План эвакуации

— Ты сидишь на арт-объекте. Гарри поднялся — экспонат был сделан из металла и явно не предназначался для сидения, что Поттер уяснил за десяток с хреном попыток. В висках билась усталость. Горечью на языке и комом в горле оседало очевидное — ему придется поговорить с Малфоем. Он мог с увеличительными чарами ползать по периметру зала, исследовать магический фон и экспонаты, упражняться в злобных взглядах на официанте в сверкающих ботинках… Но стоило признать дурацкую реальность. Петля обнулялась, стоило им с Малфоем оказаться в разных помещениях. Выходил ли Гарри (в одну из попыток — в окно, но с левитирующими чарами, разумеется) или Драко (когда аврор Поттер мстительно поджег бесячее искусство, и эвакуировали всех). Будто бы когда-то бывало по-другому, и Драко Малфой не становился спонсором пиздеца. И мигрени. А в текущей ситуации — единственным способом разорвать петлю. — Да, я в курсе. Жутко неудобно. Драко прищурился. Поттер наконец-то решил на него посмотреть. Не скользнуть взглядом, как все те разы до. Не сидеть спиной, как в самый первый. Не игнорировать ту тупую реплику, как десятки раз после. И Гарри поднял взгляд. Малфой был… Малфоем. Вроде бы в строгом черном костюме, но из-под белоснежных манжет торчали расписанные чернилами кисти и пальцы. И там где-то на запястье красовалось кривоватое «fuck y’all». Так не видно, но Поттер об этом знал, потому что первые татуировки Драко они делали вместе. Рождество, восьмой курс, промозглый магловский Лондон. Десять гребаных лет прошло, а Поттер помнил жужжание машинки и запах спирта и чернил будто вчера. Пожирательскую метку не брали никакие чары. Это Гарри выяснил, когда от бессонницы и калейдоскопа тупых, потерянных мыслей слонялся по Хогвартсу под мантией и почувствовал аромат углей и жженого мяса. Сейчас аврор Поттер без труда различал запах горелой плоти, но тогда ему почему-то подумалось, что кто-то тайком экспериментировал с зельями. В туалете на третьем этаже Драко Малфой выжигал свое предплечье прицельным Инсендио. Гарри получил по морде за свое Агуаменти. Ему пришлось выдумывать тупые угрозы, чтобы затащить Малфоя в тату-салон (тот понятия не имел, что маглы умеют вбивать под кожу чернила). И символ ненависти к маглам исчез за несколько вылазок в Лондон. — Потому что оно не предназначено для сидения, — педантично уточнил Драко. На нем не было галстука — рубашка с острым воротом чуть расстегнута, так, что в вырезе мельком можно было заметить несколько цепочек. Толстая серебряная держала на малфоевской груди перстень Люциуса, который Драко вернули вместе с запиской из Азкабана о смерти отца. Тусклая медная — что-то с кельтским символом от Снейпа, Гарри не знал значения. Добавилась еще одна, золотая, едва мелькнувшая в вырезе. — Я попал в пространственно-временную магическую петлю, — начал Гарри решительно, сглатывая ненужные воспоминания. — И она как-то связана с тобой. По крайней мере, с тебя она начинается, с тобой я могу перемещаться и… — То есть ты застрял на выставке современного искусства? — прервал Драко, и глаза его полыхнули дьявольскими искорками веселья. О, Малфой умел глумиться. Он делал это с удовольствием, откровенно по-мудачески. Фатальная ошибка аврора Поттера — предположить, что открытый диалог хоть как-то поможет. — И в который раз ты уже… Драко обвел рукой зал. — Чуть больше десяти. — И я не помог тебе все эти разы? Мерлин, Поттер, ты настолько плох в переговорах? Гарри стиснул кулаки. Представлялось, как он сжимал бледное горло напротив, и мудацкий аристократичный акцент сменялся на хрипы, на светлой коже расцветали багровые пятна, и… Блядь. Выдох. Туда думать нельзя. Вспоминать, как непристойно выглядели синяки на малфоевских бедрах — аккурат под размер поттеровской ладони, как легко краснела его кожа, когда Гарри чуть царапал его щетиной. Аврор Поттер считал все эти отметины, засосы и укусы пережитком подростковых гормональных бунтов, но с Малфоем… С Малфоем он готов был располосовать каждый гребаный миллиметр. Нет. Точно нельзя. Выбраться из петли, выйти из зала — и не думать, не думать, не думать. — Я собирал всю доступную информацию, прежде чем делать вывод, что это петля, а не проклятье, например. Затем проверял артефакты и способы выйти физически, — процедил Гарри, надеясь, что его зубы не начнут крошиться во рту от того, как сильно он сжимал челюсти. — Это наш почти первый диалог. Лицо Малфоя на мгновение превратилось в нечитаемую восковую маску. А затем — о, какая неожиданность! — снова та блядская ехидная усмешка. — Начинаю переживать за безопасность Соединенного Королевства, Мерлин, Поттер. Да нам в школе рассказывали, что все петли распутываются аккурат с их начала. Если она начинается с меня, почему тебе потребовалось десять попыток, чтобы… И Драко прервался. Его взгляд полыхнул такой неукротимой ненавистью, что Гарри едва не отпрянул. — Ты не хотел со мной разговаривать, а искал другой способ, — выплюнул он. — Как, говоришь, твоя петля обнуляется? — Малфой… Но договорить Поттер не успел. Драко Малфой вылетел из зала, и перед глазами предсказуемо почернело.