Light my fire

      Проснувшись на час раньше будильника, Лия лежала на кровати и сверлила взглядом темно-зеленый балдахин. Рядом с ней миролюбиво посапывала Хвосторога, но даже ее размеренное дыхание нисколько не успокаивало рой мрачных мыслей.       Вся та напускная храбрость, за которую она держалась все дни в новом поместье, испарилась. Лия чувствовала, будто часть её самой — самая живая, самая важная — была отрезана заживо, оставив после себя лишь пустоту. Горькое осознание накрыло её с головой: она осталась совершенно одна. Ни один студент Хогвартса не вызвал у нее приятных чувств. Разве что та рыжеволосая девушка из поезда… Её улыбка казалась искренней, но Лия знала — это всего лишь вежливость, ничего больше. В любом случае, никто бы не смог заменить ей Люсьена. Никто.       Взяв с тумбочки медальон, Лия провела пальцем по его холодной поверхности. В голове, словно мантра, засела одна единственная фраза: «Нужно потерпеть всего лишь один учебный год». А потом они с Люсьеном вновь будут вместе и никто уже не сможет их разлучить.       Главное, чтобы малыш Лу сам не помер от скуки в Шармбатоне за это время.       В целом, Лию более чем устраивало, что бывшие однокурсники ее боялись. Она могла сказать любую гадость, совершить самую вопиющую выходку — и всё сходило ей с рук, потому что в глазах других читалось одно: «С этой семьей лучше не связываться».       Но здесь, в Хогвартсе, все было по-другому.       Стоило ей проследовать за остальными в гостиную Слизерина, это мрачное подземелье с мерцающими зеленоватыми лампами, отбрасывающими змеевидные тени на каменные стены, как новые однокурсники пристали к ней, словно назойливые мухи. Чем был вызван такой интерес в ее сторону, Лия искренне не могла понять. Весь этот поток комплиментов, слащавых улыбок и предложений «познакомиться поближе» сбивал ее с толку.       Поэтому Лия не придумала ничего лучше, чем громко объявить о том, что она устала и улизнуть от них в спальню для девочек. Хорошо хоть ее новые соседки — Флоренс Нотт и Верити Росмант — не приставали к ней с расспросами.              — Эй, Нотт, — нисколько не стесняясь, тукнула Лия в бок спящую девушку. — Проснись.       — Мерлин, Люсилия, который час? — пробубнила та, потирая заспанные глаза.       — Полседьмого.       — Ты сошла с ума? Зачем ты меня разбудила? Будильник должен сработать только через полчаса…       — Что нужно сделать, чтобы меня отстранили от занятий?       Этот план пришел в голову Лии, когда она только садилась в «Хогвартс Экспресс». Конечно, его Темнейшество просил ее вести себя прилично, но разве можно нарушать семейные традиции? Наверняка за два месяца каникул Арман успел соскучиться по письмам с жалобами на ее поведение. А если её еще и из Хогвартса выгонят, у него просто не останется другого выбора, как вернуть ее обратно к брату в Шармбатон.       — Отстранили от занятий? — сонно переспросила Нотт. — У нас так не делают. — Уткнувшись носом обратно в подушку, она добавила: — Но если ты хочешь прогулять урок, обратись к Эйвери. И ради Мерлина, дай мне поспать еще немного.       — Ты ведь тоже староста!       — Угу…       Что ж, это лучше, чем ничего.       Быстро одевшись, Лия наспех причесала свои непослушные кудри, дав им понять, кто здесь главный (кудри, впрочем, проигнорировали ее попытки), и вышла из спальни. Оставалось только найти этого Эйвери.       — Доброе утро! — поприветствовал Лию невысокий юноша с зализанными русыми волосами, стоило ей выйти в общую гостиную. — Не спится?       — Ты Эйвери? — проигнорировав его, спросила она.       — Всё верно, мисс, — расплылся он в широкой улыбке. — Мариус Эйвери к вашим услугам.       — Я хочу прогулять занятия.       — В первый же день? Боюсь, даже я не всесилен…       — Брось, Мариус, — раздался мужской, слегка насмешливый голос из другого конца гостиной. — Разве мы не должны, как истинные джентльмены, исполнять маленькие прихоти наших дорогих дам?       — Не ставь меня в неудобное положение, Реджи, — начал говорить Эйвери, но тут же спохватился, вспомнив о правилах приличия. — Люсилия, ты ведь не успела вчера со всеми познакомиться! Это нужно срочно исправить.       И не дав девушке опомниться, Эйвери настойчиво подтолкнул Лию в глубь гостиной где в полутьме на изумрудных бархатных диванах сидели трое юношей.       Одного она узнала сразу — Эван Розье. Тот, заметив приближающуюся волшебницу, сразу подскочил со своего места и торопливо заговорил:       — Люсилия, я приношу тебе искренние извинения. Та стычка в поезде… просто недоразумение. Если бы я с самого начала знал, что ты станешь одной из нас, никогда бы не допустил такой оплошности…       Что за лицемер.       Сначала грозился утопить ее в озере, а теперь прыгает перед ней на задних лапках, как дрессированная собачонка.       — Похоже, с Розье ты уже знакома, — бросил недовольный взгляд на Эвана Мариус. — Тогда позволь представить тебе Реджинальда Мальсибера и Регулуса Блэка.       Оба юноши встали и протянули Лие руки. Быстро пожав каждую из них, она, постукивая ногой от нетерпения, спросила:       — Так что? Я могу прогулять сегодняшние занятия?       — Я бы не советовал, — лениво протянул Регулус. — Лучше показаться декану и другим преподавателям. Проблем потом будет меньше.       — То есть завтра уже можно не приходить?       — Завтра мы сделаем всё, чтобы прикрыть твою спину, — подмигнул ей Мальсибер.       Это… странно. Зачем им так передо мной выслуживаться?       — Почему вы готовы мне помогать? — подозрительно сощурившись, спросила Лия, переводя взгляд с одного на другого. — Мы вчера увиделись впервые.       — Потому что ты – одна из нас, — ответил Розье.       — Одна из вас?       — Ты правда не понимаешь или просто притворяешься? — спросил Регулус, наклонив голову набок, словно изучая редкий экспонат.       Да почему нельзя ответить нормально! Мерзкие англичане.       — Ты ведь наследница рода Марсо, — пояснил Регулус. — То есть благородных чистокровных волшебников с правильными взглядами. К тому же твой отец известная фигура и в Британии. Основатель клуба «Невинных», человек, лично выступивший свидетелем по делу Винды Розье и способствовавший ее освобождению…       — Да? — только и смогла выдавить из себя Лия.       Было странно осознавать, что совершенно чужой человек из другой страны знает про Армана больше, чем она сама.       — Отец рассказывал, как к вам относятся во Франции, — продолжил Регулус. — Это чудовищное преступление. Но теперь ты там, где никто больше на тебя косо не посмотрит.       Теперь всё встало на свои места. Значит, это сборище ничем не отличается от своих шармбатонских собратьев. Та же спесь, те же расчетливые улыбки, та же лесть. Пусть французская аристократия и игнорировала ее с Люсьеном, за шесть лет Лия вдоволь насмотрелась на то, как они пресмыкаются перед теми, кого считают для себя более полезными. А ведь она на секунду подумала, что может быть интересна этим людям не только из-за фамилии.       Ну и дура.       Но во что вообще влез их папаша, если это сборище змей сочло ее достойной своего общества?       — А ты знала, что от шрамов существуют специальные мази? — задумчиво протянула Росмант, бесцеремонно уставившись на шрам на глазу Лии. Ее взгляд был настолько прямым и лишенным такта, что казалось, она вот-вот ткнет в него пальцем. — Говорят, если втирать регулярно, рубец может посветлеть.       — Без твоих советов обойдусь, — огрызнулась Лия.       Росмант оказалась настоящей тупоголовой идиоткой. А вот Нотт… Лия сразу догадалась, что та просто притворяется. Но зачем она это делает, намеренно принижая свой интеллект, девушка так и не поняла.       Ковыряя лежащую перед ней яичницу, Лия сидела за слизеринским столом в Большом зале и лениво осматривала всех собравшихся за завтраком. Ее внимание сразу привлекла компания за соседним столом: рыжеволосая девушка из поезда в компании подруг, двух юношей и одного озабоченного придурка.       — Кто это? — спросила она.       — Эванс, Поттер, Блэк, Люпин и другое гриффиндорское отребье, — хмыкнул Эйвери. — Словом, мусор, не стоящий твоего внимания.       — Они выглядят веселыми, — возразила Лия. Но тут же спохватившись, уточнила: — Стой, Блэк? Он что, брат Регулуса?       — Он мне не брат, — отрезал тот. — Предатель крови не достоин так называться.       — Предатель крови?       — Сириус бросил свою семью ради общения с грязнокровками, — ответил за Регулуса Розье. — Или, как принято говорить во Франции – né-Moldu.       — А что в них плохого?       Стоило Лие задать этот вопрос, как ее собеседники и добрая половина слизеринского стола уставились на нее неверующими глазами.       — Они – это настоящий по… — начал говорить Розье, но резко замолчал, когда Нотт, сидящая рядом шикнула, а Эйвери бросил в его сторону предупреждающий взгляд.       Демонстративно закатив глаза, Эван пробурчал:       — Думаю, в скором времени ты сама найдешь ответ на свой вопрос. Но в любом случае настоятельно рекомендую держаться от гриффиндорского сброда подальше.       — О, спасибо за проявленную заботу, — язвительно фыркнула в ответ Лия. — Я тронута.       — Кстати, в воскресенье мы хотим устроить небольшой званый ужин, — встряла в разговор Нотт, наливая себе в кубок тыквенный сок. — Конечно же только для своих. Ты просто обязана к нам присоединиться!       — Я подумаю.       Было видно, что Нотт ожидала куда более бурной реакции на такое приглашение. Натянув на лицо снисходительную ухмылку, она кивнула, отвернулась к Росмант и что-то зашептала ей на ухо.       На воскресенье — да и на все ближайшие дни — у Лии был лишь один чёткий план: найти укромный уголок, куда не сунется ни один назойливый слизеринец, и затаиться там подальше от их слащавых улыбок и притворного интереса. Всё это внимание уже начало откровенно ее подбешивать. Но сначала стоило потребовать у Эйвери, чтобы тот провел ей экскурсию по новой школе. Факт оставался фактом — без проводника она быстро потеряется в бесконечных коридорах замка.       — Мариус, — ткнула Лия в бок Эйвери. — Ты покажешь мне школу?       — Конечно, Люсилия, — слащаво улыбнулся он. — С удовольствием проведу тебя по самым уединенным закоулкам Хогвартса.       Гадость.       — Тогда вставай.       Стоило Лие вместе с Эйвери подняться со скамьи, как где-то над головой раздался звук, от которого по ее спине пробежала волна мурашек. Уханье сов. И не одной, а целой сотни этих пернатых чудовищ. Не долго думая, Лия схватила Эйвери за руку и рывком потащила его прочь из Большого зала.       Это было самое настоящее варварство. В Шармбатоне птиц никогда не пускали туда, где ели студенты. Вся почта приходила в совятню, стоящую поодаль от корпусов, где домовики сортировали письма и посылки, а потом уже приносили их прямо в спальни студентов.       Похоже, ни на один завтрак она больше никогда не придет.

***

      Первый учебный день в Хогвартсе напрочь отбил у Лии желание посещать скучные и утомительные уроки.       Зельеварение, которое вёл толстый, низенький волшебник и по совместительству их декан профессор Слизнорт, началось с того, что он, едва Лия заняла место за партой, тут же пригласил её присоединиться к «небольшому клубу для талантливых студентов». Что Слизнорт, что Нотт заставляли Лию чувствовать себя не человеком, а каким-то трофеем, который все хотят поскорее поставить к себе на полку.       На Трансфигурации было ничуть не лучше. Профессор Макгонагалл потратила целый час на нудные рассказы о сложности будущих заданий и важности каждой домашней работы. А после задала им эссе на четыре фута о межформенной трансфигурации. Травология и вовсе превратилась в пытку — целый час копаться в сырой, липкой земле, пытаясь усмирить орущее растение, которое так и норовило укусить за пальцы, вряд ли могло вдохновить кого-то на учёбу.       Но хуже всего было то, что каждый преподаватель считал своим долгом напомнить: за лето они должны были не только начать подготовку к сдаче ЖАБА, но и чётко понять, кем хотят стать в будущем.       А Лия… Лия не мечтала ни о какой карьере.       Откровенно говоря, она вообще не собиралась работать. Зачем? Его Темнейшество исправно снабжал её мешочками с галлеонами, так стоило ли ломать голову над тем, как зарабатывать на жизнь?       Единственным, что по-настоящему захватывало её воображение, были путешествия и, как ни странно, всё, что касалось древних артефактов. Лия могла часами возиться с выцветшими рукописями, искать закономерности в старинных схемах чар и пытаться зачаровать разные безделушки. Её интересовало всё — от простых охранных знаков до сложнейших рунных конструкций, где каждый символ мог изменить эффект всего заклинания.       Иногда Лия не брезговала создать и что-нибудь небезопасное — в основном для окружающих, а не для неё самой. К тёмной магии она относилась без страха и предубеждений. У Лии вообще не было привычки делить магию на «тёмную» и «светлую». Для неё существовала только магия эффективная и неэффективная, элегантная и грубая, скучная и увлекательная.       В Шармбатоне Лия была лучшей по Древним рунам. И единственной, кто мог читать древне-нордические формулы без справочников и чётко выстраивать взаимосвязь между скандинавской, кельтской и галльской школами. Английская же система казалась ей безнадёжно устаревшей. Даже на сами Руны ходила только горстка ботаников. А стоило ей впервые открыть учебник, Лия окончательно убедилась, что в этой области англичане отставали от французов лет на сто.       На последний урок — Защиту от темных искусств — Эйвери, который очень настойчиво набивался ей в соседи по парте, пришлось тащить Лию чуть не силой.       — Проходите, проходите! — громко командовал высокий жилистый мужчина с редкой бородкой, рукой подгонявший студентов побыстрее зайти в кабинет. — Занимайте свои места!       Краем глаза рассмотрев преподавателя, который больше напомнил ей сасквотча, чем человека, Лия зашла в кабинет и плюхнулась за последнюю парту.       — Позволишь присоединиться? — сразу же подошел к ней Эйвери.       — Нет, не позволю, — буркнула Лия, демонстративно закидывая ноги на соседний стул. — Тут занято.       — Как скажешь, — во взгляде слизеринца впервые с момента знакомства проскочила искра раздражения.       — Это наши места, — раздался за спиной Лии насмешливый баритон, стоило Эйвери уйти обратно к другим слизеринцам.       — И где это написано? — спросила она, переведя взгляд на Блэка.       — А вот где, — довольно ухмыльнулся он, указывая пальцем на нацарапанные в углу парты буквы «С.Б.» и «Д.П.» — Но если ты все-таки решила отблагодарить меня как следует, так и быть, можешь остаться.       — А, понятно. Хочешь потрахаться прямо на парте? — мило улыбнулась Лия, отчего стоявший рядом Поттер начал давиться собственным смехом. — Или это такой обряд посвящения в ученики Хогвартса?       — Мисс Марсо! — воскликнул профессор, последним зашедший в кабинет. — Я прошу вас так больше никогда не выражаться!       — Он первый начал!       — Иногда молчание куда действеннее любых слов, — отрезал мужчина. — Достаньте палочки, перья и пергаменты, мы начинаем.       Не успела Лия вновь возмутиться, как Блэк ловко приподнял ее ноги, сел на свободный стул и прошептал ей на ухо:       — Знаешь, такому ротику мы могли бы найти куда более достойное применение…       — Porc en rut, — пробормотала Лия, отстраняясь от него.       — Что?       — Я говорю, что ты – озабоченная свинья.       — Мило, — не унимался Блэк. В его глазах вспыхнул азарт. — Значит, ты у нас любительница пожестче? Оскорбления, укусы, может, легкое удушение для остроты ощущений?       — Если ты сейчас же не прекратишь, твоя палочка окажется у тебя в заднице.       — А вдруг я люблю эксперименты… — протянул он, проводя рукой по волосам Лии.       Нет, ну что за свинья!       Не долго думая, Лия со всей силы стукнула Блэка каблуком по ноге, от чего тот резко дернулся и взвыл от боли.       — Стерва!       — Хам!       — Мистер Блэк! Мисс Марсо! Если вам настолько неинтересно слушать теорию, может быть, вы продемонстрируете нам свои таланты на практике?       — Ну что вы, профессор… — Блэк бросил быстрый взгляд на доску, где новый преподаватель написал свое имя. — Хортон. Я не нападаю на женщин.       — Только если с поцелуями, — раздался спереди тихий смешок.       — Make love, not war, — важно объявил Блэк, светясь от самодовольства.       — Мистер Блэк, у нас здесь урок по Защите от темных искусств, а не турнир по остроумию, — вздохнул Хоторн, рукой поманив Лию и Блэка в центр кабинета. — Направьте палочки друг на друга и на счет три, можете начинать.       В своих силах Лия нисколько не сомневалась. Пусть работы почти по всем предметам за нее писал Люсьен, «magnifique» по Заклинаниям было ее личной заслугой.       — Раз, два… — начал отсчет Хортон.       — Силенцио! — выкрикнула Лия, не став дожидаться, когда профессор дойдет до цифры три.       Пока Блэк бешено двигал губами, не издавая ни звука, она ядовито улыбнулась и обрушила на него шквал заклинаний:       — Экспеллиармус!       Его палочка, описав дугу, улетела в угол класса.       — Мобиликорпус!       Ноги Блэка оторвались от пола, и он, беспомощно барахтаясь, повис в воздухе, издавая беззвучные ругательства.       — Фините, — лениво бросила девушка, злорадно наблюдая как тело Блэка с глухим стуком падает на землю.       Подойдя к нему и присев на корточки, она наклонилась и тихонько прошептала ему на ухо:       — Если в спостели ты также плох, как в заклинаниях, хорошо, что я не стала тратить на тебя время.       И для пущей убедительности пнув его ногой в бедро, Лия под торжествующий гогот слизеринцев направилась к своему месту.       — Она сжульничала! — прохрипел Блэк, поднимаясь и отряхиваясь.       — В настоящем сражении храбрость атаковать первым – большой плюс, — возразил ему Хортон. — Мисс Марсо продемонстрировала блестящую тактику. Десять баллов Слизерину.       — Ну-ну, — Блэк с вызовом взглянул на Лию, а его палочка резко взметнулась, целясь ей в лицо. — Агуаменти!       Мощный поток воды окатил девушку с головы до ног. Непослушные кудри тут же превратились в один большой спутанный комок, а вся школьная форма повисла на ней холодным мокрым грузом. Отплевываясь от воды, она протерла глаза, но, переведя взгляд на свои руки, заметила нечто странное. Они были зеленые.       — Скотина! — взревела Лия, с ужасом ощупывая свои волосы, часть из которых теперь тоже была зеленого цвета.       — Вот теперь ты настоящая слизеринка, — довольно ухмыльнулся он.       В кабинете раздались негромкие смешки.       — Идиоты, — негромко пробормотал русый юноша, сняв с плеч школьную мантию и протянув ее Лие.       — Мистер Блэк, поздравляю вас, этот учебный год ваш факультет начнет, лишившись пятидесяти баллов!       — Зато какое представление, — отмахнулся от профессора Блэк.       — Мисс Нотт, проводите мисс Марсо до спальни.       — Сама дойду, — процедила Лия, как только Нотт начала вставать.       Гордо подняв голову и на прощание смерив Блэка самым презрительным взглядом, от которого любой, разумеется, кроме него, почувствовал бы себя последним ничтожеством, Лия вышла прочь из кабинета.       Эта свинья еще поплатится за то, что сделала.