МЫТАРСТВА МАТЮШИ

Как же это было здорово - репетировать в заброшенном, построенном из красного кирпича заводе, готовящегося к пересозданию под лофт-пространства, а пока сдаваемого хозяевами всем, кто был готов платить! Это были необычные репетиции, необычная музыка, необычный подход к созданию ее! Томас, создатель, вокалист и мульти музыкант группы, приходил, например, и приносил даже не ноты часто, а слова написанной им песни, играл ее всем на гитаре или фортепиано, и потом начиналось! Первым, как правило, соображал барабанщик Фил - он отходил к своей барабанной установке, просил иногда еще раз сыграть и спеть принесенное, а потом что-то про себя отсчитывал и уже скоро начинал подбирать основной ритмический рисунок, иногда абсолютно в другом темпе, нежели спел песню Томас, и все понимали, что потом он еще несколько вариаций сделает в особенно драматических местах. Следом шел Колин О'Брайен к своей бас-гитаре и тоже создавал какой-то басовый бит, окутывающий всю мелодию. Эдди О'Брайен почти тут же присоединялся к брату и накидывал, как второй голос в песне, свой вариант основной, принесенной Томасом мелодии. Матюша включался позже всех. Как бы так выходило, что эти четверо уже и создали композицию, ее можно было брать, репетировать, что-то сдвигая по темпу, где-то что-то удлиняя или, наоборот - укорачивая. Но получалось, что это была хорошая, красивая, но обычная мелодия часто с очень непривычным, каким-то абсурдным текстом. И то, что придумывалось Матюшей, его соло на гитаре или фортепиано, или электронных клавишных, или на какой-то бандуре, коих у него уже накопилось немало и он их, всё своё богатство, перетащил сюда, в репетиционное пространство из дома, итак то, что он вставлял делало композицию чем-то абсолютно немыслимым. Приходила эта новая аранжировка или музыкальная вставка в голову Матюше как правило ни от мелодии, довольно-таки примитивной, а от текста - Томас был больше поэт, чем музыкант, сочинитель мелодий, но в его стихах уже была какая-то и музыка, и мелодия, которую слышал только он, Матвей, тогда как другие участники группы просто заворачивали текст в традиционное рок или фольк исполнение. Никогда еще Матвей так много внимания не обращал внимание на слова, которые пропевает вокалист. Раньше слова ему казались чем-то дополнительным к музыке. Голос человека в его представлении был еще одним инструментом. Но тут спутанные строчки текстов, которые выдавал Томас, почти случайные словосочетания, при этом связывающиеся в какой-то смысловой поток, невероятно действовали на Матюшу. И он почти к каждой композиции того альбома, над которым они все вместе сейчас работали, придумывал совершенно необычное, новое, ни разу не повторяющееся сопровождение, а иногда еще и отдельное соло для себя. Было еще очень важное во всей это работе и тусовке для Мэтта - он перестал делить людей, конкретно этих парней на альф, бет и омег. Альфами были оба брата-погодки О'Брайен - Коллин и Эдуард, все его называли Эдди, оба тоже учились в консерватории на струнно-щипковом отделении. Фил, барабанщик, был бетой, уже отучился, работал в музыкальной школе преподавателем сольфеджио, что занимало у него иногда вечера. Томас, омега, был фронтменом, вокалистом и мульти музыкантом в группе, хотя учился на отделении хорового пения. Мелкий, рыжий, с одним кривым, как будто подбитым глазом и не менее кривыми зубами, он на удивление обладал совершенно некрасивой для омеги внешностью, но у него был настолько высокий и пластичный голос, которым он еще и выделывал какие-то немыслимые, иногда кошачьи звуки, а еще он держался как звезда, с какой-то необычной харизмой фрика, так что во время пения от него было глаз не оторвать. Он был, как и братья О'Брайены на курс старше Матюши, вот-вот все они должны были уже выпуститься. Мэтт - как его называли ребята в группе, Матюша Ларский, был из них самым младшим, четверокурсником. Тоже омега, и тоже, как выяснилось, мульти музыкант - в его руках не играл только шарф, которым он обвивал свою длинную и худую шею в этот холодный учебно-творческий сезон. Да, как и раньше можно было заметить, что самыми талантливыми здесь были омеги - оба с абсолютным слухом, с недюжинными композиторскими и авторскими способностями, оба в музыке чувствующие себя как рыбки в воде, так, как будто всё, что связано со звуками, производимыми инструментами или голосом, принадлежало им - Томасу и Мэтту. Но это впервые в жизни стало для Матюши неважным! За несколько месяцев, с осени по весну, они создали на этом полузаброшенном заводе на окраине Гамбурга альбом, состоящий из семнадцати основных композиций и еще трех бонусных и одной исключительно инструментальной, соединяющей в себе все основные темы и мотивы других композиций, как увертюра в опере. Как-то они сыграли их все подряд, без остановки, без болтовни между песнями, и потом еще где-то час просто были вместе - чувствовалось, что они сделали что-то необычное и очень важное и для них, и для тех, кто это будет слушать. Это было какое-то коллективное высказывание, месседж этой пятерки парней в мир. И теперь надо было искать возможность донести это послание миру. Понятное дело, что все эти несколько месяцев Матвей практически не посещал ни занятия, ни репетиции в Консерватории или в оркестре музыкальных инструментов Фройляйн Шварцгарт. Учёба была заброшена основательно. Ребята искали место для своего первого публичного концерта, а также продюсера, могущего им помочь в продвижении их творчества. И Матюша радовался тому, что его друзья не знают, что родители Мэтта тесно связаны с миром искусства и промоушена в нём. Матюше хотелось что-то сделать в жизни без помощи обладающего множеством связей отца и напрямую работающей продюсером в одном из агентств мамы. И вскоре Томас, неугомонный и очень социально активный несмотря на свою внешность фрика, сообщил им, что нашелся и человек, продюсер, заинтересовавшийся их промо-записью, и место, где они могут бесплатно сыграть свой первый концерт - маленький бар в бывшем промышленном районе Гамбурга, где есть крохотная сцена и с четверга по воскресенье по вечерам народ собирается послушать живую музыку. В баре было темно, душно, прокурено когда-то так, что даже сейчас, когда почти никто уже не курил табачные сигареты, стойко пахло их дымом. Отыграли ребята свой первый публичный концерт ярко, самозабвенно, подхватывая друг друга, даже немного соревнуясь. Но публика осталась равнодушной. Как-будто в недоумении. Люди всегда самозабвенно слушают то, к чему уже привыкли, что уже им знакомо, чему могут подпевать, что узнаваемо. Парни, свернув после выступления инструменты, сев за столик в зале и заказав сидр, сидели надутые и недовольные. Такой приём со стороны публики совсем не расстроил лишь одного игрока - Матюшу. Остальные были обижены реакцией зала. Когда они уже около получаса сидели после концерта за столом и молча пили яблочный сидр, к ним подошёл тот самый продюсер, которого пригласил Томас. Поздоровался со всеми и представился Диттером. Он поблагодарил за приглашение, похвалил и композиции, и исполнении, и вокал, но быстро переключился на Томаса и стал уделять внимание только ему, говорить только с ним. Как-то даже так сел, что будто бы повернулся ко всем остальным музыкантам группы спиной, отгородив их двоих ото всех. Матюше это было абсолютно всё равно. Он был доволен тем, как они играли и тем, что они играли. А вот О'Брайен зло посматривал на спину продюсера, перекидываясь фразами с братом и барабанщиком. Потом неожиданно он положил руку на спинку диванчика за спину Матюши и приобнял его. Матюша оторопело повернулся к О'Брайену и удивленно поднял бровь. – Сейчас поцелую, - негромко проговорил ему в ухо альфа, придвинувшись к нему. Матвей подумал, что это шутка такая. Но уже через секунду О'Брайен прижал своим телом Матюшу к спинке диванчика, обхватив его, Мэтта рукой так, что тот не мог ни уклониться, ни вырваться из хватки и просто сдался. О'Брайен из первого касания губ Мэтта быстро перешёл на углубление поцелуя, протиснул внутрь рта Матюши свой язык и начал тереться им о верхнее нёбо омеги, доставляя ему этой щекоткой удовольствие. Мэтт, в первый момент сжавшийся, постепенно расслабился, задышал страстно и стал отвечать на поцелуй, своим языком терясь о низ языка альфы. Голова пошла кругом и Матюша чуть не застонал в губы альфы от удовольствия. Когда О'Брайен разорвал поцелуй и в буквальном смысле слова отвалил от Матюши так, как будто и не было только что ничего, Мэтт осторожно посмотрел на ребят из группы и продюсера. Все сидели и слушали разговор между Томасом и Диттером. Коллин лишь бросил хмурый взгляд на брата, а потом слегка покосился на Мэтта, но тут же отвёл глаза. Матюша не знал, как на это всё реагировать. Он чувствовал, что возбуждён и заинтересован в О'Брайене, красивом, стройном и утонченном, высоком альфе. Но они же были товарищами!.. В одной группе!.. В команде!.. Казалось, что в такой связи будет что-то неправильное. Как к этому отнесутся остальные ребята группы? Пока Мэтт справлялся и с волнением, и с внезапным возбуждением, и с этической дилеммой, О'Брайене влился в разговор, перехватив инициативу у Томаса. И он не старался объяснить музыкальному продюсеру что их музыка такая какая есть, а сразу перешёл в позицию нападения: они играют гениальную музыку, а кто не смыслит ничего в их шедеврах либо дурак, либо конформист. Продюсер повернулся к нему, но видно было, что улыбается он, выслушивая всё это, исключительно из вежливости, но уже теряет интерес к этому разговору. Томас поджал и без того узкие губы и рассматривал бегающими глазами свои руки, лежащие на столе. Стало очевидно, что контакт с продюсером после этого будет невозможным. – Наверное, композиции произвели не совсем верное впечатление, - неожиданно для всех тихо, но ровно заговорил Мэтт, подтянувшись ближе к столу и как бы выйдя из объятий О'Брайена. - Во многом исполнение зависит от слушателей. Вы можете прийти к нам в репетиционную и послушать всё, не оглядываясь на реакцию зала, а проверяя исключительно собственные ощущения от услышанного. Пока Мэтт говорил, продюсер развернулся к нему и не только внимательно слушал, но и рассматривал парня. Продюсер был бетой, мужчиной среднего возраста и средней комплекции. Таких часто видят рядом с сногсшибательными по красоте высокими томными блондинками или эффектными брюнетками, но в омеге-парне, в Мэтте его что-то заинтересовало помимо того, что тот говорил, а говорит Матюша очевидные вещи. – Вы тоже поёте, молодой человек? - улыбнувшись, спросил продюсер. – Томас поёт, - немного растерялся Мэтт. - О'Брайен поёт, как бэк-вокалист. – Жаль, - продолжая улыбаться, уже откровенно облизывая Матюшу взглядом, проронил рассеянно продюсер. - У вас такая внешность... Внешность тоже немаловажна для фронтмена группы. – Вокал, умение выразить голосом эмоции и вызвать переживания у слушателей не менее важны, - ни разу не смутившись, ответил Матюша. - У Томаса необычный, высокий, пластичный, выразительный и очень сильный голос. С очень интересной высокой и глубокой низкой певческой формантой. Матюша сказал и замолчал. Потому что всё сказал. Возникла небольшая пауза. – Пожалуй, я приму приглашение и приду к вам на репетицию в ближайшие дни, молодые люди, - не отрывая взгляда от Матвея, но повернувшись головой к сидящему сбоку Томасу, сказал улыбающийся Диттер. - Томас, напиши мне, когда у вас будет ближайшая большая репетиция и прогоните ещё раз всю программу для меня. А вот это вам, - и он протянул прямоугольник визитки Матвею. Продюсер тут же попрощался и ушёл, оплатив свой напиток на баре. Ребята сидели молча, каждый в своих переживаниях. Только Коллин, самый бесчувственный и не тревожный, что свойственно басистам, пил свой сидр и вертел головой за проходящими мимо их столика девушками. Визитка продюсера не долго лежала на столе рядом с кистью руки Мэтта. Очень скоро её взял и стал зачитывать, посмеиваясь, информацию вслух О'Брайен. – Мэтт, да ты приглянулся старперу! - хмыкнув, заключил он и кинул визитку снова на стол. Мэтт забрал её, посмотрел на Томаса, который в этот момент тоже поглядел на него, едва улыбнулся и демонстративно вздохнул. – Надо будет нам сначала для себя ещё раз всё сыграть, - сказал Томас, оглядев всех парней. - Мне кажется, что в некоторых композициях надо сдвинуть темп, а в одной подобрать басы. Я потом вам всё расскажу на репетиции. После этого вечера у группы, у всех её участников, началась другая жизнь. И творческая, и у некоторых - личная. Потому что О'Брайен пошёл провожать Мэтта, даже не спросив у него, нуждается ли он в этом. И остался на эту ночь у Матвея, удивившись, что тот живет один в небольшой и очень хорошо обставленной чистой квартире. Сам Эдд с братом жили в свои двадцать с лишним лет с родителями-бетами, деля одну комнату на двоих.