16. Расплавленный котел
1 июля 2025 г., 19:16
Из Больничного крыла Лия выписалась спустя два дня, как к ней ночью зашел Регулус. Она так и не поняла, что именно он налил в ту фляжку и с чего вдруг он решил о ней позаботиться, но напиток определенно был действенным. Стоило ей сделать пару глотков, и она проваливалась в глубокий, спокойный сон.
Однако у напитка Блэка был один побочный эффект: он успокаивало слишком хорошо. На уроках Лия сидела с пустым, мутным взглядом и едва слышала голоса преподавателей — каждое слово казалось далёким шумом. Когда слизеринцы пытались заговорить с ней в гостиной, она что-то невпопад бормотала или просто кивала, не вникая в смысл. Иногда она ловила себя на том, что просто сидит, уставившись в стену, и не может вспомнить, о чём думала секунду назад.
Но зато в голове не было ничего. Ни шороха крыльев, ни острых когтей несущихся на нее. Настоящее блаженство.
Так продолжалось до первой тренировки по квиддичу. Лия слишком долго витала в своих размазанных мыслях — и в какой-то момент, задумавшись, чуть не рухнула с метлы. Когда Эйвери притащил её в Больничное крыло, Лии пришлось выслушать целый град упрёков от мадам Помфри. Та была вне себя от злости, что Марсо снова умудрилась покалечиться всего через пару дней после выписки.
После этого от чудесного напитка Регулуса пришлось отказаться.
И тогда все навязчивые мысли тут же вернулись. Словно кто-то выдернул заглушку из головы. Сначала пришли воспоминания о той проклятой отработке, которые Лия как могла гнала от себя прочь.
Но это не помогло. Блэк читал её как открытую книгу. Он понял, что как бы она ни прятала всё за маской равнодушия, в голове у нее были только его прикосновения. И его сладко-пьянешие губы.
Каждый раз эти фантазии будоражили Лию с той же силой, с какой и вбивались гвоздями в грудную клетку, напоминая, что она позволила ему это сделать.
Лия понимала, что её злость и сопротивление действуют на него как красная тряпка на быка. То, что оттолкнуло или испугало бы нормального человека, раззадоривало Блэка ещё больше. Чем ярче она горела, тем азартнее он действовал; чем громче она отвечала, тем больше ему нравилось дёргать за верёвочки.
Но и менять себя, запирая эмоции в четырёх стенах собственного рассудка, она не собиралась. Как и не собиралась спать с ним ради того, чтобы он наконец оставил её в покое. Это было бы поражением, капитуляцией, на которую её гордость была не способна.
Лия искренне не понимала, чем заслужила на свою голову это больное внимание этого извращенца. Блэк был мазохистом и садистом в одном флаконе. И что самое страшное, она сама упустила момент, когда его преследования стали обыденностью.
Иногда ей казалось, что ненависть и некое липкое вязкое чувство, пробирающее до мурашек, так тесно переплетены в её теле, что никто, даже она сама, не отделит одно от другого. Это сводило с ума.
Выбираясь из подземелий, Лия уже знала — Блэк обязательно окажется рядом, готовя очередную провокацию. И она бы откровенно солгала, если бы сказала, что какая-то её часть, с щемящим, опасным любопытством не ждала, что же он выкинет в следующий раз.
Но птицы… Это был перебор. Совершенно отвратительный и низкий поступок. Каждую ночь Лие снился один и тот же кошмар — стая черных, безглазых сов налетает на нее и заживо раздирает ее тело своими острыми когтями. Иногда к ним присоединялся и Блэк, молча наблюдающий за ее страданиями.
Лишенная нормального сна, Лия снова стала раздражительной, грубой и язвительной. Желание отомстить Блэку было невероятным. Как вообще можно просто игнорировать того, кто в очередной раз повел себя как свинья, открыто ударив по самому больному месту?
Подавляемая ярость, копившаяся глубоко внутри, и изматывающая бессонница превратили Лию в бомбу замедленного действия. Ей необходимо было вернуть контроль над своей жизнью, телом и разумом.
***
Первым уроком стояли Зелья, но нарушать традицию и приходить на них вовремя Лия не собиралась. Пока все однокурсники завтракали, она развалилась на диване в пустой гостиной и курила, задумчиво глядя в камин. — Люсилия, прими мои искренние поздравления! — широко улыбнулся ей Мальсибер, войдя в гостиную и подойдя к ней. — Хотя, думаю, ты сама уже все знаешь. — Знаю что? — Как что? — искренне удивился Реджи. Вручив ей «Пророк» он указал на первую страницу. — Похоже, твой отец добился невероятных успехов в Англии. Лия пробежалась взглядом по газете. На первой полосе была напечатана огромная фотография — его Темнейшество пожимает руку невысокому мужчине в котелке, обозначенному как «Новый министр магии — Гарольд Минчум». И почему это должно меня заботить? — Здорово, — просто ответила она, делая новую затяжку. — Неужели тебя это совсем не радует? Такие связи, такое положение в обществе… Между прочим, твой отец, вместе со старшими Ноттами и Малфоями поспособствовали тому, чтобы эта магглолюбка Дженкинс добровольно покинула кресло министра. Великолепно. Теперь мой папаша устраивает государственные перевороты. — Я все еще не понимаю, какое отношение это имеет ко мне, — лениво протянула Лия, вставая с дивана. — Мне абсолютно плевать, чем занимается этот маразматик. Мальсибер нахмурился. Заметив его реакцию и мысленно проклиная его за то, что он вообще к ней прицепился, Лия закинула на плечо сумку, засунула трубку в карман и направилась к выходу из гостиной. Всю дорогу до кабинета Слизнорта Лия ловила на себе чужие, враждебные взгляды. На мгновение ей даже показалось, что она вернулась обратно в Шармбатон — так явно в это утро остальные студенты ее сторонились. Зайдя в класс она села рядом с Нотт и обвела взглядом собравшихся. Ну конечно же, это гриффиндорцы. Блэк о чем-то негромко шептался с Поттером, пряча под столом газету. Римус, который сидел за ними бросил на нее виноватый взгляд, но Лия демонстративно нахмурилась и отвернулась. Стоило сразу догадаться, что он разболтает Блэку про этих чертовых птиц. — Люсилия, — негромко сказала Флоренс, наклонившись к ней поближе. — Ты уже наверняка видела свежий «Пророк»? Это такая удача для всех нас… Настоящая победа! — Только ты еще не начинай, — огрызнулась Лия. — Зря ты так, — встрял в их диалог Розье. — Дженкинс вела нас к катастрофе. Четверо из каждых десяти сотрудников Министерства – магглорожденные волшебники! Ты понимаешь, что было бы с такими, как мы, если бы не Арман Марсо? От очередных разговоров об отце Лию уже начало потряхивать от злости. Мало мне было бесконечных сплетен о прошлом любимого родителя, которыми каждую неделю пестрел «Французский вестник»? — Теперь наконец-то будет наведен порядок! — уверенно добавил Розье. — Порядок, — скривилась Лия. — И ради этого вы готовы петь ему оды? Зачем? Я тут при чём? Эван медленно выдохнул, пытаясь сохранить на лице дружелюбную улыбку. — Мы обязаны держаться вместе, Люсилия. За нами будущее не только чистокровных семей, но и всего магического мира. И твой отец… — Да отвалите вы! — вспыхнула она. Все взгляды тут же устремились на нее. Даже Блэк перестал шептаться и повернулся, разглядывая её с интересом. Поняв, что ее реакция привлекла слишком много внимания, Лия зло посмотрела на Нотт и Розье и прошипела: — Если вам так хочется, можете хоть в задницу моего отца расцеловать. Только меня оставьте в покое. Не глядя на слизеринцев, Лия встала, прошла вглубь класса и опустилась за пустой стол. Ну почему я не могла родиться в семье обычных волшебников? — Прошу прощения за задержку, мои дорогие! — пропыхтел Слизнорт, вваливаясь в кабинет. Подойдя к преподавательскому столу, он задорно улыбнулся и объявил: — Спешу вас обрадовать, сегодня вам выпадет прекрасная возможность продемонстрировать свои таланты. Задание на урок – приличный Эликсир Радости. Несколько студентов переглянулись с кислым видом. Это зелье славилось тем, что при малейшей ошибке могло запросто расплавить котёл. А заодно и оставить эффектные дыры на школьной мантии. — Ну а теперь, мои юные таланты, прошу: разбейтесь на пары. Лия уже хотела вернуться к Нотт, которая прекрасно разбиралась в зельях, но не успела. — Я буду с Марсо! — во всеуслышание объявил Блэк. Работать с ним? Да ни за что на свете! — Ты головой ударился? — процедила она. — Найди себе кого-нибудь другого. — Ну-ну! — Слизнорт засиял, хлопнув в ладоши. — Вот это я понимаю энтузиазм! Берите все необходимое и приступайте. Принципиально не смотря на довольную рожу Блэка, Лия поплелась к полке с ингредиентами, взяла все необходимое и вернулась обратно к котлу. — И вот мы снова вместе, — ухмыльнулся Блэк, подсаживаясь к ней. — Соскучилась? — Заткнись. Сверившись с рецептом и взяв в руки нож, Лия зло принялась нарезать летучий кориандр. Пару раз она выразительно кивала в сторону остальных ингредиентов, но Блэк только поудобнее устроился на табуретке, начав вертеть в руке кусочек Лунного сахара. — Красиво сверкает, правда? Хотя знаешь, что еще красивее? — он лукаво улыбнулся и пододвинулся к ней ближе. Лия почувствовала, как горячее дыхание коснулось шеи и вздрогнула. Пару секунд Блэк жадно разглядывал ее шею, а потом разочарованно вздохнул: — Ну вот, все следы уже прошли. В следующий раз постараюсь получше. Сфокусируйся на элексире. Котел, пузырьки, пар… …Но ведь всего один толчок и эта рожа окунется прямо в кипящее зелье. — А я думал, ты уже поняла, что игнорировать меня это плохая затея, — ухмыльнулся Блэк, не дождавшись никакой ответной реакции. Дыши. Просто дыши. — Или, может, мне снова наколдовать птичек? Нож в её руке вонзился в разделочную доску с такой силой, что пробил её насквозь, чуть не оттяпав Блэку палец. Он дёрнулся и поспешно прижал руку к груди, но мерзкая ухмылка с его лица никуда не делась. — Эй, поаккуратнее! — возмутился он. — Ты ещё не видела, на что способны эти руки. — Неужели в этой школе больше не осталось никого, кому бы ты мог продемонстрировать свои таланты? — не выдержав, пробурчала Лия, начав яростно измельчать листья в ступке. Раз, два, три, четыре. — С ними скучно, — не унимался Блэк. — Ни одной пощечины или проклятия… А с тобой сплошной праздник. — Ещё слово и этот праздник закончится твоей смертью, понял? Краем глаза Лия заметила, как Блэк буквально засветился от радости, стоило ей поддаться порыву и огрызнуться в ответ. — А может твоими стонами? — добил он ее. Побагровев от злости, Лия дернулась и со всей силы наступила ему каблуком на ногу. Блэк зашипел и от неожиданности выронил Лунный сахар прямо в котел. В тот же миг золотистый цвет зелья сменился на серо-чёрный, а через секунду дно котла начало опасно подрагивать. — Молодец, Одноглазка, — фыркнул он, отстраняясь подальше от стола. С громким шипением дно котла провалилось, разлив густую вонючую массу прямо на каменные плиты. Серый пар окутал полкласса. — Мерлин мне свидетель!.. — раздался возмущённый голос Слизнорта. Он подскочил к ним, размахивая руками. — Что здесь произошло?! Кто это натворил?! Лия выпрямилась и резко указала пальцем на Блэка. — Он добавил сахар слишком рано. Я предупреждала. — Ты меня ударила! — Как будто ты это не заслужил, — буркнула Лия. — Мистер Блэк, — вздохнул Слизнорт, смерив их двоих строгим взглядом. — Раз уж вы так рвались быть в паре с мисс Марсо, поможете ей прибраться. — Оглядев остальных студентов, которые прикрывали лица рукавами мантий, чтобы спастись от едкого дыма, он тяжело вздохнул: — На сегодня урок закончен. Продолжим завтра. Спустя всего пару мгновений кабинет опустел. Последним, сердито поджав губы, протиснулся наружу Слизнорт, захлопнув за собой дверь. Лия сделала глубокий вдох. Рывком закинув в ящик стола нож и ступку, она быстрым шагом направилась к двери. Ну уж нет! Я ни за что не останусь с этой свиньей наедине! — Эй, Марсо, — окликнул ее Блэк. — Слизнорт велел мне помочь тебе, а не убирать все за тебя. Поняв, что Лие абсолютно плевать на его возмущения, Блэк быстро вскочил, обогнал ее и закрыл собой дверной проход, широко расставив руки в стороны. Что ж, если Блэк так хотел, чтобы она сыграла с ним в его игру, она сыграет. Но по своим правилам. И уничтожит его. — И что ты сделаешь, Блэк? — сладко протянула Лия, посмотрев на него снизу вверх. Прежде чем он успел отпустить очередной едкий комментарий, она шагнула вперед и встала на носочки. — Поцелуешь? — её голос понизился до шепота. Лия специально растягивала слова, наслаждаясь тем, как в его серых глазах сгущается буря. Она провела языком по нижней губе и добавила: — Или разденешь, вновь порвав мою рубашку? Блэк сглотнул. Его замешательство Лию искренне повеселило. — Ты же сам начал эту игру, Блэк, — мурлыкнула она, невесомо проведя кончиком пальца по его груди. — Не притворяйся, что тебе не нравится, как я играю. Тот в ответ хрипло рассмеялся. Его взгляд метался от её глаз до губ и обратно. — Умно, что ты наконец признала, что мы с тобой ведем одну и ту же партию, — победно ухмыльнулся он. — Видишь, я даже пальцем тебя не тронул. Неужели я не заслуживаю получить награду? С этими словами Блэк молниеносно схватил Лию за галстук. Узел неприятно впился в горло, но она даже не ойкнула. Он медленно стал наматывать зелёную полоску на костяшки пальцев, словно поводок, подчиняя её дыхание себе. Ещё дюйм — и расстояние между ними исчезнет. Слишком близко. Слишком… опасно. Лия попыталась удержать в голове мысль, что она сейчас она обязана взять верх… но его глаза. Проклятые серые глаза. Они переливались, будто штормовое море перед тем, как волна накроет с головой. И что-то подсказывало, что стоит ей сделать ещё один вдох, и она в этой буре утонет. — Или я недостаточно хорош? — его голос стал грубее, будто царапал кожу. — А близко ты подпускаешь только чистокровных, да? — Мне плевать, какая у тебя кровь, Блэк, — процедила она сквозь зубы, окунаясь в этот шторм. — Но да. Возможно, я слишком для тебя хороша. В его глазах вспыхнули сотни молний. И каким-то неведомым образом эти же разряды пробежались по всему её позвоночнику, выжигая из легких весь кислород. — Знаешь… Даже самый гордый дух можно сломить, — шепнул он, и его губы прошлись в опасной близости от уголка её рта. — И я готов спорить на что угодно, что я уже на полпути. Маленькая хитрая змейка. Лия хотела ответить. Крикнуть, плюнуть ему в лицо, ударить… Но слова застряли где-то в горле. Она опустила глаза в пол, пытаясь заставить разум вновь заработать. Что со мной не так? Почему от каждого его движения всё внутри горит сильнее? — Смотри на меня, — приказал Блэк. Сама не понимая зачем, Лия подняла взгляд. — Неужели тебе не нравится? Лия раскрыла рот, чтобы выплюнуть ему в лицо слово «нет». Но звук так и не сорвался с языка. А что, если да? Что, если ей правда нравится эта больная, нездоровая одержимость, эти взгляды, этот яд, эта ненависть… Ведь в раньше никто не обращал на нее столько внимания. И не пробирался в душу, заставляя пылать. Она могла бы отрицать, но это была правда. Ей нравился этот внутренний пожар. Нравилось чувствовать, как сжимался живот и перехватывало дыхание, будто перед падением с высоты. Как мурашки, бегущие по спине, зажигали в ней нервный, живой трепет, сметающий все мысли. Лие и правда нравилось это безумие. Но только оно. Точно не сам Блэк. — Ну? — прошептал он. — Будь умницей, ответь честно. Эмоции полностью перекрыли остатки здравого смысла. Ее бросило в жар. Почему он смотрит на меня с таким восторгом? Или у меня уже галлюцинации? Она чувствовала, как его дыхание смешивается с её собственным, горячим и сбивчивым. Ещё чуть-чуть, и их губы столкнутся. В один момент Лия чуть подалась к нему сама. Разум, проиграв, окончательно заткнулся. И тут дверь кабинета распахнулась с глухим скрипом. — Ой! — раздался удивлённый возглас Лили. Лия, как ошпаренная, отскочила прочь от Блэка, рывком выдрав из его руки свой галстук. — Я забыла свой ежедневник… — пробормотала Эванс, с подозрением смотря на Блэка. Воспользовавшись заминкой, Лия метнулась к двери, молясь, чтобы незваная гостья не заметила, как сильно пылают ее щеки. — Скоро увидимся, Одноглазка, — бросил ей вслед Блэк, пожирая девушку голодным взглядом.***
Сириус сидел на краю кровати, одной рукой подперев висок, и нервно курил сигарету за сигаретой. Легкие уже начинали болеть, но он не обращал на это внимания. Куда больше его бесило то, как медленно тянется время до комендантского часа. Ту звериную жажду, что в очередной раз пробудила в нем Марсо, необходимо было срочно утолить. Или хотя бы попытаться. Твою мать, ну почему Эванс не могла зайти за своим проклятым блокнотом на пару минут позже?.. …Марсо ведь уже сама тянулась ко мне… И что теперь? —…Отец давно говорил, что Дженкинс, скорее всего, заменят, — задумчиво рассуждал Джеймс, распластавшись звездочкой на соседней кровати. — Она была слишком мягкой. Столько Пожирателей кругом, а никаких действий от нее мы так и не дождались. — В «Пророке» пишут, что Минчум собирается расширить Аврорат, — ответил ему Римус, в который раз листая утреннюю газету. — Вроде как он обещает всем мир и безопасность. — Почему нельзя просто заставить всех чистокровных упырей показать свои предплечья? — Политика, — вздохнул Римус. — Многие отделы Министерства, да даже Мунго существуют на их взносы и щедрые пожертвования. — Вот же крысиное логово, — нахмурился Джеймс. — А вдруг Минчум просто их пешка? — Не знаю, — честно ответил Люпин. — Зачем им сажать в кресло министра того, кто активно выступает за борьбу с темными волшебниками? — Еще этот Марсо… Думаешь, Люсилия знала о том, чем ее папаша занимается у нас в Англии? — Не думаю, — Римус ненадолго замялся. — Я пару раз заглядывал в книгу «Чистокровные семьи Европы», и род Марсо никогда до Армана не интересовался политикой. В основном все его представители были учеными или изобретателями. — А потом решили встать на сторону Грин-де-Вальда и Волдеморта, — фыркнул Джеймс. Римус пожал плечами: — Справедливости ради… не все дети поддерживают взгляды своих родителей и семей, — он кивнул в сторону Сириуса. — Такой пример у нас перед носом. И мне кажется, Марсо совсем не похожа на остальных слизеринцев. Ну да, Марсо настолько белые и пушистые, что учат детей проклятия накладывать. — И когда это ты успел так близко с ней познакомиться? — Простая наблюдательность. — Никакая она не особенная, — встрял в их разговор Сириус. — Типичная чистокровка. — Да ну? — хмыкнул Джеймс. — А из вас вышла бы такая красивая пара. Двое юных волшебников, пошедших против своих семей… — Отвали. — Да ладно тебе, Бродяга, — сверкнул глазами Поттер. — Мы уже давно все поняли. — Даже слышать не хочу ваши бредни, — отрезал Сириус, вскакивая с постели. — Ваша больная фантазия не моя проблема. Джеймс с Римусом многозначительно переглянулись, но ничего ему не ответили. Смерив друзей убийственным взглядом, Сириус подхватил с тумбочки Карту и, бормоча себе под нос проклятия, вышел из спальни. Необходимо было срочно найти симпатичную дурочку, которая будет от радости визжать, что он решил заглянуть к ней в спальню. И побыстрее выпустить весь пар. — Быстрее, — скомандовал Сириус, не глядя на блондинку перед собой. Миттчел, стоявшая на коленях была опытной, но ему все равно приходилось её направлять — жестко нажимая на затылок, задавая ритм, который должен был заглушить какофонию в его собственной голове. Он сделал большой глоток огневиски, который эта девица сама услужливо ему предложила, стоило заявиться к ней в спальню. Выпивка помогла. Её рот тоже. Но не до конца. Из головы никак не шла Марсо и то, как она сама потянулась к нему. — Поцелуешь? Или разденешь, вновь порвав мою рубашку? Сириусу нравилось видеть, как все её баррикады ломаются, подпуская его всё ближе. Видеть, как она дрожит от гнева и желания, сама не понимая, где одно заканчивается и начинается другое. Но его совсем не устраивало то, какое влияние при этом она оказывала на него. Слишком уже плотно Марсо засела в его голове. Её голубые глаза просто не смели яркой картиной стоять перед ним, пока он развлекался с другой. У него всегда было много девиц. И эта французская хитрая змея просто не могла стать единственной. Сириус всегда гордился своей свободой. Тем, что всю жизнь делал всё, чтобы её добиться. И лишаться её он не собирался. Ему в жизни кроме друзей никто нужен не был. Он, как обычно, сам ставил условия, диктовал правила, но почему тогда в этот раз всё было как-то по-другому? Почему именно с ней? — Ещё быстрее, — выдохнул Сириус, начав наматывать светлые пряди на кулак. — Я знаю, ты можешь лучше. Девушка что-то промычала, шумно вдохнув носом. В уголках её глаз выступили слезы, а темный макияж размазался. Марсо была ему интересна, пока игра не закончена. И всё. И ни её кудри, напоминавшие первый, еще не тронутый грязью снег, ни голубые глаза с миллиардами темно-синих прожилок — то безмятежные, как море в штиль, то темные и бездонные, как океанская пучина на глубине в тысячу саженей, — не имели никакого значения. Он просто хотел затащить её в постель. Вот и всё. И когда это случится, Марсо перестанет для него значить хоть что-то. Сириус сделал подряд два больших глотка. Огневиски пылал в жилах, но не мог выжечь навязчивый образ. Марсо одним своим существованием путала мысли. Она была хуже яда. А ведь на деле — очередная чистокровная выскочка с громкой фамилией. Тем более слизеринка. На таких Сириус сразу всегда ставил крест. Чего только стоила Нотт и её прихвостни, считавшие себя центром вселенной. — Мне плевать, какая у тебя кровь, Блэк. И это опять было слишком необычно. Марсо состояла из загадок. Такие, как Миттчел, были просты и предсказуемы, как открытая книга. Их покорность была приторной и навязчивой. Конечно, в этом не было ничего плохого — самому выбрать длинноногую студентку, заявиться к ней в спальню и увидеть, что всё уже готово, даже она сама. Не нужно ни уговаривать, ни завоевывать, ни прилагать усилий. Так почему такие встречи перестали казаться приятными? Зубы до скрипа сжались от злости. Миттчел стояла перед ним на коленях, истекая слюной уже добрые полчаса, а желанная разрядка так и не приближалась. И Сириус прекрасно знал, что — или вернее, кто — для этого нужен. Отпустив последние нити контроля, он дал волю всем своим грязным фантазиям вперемешку с воспоминаниями. …Марсо лежит под ним на парте, извиваясь от его поцелуев. Ее белоснежные волосы раскиданы, как ореол, резко контрастируя с темным деревом. Глаза, две ледяные голубые бездны, теперь пылают, как полярное сияние, и в них нет ни капли насмешки или гнева, только чистое, необузданное желание. Рубашка на ней наполовину сорвана, обнажая мерцающую в полумраке кожу. Ещё чуть-чуть, и она прошепчет его имя… Сириус притянул Миттчел ещё ближе, упираясь в заднюю стенку её горла. Та закашлялась, и он покрепче перехватил её волосы, удерживая голову неподвижно, пока она извивалась, в попытке восстановить дыхание. — Вот так… — выдохнул Сириус, чувствуя, что близко. Блондинка из последних сил боролась с рвотным рефлексом. Пара толчков, и он кончил, тяжело дыша. Миттчел закашлялась, когда он отстранился. Сириус, которому пришлось открыть глаза и отпустить из сознания образ Марсо, небрежно коснулся её щеки и стёр несколько чёрных пятен с кожи. — Умница, Миттчел, — оскалился он. Но вместо желанного удовлетворения в груди разлилась противная пустота. — Ава, — хрипло пробормотала она. — Что? — Сириус непонимающе на неё покосился, рывком натягивая брюки. — Моё имя – Ава, — повторила девушка. — Ты можешь называть меня по имени. — Конечно, сладкая. В следующий раз обязательно. Миттчел встала с пола и мягко провела рукой по его предплечью: — То есть ты придешь завтра? У меня есть ещё огневиски… — Разумеется, — криво улыбнулся Сириус, быстро поцеловав её в уголок губ. Разумеется, нет.
