Deus Ex Machina

(Внутренние покои Северного Шпиля, за мгновения до штурма) Тишина. Она была хрупкой, как лепестки крио-роз в Императорской оранжерее. Шестнадцатилетний Элиас фон Ауэрхан, наследник Престола Восьми Солнц, прижал ладонь к холодному витражу. За стеклом, окрашенным в гербовые цвета Империи, бушевал ад. Багровые отсветы пожаров лизали мраморные башни Проспекта Победы. Грохот бомбёжек доносился приглушённо, как далёкий стук в дверь склепа. «Почему они ненавидят нас, мама?» – спросил он когда-то, глядя на голограммы бунтующих рудников Кольца-7. Императрица Лира коснулась его лба. Её пальцы были холодны, а в глазах светилось то, что Элиас позже узнает как Усталость Богов. «Потому что они не слышат Музыки, дитя. Они глухи к гармонии Сфер. Их души – фальшивые ноты в симфонии Империи». Музыка. Это была тайна Ауэрханов. Не метафора. Биорезонансная Песня Винеты. Имперские учёные открыли её век назад – фундаментальную частоту планеты, пульсирующую в кристаллическом ядре Винеты. Ритм жизни, смерти, гравитационных приливов. Ауэрханы научились… резонировать. Не грубыми машинами Революции, рвущими разум, а точным касанием. Камертоном души. Имперский Биорезонанс: Сонет Покоя: Его пели матери над колыбелями. Он заживлял раны, усмирял боль. Элиас видел, как Император одним касанием останавливал панику в Тронном зале – волна тепла и безмятежности, исходившая от него. Ода Верности: Рыцари Ордена Золотого Камертона носили титановые диафрагмы на груди. Они усиливали Песню Винеты, вплетая в неё клятвы вассалов. Предательство для резонирующего было физической болью. Реквием по Врагам: Страшное знание. Для него требовался Кровавый Дирижёр – член семьи, чья душа резонировала с тёмными гармониками Песни. Дядя Элиаса, принц Кассиан, был таким. Элиас однажды подсмотрел… как мятежник на Эпсилон-станции распадался под тихий напев Кассиана. Не взрыв – тихое расслоение плоти на молекулы, словно песок под ветром. Но была и обратная сторона. Диссонанс. Когда Песня Винеты искажалась – войной, болью, массовой смертью – она становилась ядом для Ауэрханов. Императрица Лира слегла после бомбардировки Южных садов. Её кожа покрылась узорами, словно треснувший фарфор, из ушей текла черная жидкость. Она шептала о "Красном Оке", что смотрит сквозь разрывы в Мелодии. «Оно ненавидит Песню, Элиас… Ненавидит саму жизнь. Оно шепчет в диссонанс…» Сейчас этот шепот заполнял Северный Шпиль. Не звук. Давление. Как будто сам воздух сжимал виски. Элиас чувствовал его кожей – липкое, чуждое присутствие. Оно было здесь. Голодное. Радующееся разрушению. Взрыв! Массивные двери его убежища – потайной библиотеки за троном предков – вырвало взрывом. Пыль, дым. В проёме возникли силуэты. Не люди. Реплики Революции. STUR-05: Широкая, как шкаф, броня цвета запекшейся крови. Визор – тусклая желтая щель. Он шагнул вперёд, тяжёлые сапоги гулко отдавались по паркету из венетской черной древесины. SCHR-07: Изящнее. Антенны за спиной, как крылья мёртвой птицы. Её визор скользнул по стеллажам с кристаллическими носителями – имперскими архивами о Песне. Элиас прижался к статуе основателя Империи. Его сердце бешено колотилось. Он попытался вспомнить Сонет Покоя. Тёплую мелодию матери. Но страх сжимал горло. Вместо гармонии из его губ вырвался сдавленный стон. SCHR-07 резко повернула голову. Антенны нацелились на него. «Био-сигнал. Человек. Молодой. Высокий приоритет». Голос был лишён тональности, как гудок сирены. STUR-05 поднял оружие. Жёлтая щель визора сфокусировалась на Элиасе. Наследник увидел своё отражение в тёмном стекле – бледное, испуганное лицо, искажённое ужасом. И тут Оно заговорило. Не через уши. Через биорезонансное ядро, дремавшее в крови Ауэрханов. «...СДЕЛАЙ ЭТО...» Голос был ледяным, как пустота между звёзд. Полным бесконечной, безличной НЕНАВИСТИ. «...ПОКАЖИ ИМ... ПОКАЖИ ИМ ИСТИННУЮ МУЗЫКУ...» Внутри Элиаса что-то сдвинулось. Древний инстинкт. Знание Кровавого Дирижёра. Он не учил этого. Не хотел этого. Но Голос вливал в него силу. Гармония Винеты вокруг него исказилась, превратившись в визгливые, рвущие душу диссонансы. Он открыл рот, чтобы закричать. Но вместо крика... Прозвучала Нота. Одна-единственная, высокая, как звон разбитого стекла. Она исходила не от Элиаса. От всего вокруг. Кристалл в перстне наследника на его руке треснул. Витраж с гербом Империи рассыпался на миллионы алых осколков. Стеллажи с архивными кристаллами вздрогнули, издав тонкий, мучительный звон. Это была не атака. Это был крик. Крик планеты, чью Песню рвали на части. Крик крови Ауэрханов, обращённый против них же. STUR-05 не колебался. Его палец нажал на спуск. Выстрел. Пуля ударила Элиаса в грудь. Он не почувствовал боли. Только холод. И странную… тишину. Диссонанс стих. Голос ("Оно") умолк, словно получив то, что хотело. Наследник рухнул на колени перед статуей основателя. Его кровь – тёмная, почти чёрная в тусклом свете аварийных ламп – растеклась по паркету, повторяя прожилки древесины. Он поднял голову. Визор STUR-05 был близко. Жёлтая щель. Но в её глубине, на миг, мелькнуло другое свечение. Тускло-красное. Как далёкий глаз. Оно наблюдало. С удовлетворением. Последней мыслью Элиаса был не страх. Не гнев. Прозрение. Они глухи к Музыке… Мама… Но Оно… Оно слышит. Оно всегда слышало. Мы думали, что резонируем с Винетой… а просто камертоны для Его Пробуждения… Тишина поглотила его. Песня Винеты оборвалась. На паркете, среди осколков витража и кристаллов, лежал лишь маленький камертон с гербом Ауэрханов. Его ножки были сломаны. Последний звук Империи затих. Красный глаз в визоре STUR-05 погас. Миссия выполнена. А где-то в ядре Винеты, вскрытом войной, зазвучал новый ритм. Глухой, навязчивый, как биение сердца трупа. Ритм начинающегося Ада. И первая нота этого реквиема была спета кровью последнего наследника.