Любой ценой

      На кухне было всего два стула и старое кресло, хотя вокруг блестел чистый и новый ремонт. В, углу у окна стоял бежевый высокий пенал, а напротив него – кремовый холодильник с цифровым табло и никелированными ручками. За холодильником сразу стояла плита, неширокий шкафчик со столешницей и раковина в самом углу, а за пеналом – узенький стол и два стула.       Валька и Тима, распаренные после душа, сразу забрались вдвоём в одно кресло с ногами, чтобы не мешать. Они были босиком, в одинаковых серых штанах и белых футболках, и пихались, и толкались, устраиваясь поудобнее, словно два брата, приехавшие к родителям погостить:       – Тихо ты! Отдавишь мне яйца!       – Локоть убери! Отрастил себе лапы…       – Валя, может тебе табуретку из комнаты принести? –  с лёгкой усмешкой спросил Алексей Вадимыч, занимая свой угол за столом.       – Нет, спасибо, – вежливо ответил Валёк, привалившись к Тимке спиной.       – Нам так удобно, – весело сообщил Тимка, обнимая его одной рукой за грудь, а второй – сплетая с ним пальцы на подлокотнике. И пристроил свой подбородок на Валькином плече.       Тимкина мама внимательно на них посмотрела, но ничего не сказала, а только поинтересовалась:       – Голодные? Есть картофельное рагу и салат, будете?       Оба парня охотно закивали, а Тимка дурашливо попросил:       – Мам, нам можно с одной тарелки! Чего посуду зря пачкать?       Зинаида Павловна покачала головой:       – Ну уж нет! У себя, как знаете, хоть со сковородки лопайте, – строго сказала она. – А у нас будьте любезны вести себя, как приличные люди.       Валёк вздохнул и сообщил:       – Тогда я пошёл за табуреткой.       Но, вернувшись обратно, снова забрался на колени к Тиме с ногами, только боком, а табуретку поставил рядом с собою, как столик. Алексей Вадимыч усмехнулся и осведомился:       – Ну, рассказывайте, как у вас там дела?       – Отлично! – заявил Тимка, благодарно кивая и принимая тарелку с вилкой. – Первую сессию сдали почти автоматом.       – Спасибо, – сказал Тимкиной маме Валя за угощение и уточнил:       – Это у Тимки все «пятёрки», а у меня только одна.       Тимка с набитым ртом возмущённо возразил:       – Эфо пофому фто фы на уфном офете сфился!       Валёк с досадой брякнул:       – Тима, прожуй, а потом болтай.       Тот кивнул, проглотил и радостно объявил:       – Между прочим, Валька мне жизнь спас! Я в столовой подавился, а он мне косточку из горла выбил!       Тимкины родители ошарашенно уставились на стриженого парня на коленях у своего сына. Тот глянул на них исподлобья, съёжился и молча кивнул: мол, да, было дело.       – Я уже думал, что сдохну, – беззаботно сообщил Тимка, воруя кусочек с тарелки у Вали и с аппетитом его глотая. –  В глазах всё помутилось и дышать было нечем… А тут Валька меня взял за руки сзади и как стукнет башкой по спине!       И, обведя своих притихших родителей глазами, покраснел и закончил:       – Так мы с ним и познакомились.       Зинаида Павловна с удивлением открыла рот. А Алексей Вадимыч с чувством тихо сказал:       – Спасибо, Валя.       Тот молча кивнул и поставил пустую тарелку на табуретку. А потом забрал у Тимки его посуду и откинулся головою ему на плечо.       – Нас в школе учили, – закрыв глаза, медленно проговорил он негромко. –  Как помогать друг другу, если что-то случилось. Если кто-то захлебнулся или подавился. Или ногу сломал, например.       Алексей Вадимыч покрутил головой и хмыкнул:       – Никогда не знаешь, что и когда пригодится, правда, Валь?       Валёк улыбнулся, не открывая глаз, и потёрся ухом о Тимкину грудь.       –  Да, – согласился он. – Я даже не думал тогда, что мы с Тимой сойдёмся. И что ваш сын станет мне самым близким и родным человеком за всю мою жизнь.       Зинаида Павловна удивлённо кашлянула, когда её сын вдруг обнял обеими руками Валю, сцепив ладони у того на груди, и уткнулся носом в стриженый затылок.       – У Вальки никого нет, кроме меня, – тихо сообщил он. – Ни мамы, ни папы, ни братьев, ни сестёр.       И добавил со вздохом:       – И я его очень люблю.