Тени сакуры

«Этот дом не терпел шума.

Он не кричал, не звал, не гнал.

Он ждал.

И на шаг ближе становилась бездна.»

Внутри

Внутри дом казался больше, чем снаружи. Потолки — высокие, своды — выточены из дерева, но отбрасывали свет, словно мрамор. В воздухе пахло лавандой и чем-то ещё — диким, туманным, чужим. Как будто сама магия здесь дышала. Нил провёл их в просторную комнату, похожую на библиотеку, но вместо полок — стены были покрыты живыми узорами. Ковры под ногами, мозаика под потолком, тяжёлые портьеры, защищающие от дневного света, которого здесь всё равно не было. Он указал на низкую кушетку у окна. Там, окружённый свечами и хрупкими зеркалами, лежал Аарон. — Огонь и вода. Свет и гниль, — пробормотал Нил, опускаясь на колени рядом. — Проклятие наслоено. Кто-то действительно не хотел, чтобы он выжил. — Он… — Эндрю подошёл ближе. — Он ещё жив? Нил кивнул. — Только потому, что внутри него кто-то держит дверь закрытой. — Что? — Его душа… не хочет уходить. — Он на мгновение прикрыл глаза. — Он зацепился за твой голос. Эндрю замер. Нил не смотрел на него. — Оставайся здесь. Говори с ним. Это удерживает его ближе к нашему миру. — А ты? — Я начну. Мне нужно… многое приготовить.

Лечение

Комната, куда Нил ушёл, была похожа на личный алтарь. Ни один из Лисов не посмел войти — даже Рене, хотя она смотрела на дверь с болью в глазах. Эбигейл, добрая и чуть рассеянная, принесла воды и тёплого настоя. Она говорила тихо: — Он никогда не пускает людей так быстро. Обычно — проверяет, молчит, исчезает. Но сейчас… он впустил. Это значит, он боится за парня. — За Аарона? — уточнила Даниэль. — За всех. — Эбигейл нахмурилась. — Но особенно за того, кто молчит с зажатыми кулаками.

Тишина

Эндрю сидел рядом с братом. Рядом горела свеча. В её пламени отражались его глаза. Он взял Аарона за руку — и впервые за последние дни заговорил: — Ты идиот. Ты всегда хотел лечить людей. А теперь валяешься как дохлый. Пауза. — Я не позволю тебе сдохнуть, слышишь? Ты — не один. Я здесь. Он сжал пальцы брата крепче. — Возвращайся.

Наблюдение

Нил вернулся поздно ночью. Руки — в чёрных прожилках от магии, глаза уставшие, губы сжаты. Он молча прошёл к Аарону, приложил пальцы к его груди — и мягко произнёс: — Прикосновение пепла, отпусти. Не его ты хотел. Не твой он. Вернись назад. Вернись. Тьма, скрытая в теле Аарона, зашевелилась. Кожа парня начала дрожать. Он выгнулся в спазме. Эндрю соскочил с места. — Что ты с ним делаешь?! — Я борюсь с его смертью. Если хочешь помочь — держи его руку. Не отпускай. Ни на миг. И Эндрю подчинился.

Признание

Через час всё стихло. Аарон лежал без сознания, но лицо его стало спокойным. Он дышал ровно. Магия вокруг него остыла. — Он выживет, — сказал Нил. — Если не сделает резких движений в первые дни. И если ты не будешь сводить его с ума. Эндрю выдохнул. Глаза у него были мокрые, но он не позволил ни одной слезе скатиться. — Спасибо, — сказал он глухо. — Не мне, — ответил Нил. — Он сам вытащил себя. Я просто… вытащил занозу. Они сидели молча. Лишь дыхание спящего Аарона заполняло комнату. — Ты выглядишь как… сон, — тихо пробормотал Эндрю, взглянув на Нила. Тот усмехнулся. — Слишком красивый, чтобы быть настоящим? — Слишком… странный, — уточнил Эндрю. — Как будто ты из мира, в который лучше не заглядывать. Или влюбляешься — или теряешь себя. — Иногда это одно и то же.

Снаружи

Рене стояла в саду. Она чувствовала… что-то. Необъяснимое. Как будто в воздухе шептались судьбы. Как будто этот сад помнил больше, чем сам Нил. Метт подошёл к ней. — Ты дрожишь. — Этот дом… здесь нельзя кричать. Даже громко думать. — Почему? — Потому что он слышит.