Гончий времени

1473 год

15 сентября

Империя Чосона

Лёгкие мажущие движения руки распределяли краски по холсту. Юнги медленно и тщательно вырисовывал омегу, которого любил. Ещё тёплые солнечные лучи играли бликами на рыжих волосах. Ярко-зелёные глаза будто стали ярче от такого освещения. Пухлые губы растянулись в мягкой улыбке, а на лице только сейчас Мин заметил веснушки во всей красе. Он посмотрел сначала на портрет, потом перевёл взгляд на Августа, тут же понял свою ошибку и ещё по влажной краске медленно поставил маленькие рыжие точки. — Ты очень красивый. Можно я себе заберу этот холст? Август тут же поднялся и обошёл мольберт, чтобы тоже взглянуть на свой портрет. — Ого! Юнги, ты очень талантлив. Тот самодовольно встал и начал вытирать руки платком, чтобы избавиться от краски на коже. — Или ты хороший учитель. Август хихикнул, наклоняясь к рисунку, чтобы разглядеть его вблизи. Он выпрямился, поправил одежду и вздёрнул нос. Он всегда так делал, когда хотел казаться серьёзным и важным. — Не думал, что я такой красивый. А ты точно меня рисовал? Юнги подошёл, нежно обнял Августа и так же нежно поцеловал в лоб. Свои чувства он сдержать не мог, ведь этот человек сводил его с ума. Год назад Мин лично отсёк бы себе руки за то, что делал сейчас, ведь раньше боялся прикоснуться или даже лишний раз посмотреть на Августа. Тот сам первый сказал, что любит Юнги, что хочет быть рядом с ним. И тогда Юнги, несмотря на свой статус и происхождение, решил добиться согласия императора и Эдуарда VI на брак с Августом. Для этого Юнги отказался быть просто охранником и сопровождающим Чимина и вступил в войска для защиты дворца от мятежников. За последние полгода он смог побывать в эпицентре сражений пять раз, и он не просто сражался, а один, рискуя своей жизнью, пробирался в логово врагов и крушил их защиту, пропуская тем самым без особых потерь свою группу. В сражении Юнги никого не щадил, ведь понимал, что эти люди угрожали жизни его любимого человека. За жестокость, скорость атак, а также за привычку догонять мятежников и наказывать их Юнги прозвали «Гончим псом». Юнги нежно погладил рыжие локоны. — Самый красивый. Красивее тебя никого не видел и не увижу. Август смущённо улыбнулся, смотря прямо в глаза своему, как он был уверен, будущему мужу. — А для меня ты самый красивый. Юнги аккуратно коснулся пальцем веснушек на лице Августа. — Они такие милые. Никогда так близко подобного не видел. Откуда они? Август отстранился, огляделся по сторонам, будто боялся, что их подслушивают, но их точно никто не мог услышать. Вокруг простирались бескрайние поля и бугры, усыпанные желтеющей на солнце травой и ещё живыми редкими цветами. Недалеко ходили два коня, то и дело щипля губами сочные растения, которые им попадались. Вдалеке можно было увидеть дворец, в который к вечеру нужно было вернуться. Август спрятал руки за спину, мягко и загадочно улыбнувшись. — Когда я был маленьким, мама говорила, что это следы от поцелуев тех, кто меня любит: умерших родственников, отца и, конечно же, её. Юнги вздёрнул брови, тихо посмеявшись, сделал шаг навстречу Августу, сокращая дистанцию, наклонился и поцеловал в щёку. Так нежно, как только мог. — Ну вот, теперь их у тебя будет больше, и я смогу ими любоваться. Август застыл, смотря на Юнги и хлопая глазами. А тот, в свою очередь, будто ничего и не было, стал собирать вещи. Август пришёл в себя и подбежал к Юнги, хватая его за руку. — Один поцелуй — одна точечка на моём лице. Целуй ещё! Юнги такого не ожидал. Такая настойчивость, да ещё и в приказном тоне. Ну, он же не мог ослушаться особу королевских кровей. — Что ж. Слушаю и повинуюсь, господин. Мин наклонился, только в этот раз поцеловал не в щёку, а в губы. Он понимал, что Август такое мог не одобрить и влепить пощёчину, но за это можно было потерпеть и удары плетью. Август, вопреки всему, ответил на поцелуй. Встал на носочки и обнял альфу за шею, чтобы тот никуда не отстранился. Юнги тихо выдохнул и аккуратно, ещё неумело, но поцеловал, положив свои ладони на тонкую талию Августа. Мин любил всё в этом человеке. Начиная от кончиков волос и заканчивая пальцами на ногах. Он был готов вечно стоять на коленях, чтобы только касаться хотя бы стоп Августа. Сейчас руки, что убивали и были по локоть в крови, нежно, будто боясь сломать или сделать больно, начали гладить бёдра. Два влюблённых сердца, бьющихся друг для друга, были счастливы. Август отстранился и заглянул в глаза Мину, продолжая обнимать его за шею. — Душа неспокойна. Юнги, откажись, прошу тебя, от военной деятельности. Не иди в ту деревню, мы не увидимся очень долго. Она же на самой окраине страны! Прошу тебя. Ты и так заслужил уважение императора… Юнги улыбнулся и оставил очередной лёгкий поцелуй на щеке Августа. — Обещаю: я вернусь и даже не пострадаю. Ведь у меня есть тот, к кому возвращаться. Пока ты меня ждёшь. — Юнги. Я правда… не понимаю. Мне так страшно за тебя. — Всё будет хорошо, — прошептал Мин и прижал к себе омегу, прикрывая глаза. Август прикусил губу и сделал глубокий рваный вдох. — Юнги, а какое корейское имя ты бы мне дал? Он решил снова отвлечься от гнетущих мыслей и разговора. И поэтому быстро перевёл тему. Мин задумался, при этом что-то промычав. Август давно заметил за любимым такую странную привычку. — Исходя из твоего поведения и разума, наверное, тебе бы подошло имя Чимин. Август крепче обнял Юнги, прикрывая глаза. — И почему же? — Потому что это имя означает: «Моя мудрость будет выше небес», — Юнги оставил ещё один поцелуй, только в этот раз в макушку. — Ты самый мудрый, умный, талантливый и красивый омега во всём мире. Август громко засмеялся и отстранился, пряча руки за спиной. Он поклонился, как было принято в этой стране, и чётко, почти без акцента, проговорил: — Господин, рад вас видеть, моё имя Чимин. Юнги тоже сделал приветственный поклон. — Очень приятно, господин. А моё — Мин Юнги. На мгновение повисла тишина, но потом оба начали смеяться. — Юнги, ты самый лучший! С тобой мне так весело. Очень жаль, что вместо тебя ко мне приставили твоего брата. Он не такой сговорчивый. Август тяжело вздохнул и начал собирать вещи. — Да, Гёнхи немногословен, зато работу свою хорошо делает.

2025 год

16 ноября

— О чём ты только думаешь? Чимин, как ты мог пригласить незнакомого тебе альфу к себе домой? Чонгук машет и активно жестикулирует руками. Он очень зол на друга за то, что тот подверг себя опасности. — Не кричи, всё же хорошо? Он привёз меня к тебе и пальцем лишний раз не тронул. Чимин решает, что нужно умолчать о том, что вчера проспал полдня рядом с Юнги. — А если бы… Но Чон не успевает договорить, омега его перебивает: — А если бы корова умела летать? Хватит. Я взрослый человек и сам несу за себя ответственность. Не нужно меня поучать. Чимин видит, как лицо друга начинает краснеть. Он явно хочет продолжить, но вместо этого прикрывает глаза рукой и делает глубокий вдох, опираясь спиной о стену. — Ну, знаешь, — сдавленно начинает Чонгук, — ты очень глупый. Чимин поджимает губы и опускает взгляд. Слышать подобное в двадцать лет обидно. Он снова чувствует себя маленьким ребёнком, которого отчитывает родитель. Сжав кулаки, он прикусывает язык, чтобы не сорваться и не начать кричать. Ведь улыбаться и сводить все слова друга в шутку сил больше нет. — Перестань. Чимин никогда не умеет нормально выстраивать личные границы. Особенно в стрессовый для него момент. И это его минус. Раньше его никто такому не учил. Наоборот, говорили: если кричат — значит, заслужил. Если оскорбляют — значит, так оно и есть. Ведь со стороны виднее. — Как перестать? Я же волнуюсь за тебя. А если бы… — Перестань! Он ничего не сделал! Зачем обсуждать то, чего не случилось? Чонгук тут же замолкает, удивлённо распахнув глаза и уставившись на омегу. За своим волнением он совсем не замечает, как задевает того своими словами. Он отстраняется от стены, медленно подходит и садится рядом, аккуратно берёт руки Чимина в свои и начинает нежно гладить тыльную сторону кистей большими пальцами. Когда Чимин позвонил ему вчера и попросил разрешения остаться на ночь, Чонгук, не сомневаясь, согласился. Он даже не стал спрашивать причину. Но когда Чимин приехал в десять вечера в компании того странного незнакомца из музея, он чуть с ума не сошёл. И тут уже не волнение играло главную роль, а ревность. Чонгук хотел получить ответы сразу, но Чимин попросил обсудить всё утром, и он не мог настаивать. И вот когда Пак рассказал всё, кроме инцидента с зеркалом, Чонгук не смог сдержаться и закричал: — Чимин! Тот отдёргивает руки, подскакивает на ноги и тяжело дышит. — Что? Что Чимин? Я знаю и без тебя, что мой поступок был глупым. Не нужно мне ничего повторять по несколько раз! Чонгук встаёт, смотрит сверху вниз на Чимина и аккуратно касается его плеча. — Прости. Я не это имел в виду. Альфа заминается. Он, будто подросток, пытается признаться в своих чувствах. Но страх всё-таки сильнее. Вроде нужно просто взять и сказать, но сил на это нет. В горле встаёт ком, который блокирует все рвущиеся наружу слова. А в голове в этот момент происходит настоящий ураган из мыслей, сомнений и страха. Страха услышать в свою сторону отказ, а что ещё хуже — насмешку. И Чонгук понимает, что жизнь на этом не закончится. Что в этом мире есть столько достойных омег. Но на данный момент весь его мир — это Чимин. — Что? А что ты имел в виду? — Я… просто понимаешь, — Чонгук бьёт себя ладонью по лбу. — Чёрт! В общем, прости меня, я перегнул палку. Просто будь осторожен и первым делом звони мне, а не ему. Он всё-таки притягивает Чимина и обнимает его, нежно целуя в рыжую макушку. — Не кричи больше на меня. Пожалуйста. — Хорошо. Обещаю, что больше никогда не повышу на тебя голос. Чимин обнимает его в ответ, тем самым показывая, что больше не злится. Хотя осадок в душе остался и в ближайшее время никуда не денется. — Он правда не плохой. Он даже согласился помочь с тем, чтобы узнать какую-то информацию о картине. Чонгук едва сдерживает желание снова начать говорить о наивности друга. — Хорошо. И как он это сделает? В интернете даже ничего не написано. Я же тоже искал. Или ты думаешь, что я так просто это оставил бы? Чимин отстраняется и отрицательно машет головой, взглядом пробегаясь по помещению, чтобы убедиться, что ничего странного нет. Обычные светло-серые обои сейчас, при утренних и таких редких лучах солнца, кажутся почти белыми. Чимин уверен, что такая погода долго не продлится и буквально через пару часов снова начнутся сильный ветер и дождь. Из-за того, что квартира небольшая, но зато двухкомнатная, Чон благородно уступает своё спальное место, а сам идёт в гостиную ютиться на диване. — Мне кажется, что он сможет это сделать. Чимин кивает самому себе, не замечая ничего, что могло бы намекнуть ему на его сумасшествие. — Ну, ты хоть причины скажи. Мне вот тоже кажется, что я вертолёт. И что дальше? Чимин закатывает глаза на слова Чонгука. Садится на диван и снова тянет пальцы к губам. — Он художник и историк. Исходя из его возраста, у него должны быть связи. — Да с чего бы? Сколько ему? Двадцать пять, как и мне? Чонгук начинает терять терпение, ведь он искренне не понимает ничего из того, что говорит младший. Ему огромных усилий стоит не начать снова эмоционально и громко говорить. — Нет, ему тридцать. Чонгук садится рядом, закрывая глаза. Он всё никак не может понять, как всё это связано. — И что? Много тридцатилетних историков, у которых ничего нет. Ни денег, ни работы. — Чонгук, ты всегда был невнимателен к деталям. Ты видел, как он был одет? — Чимин видит, что друг хочет возразить, поэтому опережает его. — Да, я понимаю, что одежда — это не показатель. Но он отвёз меня в ресторан, где заказал всё меню и сам его оплатил. Я уверен: он сможет помочь и с информацией о картине, и со стариком. Слова Чимина о том, что этот Юнги мог позволить себе подобное, ударяют по самому больному — самолюбию. — Ладно, он поможет. Но как ты с ним расплачиваться будешь? Бесплатный сыр может быть только в мышеловке, не забывай об этом. Чимин и не думает о подобном. А ведь правда, что он может дать взамен? Ничего, ничего у него нет, чтобы угодить кому-то с толстым кошельком. По спине бегут мурашки от мысли о том, что его попросят платить телом. Он машет головой, решив пока не думать об этом вообще. — Буду решать, как только попросят. Человеческий разум — сложная штука. Он может накрутить себя до такой степени, что одной паранойей не обойтись. Чонгук недовольно кривится и отворачивается, чтобы этого не увидел Чимин. — Ладно. Чимин снова начинает сдирать с губ сухую кожу. На этот раз это очень больно. Но даже так он не собирается останавливаться. — Что насчёт того старика? Вы отдали записи полиции? — он решает перевести тему на более волнующую. — Отдали вчера. Тебе нужно в ближайшее время прийти и написать на него заявление. Хотя и без этого его начнут искать. — Что ж, хорошо.

17 ноября

Возвращаться домой нет никакого желания. Поэтому второй день Чимин живёт у Чонгука. Тот и не против такого соседства. Хоть Чон иногда и спрашивает о причине того, почему Чимин не хочет возвращаться домой, тот, чтобы не вызвать подозрений, просто ссылается на курящего без остановки соседа. Шум проезжающих машин, которые без зазрения совести разбрызгивают грязные дождевые лужи в разные стороны, доносится где-то вдалеке. Там же можно услышать крик недовольного пешехода, на которого и прилетает большая часть содержимого лужи. Чимин идёт в сторону дома Чонгука. Он был в полицейском участке для допроса и дачи показаний об инциденте со стариком. Конечно, вспоминать всё то, что было, неприятно, но зато оснований найти этого сумасшедшего становится больше. Чимин останавливается у супермаркета, чуть потоптавшись на мокром асфальте, а затем направляется к автоматическим дверям, которые раскрываются от его приближения. В обед в магазинах не так много людей, и всё довольно спокойно. Кассиры даже как будто скучают, ведь нет длинных очередей и вечно недовольных стариков. Пак берёт красную пластмассовую корзинку и в первую очередь идёт в отдел с молочными продуктами. Он хочет порадовать друга и купить его любимое банановое молоко. Он останавливается у холодильника и замечает последние пару бутылочек. — Да… вовремя я. Чимин, не думая долго, забирает их и идёт дальше. Что ещё купить, он пока не решил. Да и он никогда не ходит в магазин с заготовленным списком. Решения приходят на месте. В кармане громко звонит телефон, и он тут же быстро достаёт его. Дисплей показывает незнакомый номер. Пак мысленно обращается к высшим силам, чтобы всё было хорошо. Ему становится неловко, что он нарушил тишину и привлёк к себе лишнее внимание своими раздумьями, поэтому быстро принимает звонок. — Да? — Кхм. Здравствуйте. Это Пак Чимин, верно? Чимин стоит между рядами холодильников, поэтому проходящий мимо покупатель аккуратно, но всё равно в какой-то мере нетактично слегка толкает его в плечо, чтобы тот ушёл с прохода. — Да, а кто интересуется? — Это следователь Ким Намджун, мы сегодня говорили с вами о нападении. Вы далеко ушли от участка? Сердце начинает биться сильнее. Чимин сжимает телефон в руке, начиная учащённо дышать. — Нет, недалеко. А что? Что-то случилось? — Нет-нет, что вы, это всего лишь формальность. Но я хотел бы с вами встретиться и осмотреть вашу квартиру, это возможно? Чимин хмурится и быстро направляется к кассе, чтобы оплатить только молоко. — На это есть какие-то основания? — Не то чтобы. Вы можете отказаться. Но просто понимаете… Нам поступил вызов от вашего соседа, что в вашей квартире какой-то шум. Чимин выходит на улицу, ёжась от холода, и начинает оглядываться по сторонам. — Мы можем сейчас встретиться и вместе проверить? — Да, так даже удобнее будет. Скиньте геолокацию, я к вам подойду. Как только звонок завершается, Чимин дрожащими от холода и волнения пальцами отправляет на номер своё местоположение. Уходить куда-то от магазина Чимин, конечно, не собирается, поэтому встаёт под козырёк, смотря в телефон. Он думает, стоит ли позвонить кому-нибудь из знакомых. — Господин Пак! Вы, оказывается, совсем близко были. Чимин тут же убирает смартфон в карман и кивает. — Здравствуйте ещё раз. На вид лет тридцати пяти, среднего телосложения, альфа быстро приближается, прижимая к груди кожаный чехол для папки, который, видимо, перевёрнут и не закрыт плотно. Чимин понимает это из-за торчащих листов. Всего один порыв ветра — и несколько бумаг вылетает, начиная кружиться в воздухе, а затем падая на асфальт. На белой поверхности тут же появляются серо-коричневые пятна, чернила начинают расплываться. — Чёрт! Намджун начинает суетиться, собирая то, что выронил. Но из-за резких движений остальное содержимое чехла тоже едва не выпадает. Чимин подбегает и помогает собрать документы, мельком заглядывая в их содержимое, но ничего интересного не замечая. Всего лишь какие-то заметки и большое количество номеров. — Вот, держите. — Простите. Это моя особенность: ничего нормально удержать в руках не могу, — Намджун произошедшим явно смущён, но показывать это в полной мере не собирается. — Ничего страшного, бывает. Надеюсь, это не что-то важное. Чимин намекает на поплывшие чернила, из-за которых некоторые слова и цифры разобрать сложно. — Нет, не волнуйтесь. Это только мои записи, наблюдения и так далее. — Намджун убирает всё и в этот раз проверяет, полностью ли застегнул чехол. — Я на служебной машине, можем проехать на ней до вашего дома. Так будет быстрее. Чимин кивает и снова прячет руки в карманы, чтобы не выдать их дрожь. — Хорошо. Намджун разворачивается на пятках и пальцем указывает на место, где стоит машина. — Извините, могу я задать вопрос? — Конечно. Чимин прикусывает язык, пытаясь правильно сформулировать вопрос в голове. — Какой сосед вам об этом сказал? И как так получилось, что он именно вам это сообщил? Намджун подходит к автомобилю и садится за руль, начиная быстро выбрасывать стаканчики из-под выпитого кофе на задние сиденья. Чимин мысленно посмеивается над следователем и садится впереди. — Всё просто. Мне вчера поступило ваше дело, и я сразу стал искать ваши контакты. Почему искать? А потому, что дежурный, глупый самовлюблённый осёл, узнал всё, кроме вашего номера. Чимин не сдерживает улыбки. Но это, видимо, совсем не задевает Намджуна. Он, не глядя на Пака, заводит машину и разворачивается, внимательно поглядывая в зеркала. — Хорошо, а сосед… — Я узнал ваш адрес, и оказалось, что вы живёте на одной лестничной площадке с бывшим заключённым. Его номер у нас был, вот я и позвонил ему, заодно узнал, не видел ли он чего-то странного. Видеть не видел, но сказал, что вчера ночью слышал глухой звук. Как будто кто-то стучал, а потом что-то разбилось. И сегодня после вашего ухода он мне позвонил и сказал, что из вашей квартиры несёт запахом разложения. Наверное, в этой жизни Чимина уже ничего не удивит. Хотя внизу живота всё неприятно стягивает, и дышать становится сложнее. Ведь прошлой ночью он всё-таки решил не возвращаться домой. И это, возможно, спасло ему жизнь. — Я не понимаю. Я уже два дня не возвращаюсь домой, ночую у друга и… Намджун резко поднимает ладонь, как бы говоря, чтобы Пак замолчал. — Хорошо. Хотел также у вас спросить: вы в той квартире проживаете один? Никто из родственников не имеет доступа к ней? Чимин поджимает губы. У него и нет родственников. Раньше он жил только с матерью и её сожителями. Отца он не знает, как и дедушек с бабушками. Да и мать он тоже предпочитает не знать. — Никто, кроме меня и хозяина квартиры, не имеет доступа к ней. Но и арендодателя сейчас нет в стране. — А он не мог вернуться? Пак отрицательно машет головой. — Нет, точно нет. Он в Германии и возвращаться ближайшие полгода не собирался. — Оставите мне его номер на всякий случай? — Хорошо. — Чимин хотел было дальше ехать молча, но всё-таки один вопрос ему не даёт покоя. — Извините, а за что мой сосед был осуждён? — Кан Со Хи? За разбой в нетрезвом состоянии. Пак понимает, насколько же ему «везёт» с окружением. Что ни день, то приключение. Дальше дорога проходит в молчании. Мелькающие многоэтажки и магазины особо ничем не отличаются друг от друга. А вот старый четырёхэтажный дом, в котором и живёт Чимин, будто выделяется на фоне всего города своей мрачной и угнетающей атмосферой. Чимин достаёт ключи и идёт к двери подъезда. Благо, сейчас хоть есть свет. Идти снова в кромешной темноте по лестнице на третий этаж нет никакого желания. Выражение лица Намджуна крайне серьёзное и отстранённое. Пустые руки он прячет за спиной, сцепив их в замок. Поднимаясь по лестнице на нужный этаж, Чимин понимает, что ему снова до безумия страшно. Страшно вернуться к себе домой. Страшно узнать, что стучало ночью. Страшно увидеть то, что разбилось. Страшно увидеть то, что источает запах. Он надеется, что стучала какая-нибудь дверь из-за сквозняка. А неприятно пахнет мясо, которое каким-то образом испортилось в холодильнике. Подойдя к своей двери, Чимин тут же закрывает нос рукой, ведь воняет очень сильно. Он подавляет рвотный рефлекс, бросая взгляд на следователя. Тот, в свою очередь, совсем не меняется в лице. Намджун за годы своей работы и практики видел такое, от чего простой человек неделями спать не сможет. Намджун достаёт из-под пиджака пистолет и на всякий случай проверяет его. — Открывайте. В голосе Кима больше нет того дружелюбного тона, какой был у магазина. Чимин продолжает закрывать нос одной рукой, а второй поворачивает ключ в замочной скважине. Следователь сам открывает дверь и уверенным шагом заходит в квартиру, где всё перевёрнуто вверх дном, будто кто-то что-то искал. Тетради и книги валяются разорванными в клочья, столы и стулья разломаны, на полу рассыпана земля. Намджун внимательно всё осматривает, но долго на одном месте не задерживается. Он проходит в комнату, где спал Чимин, и останавливается, удивлённо глядя на представшую перед ним картину. На истерзанном диване лежит мужчина со вскрытой грудной клеткой. Над ним летают зелёные толстые мухи, которые то и дело выползают из носа, открытого в немом крике рта и ушей. — Не смотрите, — строго говорит Намджун, а Чимин только рад выполнить приказ. Он не хочет видеть то, что загородил собой следователь. — Я… я в подъезде. Чимин быстро, чуть ли не бегом, направляется на выход. Намджун игнорирует его слова и подходит ближе, внимательно осматривая место происшествия. Следователь смотрит по сторонам, отмечая детали обстановки.