнул головой:       – Тогда пойдём!       А потом небрежно осведомился:       – Где тут у вас можно купить подарки? И, кстати, что им лучше всего подарить?       Тимка заулыбался и повёл своего парня в Гостиный двор. Почему-то именно сейчас, когда он вернулся в свой родной город не один, а с Валькой, он вдруг остро и ясно понял, зачем приехал.       Затем, чтобы сказать, что этот парень – его. Даже похвастаться, что у него – такой парень. Сильный, умный, добрый и самый лучший на свете… И никого другого Тимке не надо. А если они захотят ребёнка, то возьмут и усыновят. Эка невидаль, Валька и сам из детского дома! Считай, почти семейная традиция.       В небольшом дворике перед серой пятиэтажкой Тимка вдруг обнял Валю за плечо и проговорил:       – Вон моё окно на втором этаже.       А потом обвёл дворик глазами и со смехом сообщил, что в нём, наверное, ничего не поменялось с тех пор, как здесь выросли его бабушки и дедушки.       – Вон там качели, на которых познакомились мои папа и мама! – радостно тыкал он пальцем. – Правда, бабушка говорила, что дело было вон в той песочнице, но она была старенькая и могла перепутать! А вот этот клён сажал дедушка, когда был ещё маленьким… А вот скамейка, на которой папа уснул, когда ждал мою маму на первое свидание. А она смотрела на него в окно и боялась выйти без спроса. Но утром дедуля его разбудил и позвал завтракать, сказав, что он любит упрямцев за то, что они всегда своего добьются.       Тимка взял Валю за локоть и подвёл к невзрачному серому камню, торчащему из-под снега между деревьев.       – А это исторический камень, – с притворным пафосом произнёс он. – Он здесь лежит испокон веку. Пока домов здесь не было, только деревянные бараки, он уже лежал. А когда и бараков ещё не было, здесь стояли деревенские дома, а этот камень…       Он заглянул Вальке в глаза и торжественно закончил:       – И тогда был на этом же самом месте!       Валёк испытующе глянул на него и поддержал Тимкину игру:       – Скажи ещё, со время язычества здесь лежит и на нём приносили в жертву любопытных путников, которые спрашивали, зачем он тут валяется!       – Нет, – с сожалением покачал головой Тимка. – Об этом история умалчивает…  Но если сесть на него голой попой, закрыть глаза и загадать своё самое сокровенное желание, то оно непременно сбудется!       Валёк усмехнулся, уточнил: «Обязательно голой?» – и протянул Тимке сумку:       – Подержи, пожалуйста.       Тимка открыл рот и машинально принял от Вальки его сумку. А тот воровато огляделся по сторонам, расстегнул штаны и ремень и, оголив зад, присел на обледенелый камень и закрыл глаза.       А потом вздрогнул, поёжился и проговорил:       – Холодно…  Долго сидеть-то надо?       Тимка тихонько засмеялся и ответил:       – Пока не сбудется!       Валёк кивнул и открыл один глаз.       – Тогда пошли к тебе проверять, – предложил он, поднимаясь и натягивая штаны. Принял у Тимки свою сумку и тронул его за плечо:       – А правда, откуда он здесь?       Тимка захохотал и ответил, чуть не помирая со смеху:       – Не знаю, припёр кто-то!       Валёк снова усмехнулся и пошёл за ним следом к подъезду. И у самых дверей оглянулся.       Из-за снежных сугробов камня было не видать, словно он выполнил свою предназначение и исчез прямо на глазах посреди бела дня. Валёк улыбнулся и, когда открылась крашеная коричневым маслом деревянная дверь с жестяным номером, с чувством произнёс:       – Здравствуйте!