Ты не один

На следующий день дождь стучал по крыше "Тихого утра" монотонным ритмом, словно пытался выбить в такт забытую мелодию. В холле пахло сыростью и вчерашним супом – запах пропитал шторы и обивку старых кресел, въелся в стены за годы. Нил сидел на своём месте у окна, но сегодня фикус стоял чуть дальше – медсестра Марта передвинула его, чтобы "свет лучше проходил". Он разминал пальцы, чувствуя, как суставы скрипят от утреннего холода. Вчерашний разговор не выходил из головы. "Я завтра приду". Какой-то наглый парень с сигаретой и пустыми глазами. Нил уже решил, что если тот действительно появится, он просто встанет и уйдёт – пусть даже на одной ноге. Дверь открылась ровно в 14:15. Эндрю вошёл, стряхивая капли дождя с кожаной куртки. В руках он держал два бумажных стакана – пар от кофе струился в холодный воздух холла. Он не стал пробираться через толпу пациентов, окруживших других лис, а сразу направился к окну. – Ты, – сказал Нил, не поднимая глаз от книги. – Я, – согласился Эндрю и поставил один стакан на подоконник. Кофе был чёрным, без сахара. Нил почувствовал, как слюна наполнила рот – в приюте подавали только растворимый, и то по праздникам. – Я не просил. – Я не предлагал. Эндрю сел в соседнее кресло, развалившись, как будто собирался провести здесь весь день. Его мокрые ботинки оставили следы на линолеуме. Вчерашняя сигарета небрежно зажата между пальцами. Нил украдкой рассмотрел его поближе. Кожа – слишком бледная для спортсмена, будто он избегал солнца. На правой руке – тонкие белые шрамы, похожие на царапины от кошачьих когтей. Но больше всего Нила поразили глаза – жёлто-карие, как у хищной птицы, они казались абсолютно пустыми, пока не попадали под свет. Тогда в глубине вспыхивали искры – живые, почти опасные. – Почему ты здесь? – спросил Нил наконец. Эндрю потянулся к сигарете, но, бросив взгляд на табличку "Не курить", передумал. – Мне скучно. – И что, все калеки в городе уже надоели? – Только ты ещё не успел. Нил неожиданно фыркнул – звук вырвался против его воли. Эндрю заметил и уголки его губ дрогнули – почти улыбка, но не совсем. Они сидели молча. Где-то за спиной Кевин Дэй громко смеялся, показывая фокус с исчезающей монеткой. Дождь за окном усиливался, превращаясь в сплошную серую пелену. Нил потянулся к кофе. Первый глоток обжёг язык, но он не подал виду. – Ты играешь? – вдруг спросил Эндрю. – Во что? – В экси. Нил посмотрел на свою ногу – на ботинок, который никогда не будет крепко стоять на площадке. – Раньше играл. – А теперь? – А теперь я даже до туалета без костылей не дохожу. Эндрю кивнул, как будто это был совершенно нормальный ответ. Он достал из кармана что-то маленькое и металлическое – ключ от раздевалки? монетку? – и начал перекатывать между пальцами. – Есть инва-лиги, – бросил он через минуту. Нил замер. – Ты что, издеваешься? Эндрю поднял глаза – и в них вдруг появилось что-то, что заставило Нила замолчать. – Я никогда не трачу время на шутки. Они снова замолчали. Кофе постепенно остывал. Где-то упал стакан, раздался звон бьющегося стекла. Нил вздрогнул – старые привычки умирают медленно. Эндрю заметил. Всегда замечал. – Завтра принесу шоколад, – сказал он, поднимаясь. – Я не люблю шоколад. – Врёшь. И снова ушёл, оставив Нила одного – с недопитым кофе, сотней вопросов и странным чувством, что что-то в этой серой комнате вдруг стало чуть ярче. А дождь за окном всё стучал, стучал, стучал...