План эвакуации

— Ты сидишь на арт-объекте. Вдох. Выдох. Он пережил столько дерьма. Не Малфой же его доломает. Нет же? — Привет, — поздоровался Гарри, поднимаясь с адски неудобного экспоната. — Какими судьбами? Игнорировать колотящееся сердце и начинающуюся тянущую боль в висках. Ему надо выбраться. Вырубить чувства и решить проблему. Способ разорвать магическую петлю изнутри был примерно… Один. Найти ее истоки и развязать. Сказать несказанное, сделать несделанное. Лишь маленький нюанс: Поттер понятия не имел, что именно должен сказать или сделать. Потому что все их отношения были буквальным клубком «недо». Недосказанности, недоговоренности, недопонимания. На вот этот, который уже там раз Гарри готов был признаваться себе, что нет, проблема не только в том, что Малфой тот еще мудак. Хотя он однозначно тот еще, но в «недо» всех их отношений (которых никогда не было, великолепно, да?) можно было винить обоих. Интересно, а его рассудок выдержит бесконечное число попыток разговора с Драко? — Поттер… Точнее, нет, ты, человек под обороткой, которому Поттер сдал свой волос, чтобы не тащиться на выставку… Собирай, что ли, побольше деталей, а то тебя раскусят за секунду. Драко Малфой, явно довольный собой, закатил глаза и вздохнул притворно устало. Красовался, разумеется. Даже обычно холодный, режущий взгляд будто бы потеплел. Да, глумился Драко всегда с большим удовольствием, этого не отнять. — С чего ты… — Поттер в жизни бы не сказал «привет, какими судьбами» мне, — объявил Малфой важно, все еще выглядя крайне довольным происходящим. — Так что прекрати спектакль, я уверен, что ты один из его стажеров. Черт. Можно же было просто отправить сюда стажера… Драко всегда был немного гением. — Я… Да, слушай, все было в последнюю секунду, — принял мгновенное решение Поттер. — А не поможешь мне разобраться, с кем и как лучше себя вести? Ладно, возможно, это немного низко. И вряд ли хоть как-то поможет выбраться из петли, но… Но почему бы и нет? Хоть какое-то подобие паузы, а не это вечное обнуление на острие, когда у Поттера вывернуты все внутренности, а Малфой вкрадчиво из-за спины в душу своей дурной фразочкой про арт-объект. Драко прищурился, медленно проходясь открытым, откровенным взглядом с ног до головы. И почему-то этот сканирующий острый взгляд отдавался волной мурашек где-то в позвоночнике. Гарри постарался состроить максимально растерянное выражение лица. Еще и глаза опустил, типа смущенный, носком ботинка чуть покрутил. Мог бы покраснеть на заказ — и это бы исполнил, но с актерством главное не перегнуть. — Какая дичь, — с чувством произнес Малфой, подхватывая бокал игристого. — Мордой в пол не утыкайся, это не Поттер. Он либо семафорит дружелюбием, либо, как расслабится, являет миру истинное лицо «не подходи — убьет». — Не уверен, что это правда, — аккуратно возразил Гарри, который был абсолютно точно уверен, что его истинное лицо далеко от предупреждающих надписей на щитках с электричеством. — Знаешь… Во-первых, понаблюдай за начальством, иначе вылетишь к дракклам, — воинственно начал Малфой, будто бы возмущенный предположением, что он мог ошибаться. — Во-вторых, я даю тебе бесценную информацию, записывай. И, Мерлин, не кивай болванчиком… Настоящий Поттер бы точно сел на арт-объект, просто потому что он заебан спасением этого мира и еще миллионом собственных долженствований, а на искусство ему плевать. Но не вскочил бы, а остался бы на нем сидеть, просто потому что… Он принципиальный мудила. — Мудила? — переспросил Гарри, внезапно захваченный живостью эмоций на лице Драко. Но Малфой, до этого мечтательно глядящий куда-то сквозь Поттера и смакующий «мудилу», вдруг собрался. — Мудила. Но это лично мое мнение, оно расходится с общественным, — признал Драко с явным сожалением. — Просто запомни, что в душе он очень уставший тип. Если кто-то подойдет за фото — соглашайся и улыбайся, даже если тебя тошнит. — Он всегда искренне и… — И это не значит, что его в этот момент не тошнит, — отрезал Малфой. — Послоняйся тут еще полчаса и сваливай. Не избегай разговоров, но ссылайся на мигрень, чтобы твои мычания невпопад воспринимались как… О, ты сейчас прям точь-в-точь поттеровскую мимику поймал — злобная мантикора. Но лучше не переусердствуй. Ясно? — А что говорить его друзьям? — Для правдоподобия Поттер еще и ресницами хлопнул, ловя внутри растущее чувство неловкости за собственный дурацкий театральный этюд. Малфой, судя по всему, тоже посмеивался. И это было странным, чертовски странным, потому что Драко мог бы наплести какой угодно чуши «стажеру», но ограничился одним лишь «мудилой», да еще и с дисклеймером. И цельные советы дал. Это можно было принять за заботу. — Изображай мигрень, я же сказал. Грейнджер даст тебе зелья и советы, Уизел похлопает по плечу. Не свети эрудицией, если она у тебя есть, не говори ничего хорошего обо мне, не жри клубнику, — перечислил Драко будто устало. Мимо проплыл официант (блеск его начищенных ботинок почти слепил), и Поттер потянулся было к бокалу с игристым, но наткнулся на выразительный взгляд. Такой, будто бы в прозрачных фужерах подавали то ли кровь драконов, то ли фестралий навоз. — Мерлин, я так разочаруюсь в будущих кадрах Аврората, не тупи, стажер. Ты приперся во всемирно известную галерею в джинсах и футболке, слушаешь магловский рок и садишься на экспонаты. Какое к дракклам игристое? Твои напитки — стаут и огневиски. — Это очень стереотипное мышление, — не удержался Поттер, который, к слову, обожал стаут. И огневиски. Но вообще он как бы и от лагера не отказался бы… — Откуда ты так хорошо его знаешь, если вы не друзья? Серый острый взгляд резанул по лицу жгучим ударом, будто пощечина. Вихрь, штормовое предупреждение, смерч. Мгновение — и целая жизнь, и вдруг внезапный штиль, и Драко растянул губы в неестественной улыбке. — Не твое дело. И отвернулся, с преувеличенным вниманием принимаясь разглядывать то ли полотно, то ли план эвакуации. Черт его разберет, это современное искусство. — Гарри, дорогой, не мог бы ты задумчиво постоять у другого экспоната? — Разумеется, Луна. Джентльмен в голубой тоге принялся бурно нахваливать то, что Поттер вполне справедливо принял за скамью. Потому что это было скамьей, сплошь из твердого гладкого металла. Впрочем, неизвестный волшебник — со смутно знакомым лицом, кстати — ухитрился углядеть в экспонате и плавучесть линий, и смыслы недолговечности бытия, и что-то еще настолько заунывно-высокопарное, что Гарри снова почувствовал подступающую мигрень. Это был первый раз спустя десятки попыток, когда петля не обнулялась из-за того, что Малфой драматично сваливал из зала. Это была его заслуженная пауза. Всего-то стоило притвориться не собой, ага. Потому что, очевидно, они какого-то черта не умели разговаривать — скорее вспыхивали синхронно и поджигали друг друга и все вокруг. Гарри задумался, а умели ли они когда-то иначе.