МЫТАРСТВА МАТЮШИ

Чат «Семейка» В чат вошел Mateusz MATEUSZ: Привет. Нужна помощь. Кто может забрать из лицея? В чат вошла Муттер. МУТТЕР: Что случилось? Насколько срочно надо тебя забрать? MATEUSZ: Как можно быстрее. МУТТЕР: Что такое? В чат вошел Отец. ОТЕЦ: Матвей, объясни. Мы сейчас все работаем. Если что-то серьезное, то вызовем такси. В чат вошла Melany MELANY: Я недалеко от лицея, в клинике с малявкой, но освобожусь минут через 15-20, не раньше. МУТТЕР: Матюша, ты как? Ты сейчас где? MATEUSZ: В туалете. МУТТЕР: Иди в мед кабинет и жди там, когда приедет Меланья. MATEUSZ: Мама!.. Не могу выйти отсюда. МУТТЕР: Что? Началось? MATEUSZ: МАМА!!! Мел, жду тебя. У тебя есть, что надо, да? MELANY: Да, конечно. Держись! Из чата вышла Melany. ОТЕЦ: Дома есть все необходимое. Просто подожди сестру. Из чата вышел Отец. МУТТЕР: Солнышко мое, все нормально, все будет хорошо. Из чата вышел Mateusz. Ни черта теперь не будет хорошо! Уж это Матюша знал точно. Началось! Прямо во время второго урока! Прямо в классе! И ведь знал, что когда-нибудь это наступит, но все время забывал. Как можно забыть, что ты — омега, как?! Матюша стоял у раковины, опершись о неё руками, в омежьем туалете лицея. Даже смотреть на себя в зеркало противно: бледная кожа пошла пятнами, на лбу испарина, такая, что длинная чёрная чёлка слиплась сосульками. Крохотные губы пересохли и из всегда бледных стали красными. Ярко-синие глаза были мутными и лихорадочно блестели, как при высокой температуре. Но самые отвратительные ощущения — это внизу. Хорошо, что надел сегодня форменные брюки, а не джинсы или какие-нибудь светлые штаны. И самое отвратительное, что в ящике с бесплатными прокладками, висящем на стене в туалете, что-то заклинило, и он ничего не выдавал! Нет, это нормально! Это всегда так с ним! Только бы Мел приехала до конца урока, чтобы не на перемене перед всеми с этой вонью и пятном на попе идти по коридору. Отвратительно. Дверь в туалет тихо приоткрылась. — Чего тебе? — спросил он стоящего на пороге известного на всю школу старшеклассника-альфу. — Тебе сюда нельзя. Уходи. Бесит всё! И ещё этот припёрся. Но альфа не ушёл. Он был здоровым, но ненамного выше Матюши, с коротко стриженными каштановыми волосами, лежащими волной, и карими глазами — обычный альфа с обычной для альф брутальной и незапоминающейся внешностью. Он не ушёл, а, наоборот, молниеносно подлетел к Мэту, развернул его за плечо к себе и в два шага прижал к подоконнику. — С ума сошёл? — тихо, как всегда, едва шевеля губами, спросил Мэт. — Сошёл, — спокойно, низким голосом проговорил альфа, разглядывая лицо Мэта, стоя вплотную к нему. Потом он длинным вдохом втянул воздух, прикрыл глаза и невнятно простонал. Матюша рассматривал его с удивлением. Никогда ничего подобного он раньше не наблюдал. Это было волнительно, как-то весело и… страшно почему-то. А ещё он почувствовал, что к его собственной мерзкой омежьей вони добавляется запах альфы, который невозможно ни с чем сравнить. Но он, этот запах, очень притягательный и какой-то неприличный одновременно. Альфа приблизил своё лицо к Матюше, оставаясь с закрытыми глазами, слегка приоткрыл их и через щелочки посмотрел в глаза ему. И стал тереться лицом о лицо остолбеневшего Мэта. Тот попытался увернуться, оттолкнуть его и отойти от альфы, но последний сильно схватил Мэта за плечи и затылок и впился губами в рот Матюше. Мэт замычал, протестуя. Но его протест был отклонён — в рот ворвался язык альфы и начал там плести какие-то узлы с языком Матюши. Мэт ещё раз замычал, но уже скорее удивлённо, чем возмущённо. — Не надо, — тихо попросил, задыхаясь, Мэт, когда они разорвали поцелуй, чтобы перевести дыхание. — Это… опасно сейчас. — Да? — низким голосом спросил альфа. — А если так? И он, сильно толкнув Мэта на подоконник, опустил свои руки и стал быстро расстёгивать Мэту ремень, пуговицу, молнию на брюках. — Ты что? — Матюша пытался сопротивляться, отталкивая руки альфы. — Не надо так! Альфа на секунду остановился, посмотрел в глаза Мэту, хитро прищурился. — Тебе понравится. Очень. — Взял его руки в свои, положил их ладонями на подоконник по бокам Матюши и быстро встал перед ним на оба колена. Спустил Матюше трусы с брюками на бёдра, секунду рассматривал стоящий розовый член, влажный и подрагивающий, абсолютно без волос вокруг. Потом снизу поглядел на остолбеневшего Мэта и, не разрывая зрительного контакта, взял головку члена в рот. И тут уже сам Матюша прикрыл глаза и застонал. Хотелось, чтобы альфа взял член целиком, а ещё сделал что-то, чего Мэт даже обозначить не мог, но почему-то захотелось, чтобы его трогали везде и сразу эти сильные, ловкие руки. И руки, как будто прочитали невыразимые желания Матюши, стали играть его яйцами, перебирая их в ладони. Мэт застонал уже открыто и согнулся чуть ли не пополам. — Тише, малыш, — оторвавшись, проговорил снизу альфа. — Нас могут услышать. — Не останавливайся! Пожалуйста! — шёпотом прокричал сморщившийся Матюша. Наверное, он сейчас очень гадко выглядел и был некрасивым. — Продолжай, ну! — уже прохныкал он. Альфа улыбнулся, будто говоря: «Ну, я же говорил, что понравится», — целиком насадился ртом на небольшой член Мэта и стал двигаться по нему. При этом другую руку он запустил между бёдер Мэта, провёл ею вверх, нашёл текущий вход и вставил туда фалангу пальца, сделал движение, как будто хотел сказать: «Иди сюда!» И Матюша пошёл! Наверное, он сильно зажмурился от ощущений, потому что перед глазами взорвалось сразу несколько фейерверков и он точно громко вскрикнул! Всё случилось так быстро, что когда он опомнился, то уже стоял с расстёгнутыми штанами перед старшеклассником-альфой, рвано дыша и глядя вниз. А там, уже передёрнув себе, стоял на коленях и глядел помутневшими, но улыбающимися карими глазами в глаза Мэту альфа, держащий между губ блестящую белую каплю. Альфа, также улыбаясь, встал перед Мэтом во весь рост, почти равный росту самого длинненького Матюши, обхватил его голову и начал целовать, заставляя выпить его же сперму и свою слюну. Это было грязно и очень волнительно одновременно. Через десять минут Мэт и альфа, держащий в руках его рюкзак, спустились вниз. Альфа что-то сказал недовольному охраннику и тот, нажав на кнопку, открыл входную дверь. Они оба двинулись к выходу. За стеклянной дверью была видна машина сестры, припаркованная на другой стороне улицы от лицея. Перед тем, как распахнуть дверь, когда Мэт уже взялся за металлическую ручку, альфа остановил его, положив свою руку на его кисть. — Так и как же тебя зовут, чудо? — проговорил альфа, стоя сзади, на ухо Мэту. — Мэт, — как всегда без улыбки, краем глаза глянув на стоящего сзади альфу, проговорил Матюша. — А меня… — Знаю, как тебя зовут, — сказал Мэт и потянул за ручку дверь на себя. Вышел. Глава совета студентов, лучший ученик и центровой баскетбольной команды лицея, Эдвард Нортсон — ну кто ж его не знает? Фото вон, на доске почёта висит на первом этаже, и ни одно школьное собрание не обходится без его выступления. Хотя говорит он обычно одни и те же ничего не значащие слова и фразы, но почему-то все всегда в восторге и бурно аплодируют ему, как будто он им какие-то блага пообещал или ещё что. Перешли улицу. Матюша, так ничего больше и не сказав, открыл дверцу переднего пассажирского сиденья, сел и сразу пристегнулся. Альфа подал ему рюкзак, который Мэт тут же закинул на заднее сиденье, рядом со спящим в кресле для детей четырехлетним ребёнком, и хотел уже захлопнуть дверцу, так ни разу не взглянув на альфу. — Здравствуйте, — альфа не дал Мэту закрыть дверцу, наклонился и обратился к молодой, абсолютно такой же внешне, как Мэт, женщине, лет двадцати, беременной омеге. — Меня зовут Эдвард, Эд, я глава совета студентов лицея. Мне бы хотелось знать, что с… — он запнулся. — Что с Мэтом всё в порядке. — Привет, Эд, — равнодушно, но, немного улыбнувшись, ответила, не представившись, женщина. — Не волнуйся, с Матвеем будет всё в порядке. — Можно мне Ваш номер телефона, чтобы я позвонил и удостоверился, что всё с Мэтом хорошо? Женщина-омега с удивлением, но коротко посмотрела на Эда. Отвернулась к лобовому стеклу и завела машину. — В этом нет никакой необходимости, молодой альфа, — улыбаясь, но строго говорила она. — Спасибо, что помогли моему брату. Альфа выпрямился, захлопнул дверцу, и машина тронулась вперёд. Мэт так ни разу и не поглядел на альфу. Эд проводил их взглядом, развернулся и пошёл обратно в лицей. Матюша, когда они немного отъехали, облегчённо вздохнул, расслабился, прикрыл глаза и прислонился к стеклу окна со своей стороны. — Не моё дело, конечно, — не отрывая взгляда от дороги, проговорила уже по-русски Мелани. — Но от тебя, братец, пахнет не только твоей первой течкой, но ещё и этим альфой, и даже… сексом. Да-да! — подтвердила она, усмехнувшись на недовольное сопение и ёрзанье Матюши. — Сексом! Это уже слишком! Течка, альфа, секс, пусть такой, но это ведь тоже считается, и всё в один день! Даже не день, а каких-то полчаса, а теперь ещё и надо помнить, что всем представителям их вида — альфам и омегам — будет всегда и всё известно о твоей половой жизни, настроении, эмоциях и вообще обо всём! Это действительно — слишком!