Light my fire

      Всю следующую неделю после позора на Защите от темных искусств Сириус вынашивал план мести. И пусть Римус напоминал ему, что «око за око» уже было отомщено, он не мог перестать думать о том, как бы еще унизить эту стерву.       Но чем сильнее он злился, тем чаще разум предательски возвращался к одному воспоминанию: мокрая школьная мантия, облегающая самые интересные участки ее тела, и этот запах… Густой, пряный аромат мускуса, въевшийся в его сознание так глубоко, что он чувствовал его повсюду.       Его уже много лет никто так не бесил. Это было… непривычно. Ни одна студентка не смела воротить нос и строить из себя недосягаемую принцессу — они падали одна за другой, стоило ему захотеть. Он играл с такими чистокровными высокомерными дурочками и всегда выигрывал. Это было правилом. Неписаным, но железным.       Но Марсо всего за пару дней ясно продемонстрировала, что никаким правилам подчиняться не собирается.       Она была… раздражающе интересной. Ровно в такой же степени, как и выводила его из себя одним своим присутствием. Но, в отличие от ей подобных, Марсо искренне его ненавидела. Всё её презрение не было дешевым трюком соблазнения, которым иногда пользовались другие студентки. И именно это доводило Сириуса до безумия. Желание показать ей, кто она такая и где её место, было невозможно контролировать.       Каждый день перед сном Сириус представлял, как унизит Марсо, как заткнет ее язвительный и наглый рот… но из всех вариантов, как он это сделает, в голову лез только самый неприличный и невыносимо соблазнительный.       Наконец, устав вести войну с самим собой, он, скрипя зубами, признал, что эта французская стерва может вызывать в нем такие чувства. Все-таки он мужчина в самом расцвете сил! А значит, оставался единственный проверенный вариант, как поставить эту самодовольную стерву на место — подловить ее после занятий, затащить в пустой кабинет и дать почувствовать, кто здесь главный.       Опыт таких встреч с представителями чистокровных семей у него уже был — напыщенные дуры велись на его образ «плохого мальчика» и сами охотно позволяли трогать их где ему вздумается.       Но подловить Марсо оказалось сложнее, чем Сириус мог себе представить. После того инцидента на Защите она словно под землю провалилась. Следующие несколько дней он не видел ее ни на занятиях, ни в Большом зале.       Сириусу в голову даже закралась мысль — вдруг он переборщил? Но она быстро испарилась, когда спустя пару дней он мельком увидел ее в компании других слизеринцев. Смотря на них презрительным взглядом, Марсо общалась с ними словно королева с недостойной ее величества челядью.       Даже удивительно, как в такой мелкой дряни умещалось столько самодовольства.       — Смотри-ка, Франция воскресла, — прошептал Сириус Римусу, когда в кабинет вошла Марсо.       Нисколько не смущаясь, что она пропустила уже половину лекции по Истории магии, девушка села на два ряда впереди Сириуса и лениво вытащила из сумки пергамент с пером. Блэка аж передёрнуло — ему в нос вновь ударил сладкий запах мускуса, который он столько дней пытался выгнать из своего сознания.       Недолго думая, он оторвал кусочек от своего пергамента и быстро накалякал там похабную картинку. Такие «записки» Сириус подкидывал Марсо на парту каждый раз, когда она решала явиться на уроки. Но она либо просто смахивала пергаменты на пол, либо демонстративно поджигала их палочкой.       Что и произошло с очередной запиской, отлеветированной к ней на стол. Тогда в голову Сириуса пришла идея получше.       Профессор Биннс монотонно бубнил о Гоблинских восстаниях, бестелесно паря у кафедры, и, разумеется, даже не заметил, как Сириус тихо пересел за парту прямо за Марсо. Дождавшись, когда она начнет выводить пером замысловатые узоры на полях, он шепотом произнес: «Акцио перо».       Изящное черное перо выскользнуло из пальцев Марсо и приземлилось перед Сириусом. Она медленно обернулась и смерила его злым взглядом.       — Эй, Марсо, ничего не хочешь вернуть? — он вертел добычу в пальцах с победным видом.       Та и словом его не удостоила. Только молча достала из сумки новое перо и уткнулась обратно в пергамент.       — Не хочешь отзываться на «Марсо»? Ладно, — Сириус наклонился вперед, его дыхание коснулось ее уха. — Как насчет Мадемуазель? Или Ваша Светлость? Или… Лицо со шрамом?       Она не шелохнулась, но ее пальцы чуть сильнее сжали перо.       — Нет? — Сириус притворно задумался. — Тогда, пожалуй, «Одноглазка». Оно тебе идет.       Марсо резко обернулась, и в ее глазах вспыхнули молнии.       — Пошел ты, Блэк, — ядовито выплюнула она.       Что ж, видимо, я наконец нашел ее больное место.       Следующие дни Сириус с истинно гриффиндорским упорством посвятил одной цели — довести Марсо до белого каления. Его новым навязчивым увлечением стало воровать с её парты то перо, то учебник, то сверток с пергаментами, чтобы затем с невинным видом вернуть их, щедро украшенными похабными каракулями и язвительными комментариями.       Но главным оружием стало придуманное им прозвище. Теперь при любой удобной возможности называл Марсо Одноглазкой, выжидая, когда она вновь переварится в язвительную и бесноватую фурию. Но каждый раз попытка заканчивалась ничем — девушка либо игнорировала его, либо растворялась в толпе со скоростью снитча, оставляя Сириуса одного с чувством досады и странного, щемящего возбуждения.       — Серьезно, у нее что, есть своя Мантия-невидимка? — жаловался друзьям Сириус, сидя за ужином в Большом зале.       — Может, она просто не хочет, чтобы ты её трогал, — невозмутимо пожал плечами Люпин.       — Ещё скажи, что я ей не нравлюсь. Ты видел, как она на меня смотрит?       — Так просто воспользуйся Картой, — подсказал Джеймс, угрюмо ковыряя жаркое. — Делов-то.       — Что-то случилось? — заметив настроение друга, поинтересовался Римус.       — Да у Сохатого одна проблема в жизни, — закатил глаза Сириус.       Он и так все лето слушал нытье друга о его высоких чувствах к Лили и совсем не собирался тратить последний год в Хогвартсе на вытирание поттеровских соплей. Тем более теперь, когда у него появилось по-настоящему интересное развлечение.       Когда в его расписании обнаружилось очень удачное окно, Сириус первым делом незаметно вытащил и развернул Карту. Чернильные линии ожили, змеясь по пергаменту, и он быстро нашёл нужную точку. Слизеринцы торчали вместе с когтевранцами на сдвоенной Травологии.       Когда он ленивой походкой добрался до стеклянного строения с запотевшими стеклами, оттуда уже выходили студенты, отряхивая волосы от листьев и вытирая с носов и щек землю. Сириус, обворожительно улыбнувшись паре когтевранок и самой профессор Стебль, легко проскользнул внутрь и замер у входа, бегло осматривая теплицу. В нос ударил резкий запак свежевскопанной земли и трав.       Марсо Сириус нашел сразу — её белая макушка ярким пятном выделялась на фоне зелени и глиняных горшков. Они с Бенджамином Фенвиком о чем-то беседовали, направляясь прямо к нему. В руках у Марсо была плетеная корзинка с бледно-розовыми цветами. Цветами такого же цвета как её губы, которые мило улыбались Фенвику. А тот также мило улыбался ей в ответ.       Что-то внутри Сириуса неприятно дёрнулось.       Бенджи пользовался почти такой же популярностью у девушек, как и Сириус. Разница была лишь в том, что он эксплуатировал этот дар куда реже.       На пятом курсе между ними даже возникло что-то вроде соперничества: каждая улыбка или взгляд девушки приносили очко в их личный зачёт. Но вскоре свободных студенток для этой игры не осталось, и тогда оба решили заключить перемирие.       — Привет, Одноглазка, — протянул Сириус с широкой ухмылкой, шагнув вперед. — Бенджи.       Фенвик оживился и радостно кивнул:       — Блэк! Здорово тебя видеть. Как начало учебного года? Уже отметили? Если нет – бери Поттера и Люпина и приходите к нам в башню. Я летом был во Франции и привез бутылочку восхитительного травяного ликера! Chartаse, кажется? — он посмотрел на Марсо, ожидая подсказки.       — Chartreuse, — поправила его она.       — Так ты даёшь частные уроки французского? — Сириус чуть склонил голову набок, скользнув взглядом по её губам. — Я не прочь посмотреть, на что способен твой язык.       — Отвали!       Девушка шагнула в сторону, но Сириус быстро загородил путь. Ему нравилось смотреть, как она напрягается, пытаясь сохранить маску равнодушия.       — Уйди с дороги. Я не хочу из-за тебя опоздать на следующий урок.       — Удивлён, что ты на них вообще ходишь… — лениво протянул Сириус. — Или… любишь цветочки?       Не спрашивая разрешения, он сунул руку в её корзину, вытащил один цветок и, повертев между пальцами, окинул Марсо оценивающим взглядом. От макушки до пят.       — Симпатично…       Сириус медленно протянул руку к её волосам, будто собираясь заправить цветок за ухо. Марсо даже не шелохнулась, но её взглядом можно было испепелить на месте.       В последнюю секунду он убрал руку и заправил стебель себе за ухо.       — Ну? Мне идёт, Марсо?       — Очень, — ядовито улыбнулась она. — Никогда не снимай.       И, резко сунув корзинку Бенджи так, что тот еле удержал её, почти бегом вылетела из теплицы, толкнув стеклянную дверь плечом.       — Пока! — крикнул ей вдогонку Фенвик, но слова до девушки уже не долетели. Перехватив корзину поудобнее, он звонко рассмеялся: — Ох уж эти француженки.       Сириус фыркнул, пытаясь скрыть вспыхнувшее раздражение:       — Зазнавшаяся стерва.       — Ну, не знаю, — спокойно возразил он. — Мы ехали в Хогвартс в одном купе, она классная девчонка. Умная. И острая на язык.       — Всего две недели в Париже, и вот, пожалуйста, потеряли приличного англичанина. Неужели тебя на француженок потянуло?       — А тебя? — лукаво улыбнулся Бенджи.       — Просто хочу, чтобы она прониклась симпатией к дьяволу, — протянул Сириус, поправив цветок.       — А ты уверен, что она любит Rolling Stones?       Заметив, как одна бровь Блэка поползла вверх, он быстро добавил, хмыкнув:       — Ладно, ладно, я понял. За руку мисс Марсо будешь биться ты. Мешать не буду.       — Никто и не собирается её руки добиваться, — сгримасничал Сириус, доставая из кармана мантии пачку сигарет и серебряную зажигалку. — Она просто хочет поиграть.       — Ну тогда первый раунд за ней.       — Это ефё пошему? — спросил Сириус с сигаретой в зубах.       — Потому что цветок, который ты заправил себе за ухо ядовит.

***

      Джеймс сидел в кресле пустой гостиной Гриффиндора и с грустью рассматривал свое расписание так, словно от его пристального взгляда между уроками появится больше свободного времени для тренировок по квиддичу.       Неужели мадам Мяу, как они с Мародерами называли своего декана, не могла сжалиться и не ставить им по сдвоенному уроку на каждый день? Она ведь и сама была ярой фанаткой их факультетской команды, пусть и скрывала это.       — Бродяга, как ты смотришь на то, чтобы посвятить тренировкам субботний вечер? — спросил он у Сириуса, который развалился на соседнем диване и лениво начищал свою метлу.       — Хочешь лишить меня единственной ночи, когда я могу навещать женскую половину Хогвартса? Это же святотатство, Поттер.       — Да ты и так ее каждый день навещаешь!       — Секс, мой друг, — Сириус отложил тряпку и наконец посмотрел на него, ухмыльнувшись, — это тоже спорт. Очень энергозатратный. Развивает ловкость и выносливость.       — А ты не думал, что в этой жизни есть что-то поважнее, чем твой «маленький дружок»? — зло пробормотал Джеймс, отшвыривая от себя злосчастное расписание.       — Да что с тобой? — возмутился в ответ Сириус. — Ты уже неделю ведешь себя как истеричка!       — Ничего, — буркнул тот, снимая очки и устало потирая переносицу.       Конечно, квиддич и адская нагрузка перед ЖАБА были лишь верхушкой айсберга. Джеймс уже сто раз пожалел, что вообще решил на пару с Бродягой подшутить над Марсо. И не потому, что ему было её жаль — после той выходки Лили, и так редко с ним разговаривавшая, стала его полностью игнорировать. А он ведь так надеялся, что уже скоро сможет позвать ее на свидание. И пусть все устроил Сириус, Эванс не составило труда догадаться, кто участвовал в разработке плана «по озеленению».       Да и Рем после этого на них еще пару дней ворчал.       — Дело в Лили, да? — поинтересовался Сириус.       — Угу, — Джеймс мотнул головой, не в силах отрицать очевидное.       — Может, уже пора расчехлить тот мешок подарков, который ты накупил ей за лето?       — Думаешь?       — Ну, если они так и будут пылиться под твоей кроватью, я с радостью заберу все пластинки Queen, — потер он руки от предвкушения. — И парочку сережек.       — Решил обновить гардероб? — фыркнул Джеймс.       — Лэнгли с Когтеврана все еще на меня дуется. А у нее такие ноги…       — Ну уж нет! Я выбирал их специально для Лили!       — Так и подари их ей, гений! — Сириус развел руками. — Или ты думаешь, она будет сидеть и ждать когда ты возьмешь себя в руки?       Сириус определенно был прав — такая девушка, как Лили Эванс, точно не станет дожидаться, когда он возьмет себя в руки. Как и не станут дожидаться другие потенциальные ухажеры.       — Привет, — поздоровался Римус, проходя через узкий проход в гостиную. — Не спите?       — У Сохатого очередной приступ нытья, — съехидничал Сириус, откладывая в сторону метлу. — Как твое дежурство?       — Ничего интересного, — пожал плечами тот, сев в кресло у камина. — Пара заплутавших первокурсников и несколько наглых слизеринцев.       — Одноглазку видел? — сразу встрепенулся Блэк.       — Мне казалось, ты уже ей отомстил, — вздохнул Римус, прикрыв глаза.       — Историческое событие, — встрял Джеймс. — Первый раз кто-то смог одолеть на дуэли самого господина Бродягу.       — Она жульничала!       — Да-да, мы все это уже слышали.       — И все же, — Римус приоткрыл один глаз, плохо пряча неподдельное любопытство, — как вы это провернули? Я имею в виду… зеленый цвет.       — А мне казалось, — Сириус сладко потянул, поднимаясь и подходя к Римусу, — ты в нас настолько разочарован, что даже говорить об этом не хочешь. Читал нам лекцию о морали. — Он навис над сидящим другом, заглядывая ему в лицо. — Ну признай, Луни, тебе ведь жутко интересно, как мы это сделали?       — Да, — нехотя признал Люпин.       Издав победный клич, Блэк пустился в победный пляс по гостиной, громко выкрикивая:       — Я так и знал, что тебе интересно! Наш Лунатик еще не успел окончательно превратиться в зануду! В нем еще теплится искра Мародера!       — Ты сейчас всех разбудишь! — шикнул на него тот, заметно краснея.       — Плевать! За такое нужно выпить!       — У меня еще эссе для Слизнорта…       — Да потом сдашь! — поддержал Сириуса Джеймс. — Я мигом!       Конечно, у него самого была еще куча неготовой домашней работы, но от мрачных мыслей срочно нужно было отвлечься. Наспех откупорив одну из бутылок с огневсики которые им по неприлично завышенной цене продавал владелец «Кабаньей головы», Джеймс перелил напиток в три фляжки и помчался обратно вниз.       — Спасибо, сладкий, — поблагодарил его Сириус, залпом выпивая половину содержимого.       — Фу, — поморщился в ответ Джеймс.       — Так вы расскажете, что именно вы сделали? — спросил Римус.       — Сначала выпей! — хором ответили ему Мародеры.       Римус вздохнул, зажмурился и сделал приличный глоток. Он скривился и кашлянул.       — Довольны?       — Вполне, — Сириус уселся на ручку его кресла. — Не поверишь, но мы обошлись без магии. Не считая воды, конечно.       — Да ну?       — Это маггловское изобретение. Оказывается и у них есть чувство юмора.       — Летом мы зашли в магазин для розыгрышей, — пояснил Джеймс. — С «Зонко», разумеется, ему не сравняться, но там продавалось нечто, называющееся «Волшебный цветной порошок». Сам он бесцветный, но капля воды и вуаля – любой цвет на ваш вкус.       — Но откуда вы знали, что Хортон устроит дуэль?       — А это уже случайность, — пожал плечами Сириус. — Так бы эту стерву просто ждал сюрприз в душе.       — Кхм, Сириус, — осторожно подошел к теме Римус. — Этого тебе и правда мало?       — Да что ты заступаешься за нее? Влюбился что ли?       — Нет. Я просто считаю…       — Тогда не мешай, — перебил его Сириус. — У меня есть прекрасный план, как поставить ее на место и доказать ей, что никакая она не особенная.       — И что это за план? — слегка нахмурившись, спросил Римус.       — Переспать с ней, конечно же, — Сириус объявил это так просто, будто сообщил о намерении сходить в библиотеку.       — Похоже, у тебя и вправду хрупкое эго, — подытожил Люпин, делая второй маленький глоток. — И как ты собираешься это сделать? Она уже тебя ненавидит.       — Все чистокровки поначалу меня ненавидят, — философски заметил Сириус. — А потом… а потом они стонут и просят добавки. Так что совсем скоро Марсо пополнит мой длинный список побед. А может я даже получу какой-нибудь трофей на память.       А вот Джеймса такой план совсем не воодушевил.       — Она ведь потенциальный будущий Пожиратель! — возмутился он. — Тебе самому-то не противно?       — Ну, некоторые ее части выглядят достаточно привлекательно, чтобы закрыть на это глаза. А если Одноглазку упекут в Азкабан, я их уже никогда не оценю. Хотя… идея с наручниками мне нравится, — Сириус многозначительно поиграл бровями.       — Извращенец, — с отвращением фыркнул Джеймс.       — Возможно, — просто ответил Сириус, поймав его взгляд. — Но кто из нас нет?

***

      На следующий день Джеймс открыл глаза, когда за окном еще висела густая, предрассветная мгла. В голове гудело от огневиски и неразрешенных мыслей. Предприняв несколько безуспешных попыток поднять с постели Сириуса, который, уткнувшись лицом в подушку, бормотал что-то о «наручниках и слизеринках», он сдался. Натянув на себя квиддичную форму, Джеймс подхватил «Комету-290» и отправился на поле для квиддича.       Вытащив из ящика снитч, Джеймс на мгновение сжал его в ладони, чувствуя, как тот трепещет крохотными крыльями. Затем он отпустил его в свободный полет и, досчитав до двадцати, рванул за ним следом. Утренний туман приятно холодил кожу, а пронзительный ветер выдувал из головы все лишние мысли. Небо было его стихией. Он то почти настигал снитч, то нарочно позволял ему ускользнуть, оттачивая резкие пике и головокружительные виражи. И лишь когда его тело заныло от усталости, Джеймс наконец спустился на землю и, удовлетворённо улыбнувшись, вытер со лба пот.       Похоже, шансы обыграть Когтевран у них все-таки были. Главное, чтобы еще и отборочные прошли нормально.       Повозившись какое-то время с метлой, Джеймс уже собирался вернуться в замок, когда заметил, что дверь, ведущая в женскую раздевалку, приоткрыта. На всякий случай выставив перед собой палочку, он рывком распахнул её.       Внутри, на скамейке в углу, сидела знакомая белокурая волшебница, что-то лихорадочно строчившая в большом блокноте с кожаной обложкой. В зубах у Марсо была зажата курительная трубка.       — Привет, — поздоровался Джеймс, совершенно не понимая, зачем вообще это делает.       — Привет, — ответила она, не поднимая головы. Голос был низким, хрипловатым от дыма. — Что тебе нужно?       — Я тренировался.       — Мне поаплодировать?       Видимо Сириус был прав — она самая настоящая стерва.       От греха подальше быстро попрощавшись, Джеймс закрыл дверь и пошел обратно в замок.       Но на следующее утро, когда он решил размяться перед занятиями, Марсо снова была там. Их короткие встречи продолжались еще несколько дней, пока Джеймс наконец не решил выяснить, что она делает в квиддичной раздевалке с утра пораньше.       — Что ты здесь делаешь в такую рань? — прямо спросил он, садясь на соседнюю с ней скамейку.       — Пытаюсь побыть в тишине, — пробурчала Марсо. Пальцем с темным маникюром она указала на бумажный пакет с клубничными пирожными. — И позавтракать.       — А почему не в Большом зале? Или в другом укромном месте?       — Потому что остальные укромные места твой озабоченный друг превратил в бордель, — просто ответила она. — К тому же, любой завтрак лучше с табаком, — она повертела в воздухе курительной трубкой. — Но по тупым правилам вашей школы там курить нельзя.       — Хочешь сказать, в Шармбатоне ты могла курить где вздумается? — удивленно переспросил Джеймс.       — Нет, — ухмыльнувшись, ответила Марсо. — Но правила ведь нужны для того, чтобы их нарушать. Да и к тому же мало кто рисковал делать мне замечания.       Джеймс в ответ только согласно кивнул. Может быть первое впечатление было обманчивым, и эта девушка не просто очередная Пожирательница?       — А что ты пишешь? — полюбопытствовал он.       Но стоило Поттеру сделать первые шаги в сторону Масро, как она рывком прижала блокнот к груди.       — Да брось, расскажи, — состроил щенячьи глазки Джеймс, в котором уже проснулся нешуточный интерес.       — План великой и страшной мести, — загадочно улыбнулась девушка. Но заметив, как Поттер напрягся, фыркнула и сказала: — Да успокойся ты, это просто письмо.       Джеймсу на секунду стало стыдно. Может, вообще не стоило устраивать Марсо «посвящение в настоящие слизеринки»? Да и план они придумали вместе с Сириусом, а теперь, получается, отдуваться за пакость будет только Блэк.       — Во Франции остался мой брат, — добавила Марсо, заметив в глазах Джеймса немой вопрос. — Хотя ему, наверное, здесь бы понравилось. В Шармбатоне мало кто играет в квиддич. Люсьен, конечно, летает ужасно, но потрещать про метлы, бладжеры и снитчи обожает.       — А ты?       — Я хотя бы не падала с метлы прямо в школьную теплицу.       Джеймс в ответ искренне рассмеялся.       — Может, опишем круг почета? — предложил он.       — Ну давай, Поттер.       Оказалось, Марсо не просто летала нормально. Она была великолепна. На повторы его смертельных петель она, естественно, не решилась, но один раз, в эффектном пике, выхватила снитч у него прямо из-под носа.       — Ты не думала вступить в факультетскую команду? — выдохнул Джеймс, когда они, румяные и запыхавшиеся, спустились обратно на землю.       — Я вообще-то на Слизерине, Поттер. Или ты забыл? — фыркнула Марсо, поправляя растрепавшиеся волосы. — Уверен, что хочешь себе такого соперника?       А ведь и правда.       За те полчаса, что они кружили наперегонки над полем, Джеймс уже и забыл о том, что разговаривает с наследницей какой-то сомнительной семейки. Похоже, вот она, чудодейственная сила квиддича.       — Тогда поклянись, что никогда в нее не вступишь, — рассмеялся он.       — Больно надо. Мне этих засранцев хватает и на земле.       — Я думал, вы с ними друзья…       — Значит, думать не твоя сильная сторона, — просто ответила Марсо, вручая ему в руки свою метлу. — Ну, удачи.       И, не прощаясь, она неспешно двинулась к замку, напевая под нос какую-то меланхоличную французскую мелодию.       Смотря ей вслед, Джеймс пытался понять, что он на самом деле о ней думает. Конечно, замашки высокомерной слизеринки в ней присутствовали, но она вовсе не побрезговала находиться в компании того, кого на ее факультете уже давно окрестили как «любителя грязнокровок». Решив, что время покажет, Джеймс прогнал из головы лишние мысли и попытался сосредоточиться на своей главной проблеме — как ему уговорить Лили пойти с ним на свидание.       Её он нашел в гостиной Гриффиндора. Лили сидела в стороне от однокурсников, заваленная книгами и пергаментами. Она что-то сосредоточенно выводила пером, а мягкий свет камина золотил ее рыжие волосы, собранные в небрежную косичку.       — Привет, Лили, — его голос прозвучал хрипло от волнения. — Прекрасно выглядишь.       — Привет, Джеймс, — она не оторвалась от работы. — Спасибо.       Повисла неловкая пауза.       Он просто не мог прекратить откровенно пялиться на нее. Полные решимости довести дело до конца зеленые глаза, россыпь веснушек, то, как она чуть морщила лоб, сосредоточенно выписывая что-то в уголке пергамента… Прекраснее Лили не было никого на свете.       — Ты что-то хотел? — устало спросила она, перелистывая страницы учебника по Травологии. — Я собиралась в библиотеку.       — Я тебя провожу.       Вот тряпка. «Я тебя провожу?» Серьезно?       Лили удивленно посмотрела на Джеймса, но сопротивляться не стала. Собрав в сумку нужные пергаменты и книги, она встала и направилась к выходу из гостиной Гриффиндора, поманив Поттера за собой.       Они шли по коридору молча. Джеймс судорожно перебирал в голове хоть что-то внятное, что можно было бы сказать. Но в голове царил настоящий хаос. Он хотел ей сказать так много, что мысли совсем не хотели собираться в одну кучу.       — Слушай, — выпалил Джеймс, когда до библиотеки оставалось несколько шагов. — У нас в воскресенье отборочные по квиддичу. Думаю, будет… весело. Может, придёшь посмотреть?       — У меня много домашней работы.       От досады хотелось взвыть.       — Послушай, я знаю, что ты сердишься. Я хотел извиниться. За ту историю с Марсо, — увидев, как ее взгляд смягчился, он поспешил добавить: — Я уже извинился перед ней, и больше так не буду. Серьёзно. Взрослеть-то когда-то надо.       Понятное дело, перед Марсо он не извинялся. Но разве маленькая ложь во благо могла что-либо испортить?       — Хм… я подумаю, — чуть улыбнулась Лили. — Это ведь не свидание, да?       — А что, если бы было? — он рискнул сделать шаг ближе, стараясь, чтобы улыбка оставалась непринужденной, а не натянутой. — Может, на восемьдесят шестой раз мне наконец повезет, и ты согласишься?       — Дурак, — выдохнула Лили, скрещивая руки на груди. — Ты что, ведешь счет?       — А то! У меня в голове целая картотека, — улыбнулся Джеймс, уже чувствуя себя увереннее. — «Отказ в коридоре у кабинета Трансфигурации», «Отказ на вечеринке в прошлом году», «Отказ после того, как я спас того пуффендуйца от Дьявольских силков»… Это, кстати, было особенно несправедливо. Мне продолжать?       — Восемьдесят шесть… — Лили смотрела на него с недоверием, но щеки ее слегка порозовели. — Ты сильно преувеличиваешь.       — Ни капли! Я веду учет уже несколько лет. Может, какой-то день наконец станет историческим.       Лили смотрела на него несколько секунд, словно взвешивая что-то. Наконец она сдалась.       — Ладно, Джеймс, я приду. Но это не свидание. Просто я… хочу посмотреть, как вы играете.       — Естественно! Просто матч! — он выставил руки перед собой, но его улыбка была такой широкой, что, казалось, не помещалась на лице.       — Именно, — наконец рассмеялась Лили. — А сейчас у меня правда куча работы.       Помахав ему на прощание, она скрылась за дверью библиотеки. Джеймс остался стоять посреди коридора, не в силах стереть с лица идиотскую улыбку. Конечно, он, может быть, немного перестарался, и стоило быть скромнее, но ведь Лили Эванс наконец-то… согласилась.