Light my fire

      — Как ты вообще на ногах стоишь? — простонал Джеймс, который, пошатываясь, стоял в центре спальни в свитере, надетом задом наперед.       Вечеринка по случаю победы затянулась до самого утра. И Римус готов был поклясться, что за завтраком стол Гриффиндора будет пустовать.       — Просто я вчера не пытался выпить бочонок пива на спор, — заметил он, завязывая шнурки.       — Во имя Мерлина, заткнитесь оба, — простонал Сириус с соседней кровати, не открывая глаз.       — Как думаете, — сипло спросил Джеймс, потирая виски, — мадам Помфри ничего не заподозрит, если я попрошу у неё зелье от головной боли?       — Мне захвати, — поддакнул Блэк.       — Мы уже опаздываем на завтрак, — заметил Римус, глядя на часы. — Если не спустимся сейчас, придется потом идти на кухню.       — Так даже лучше, — отозвался Сириус, натягивая одеяло до носа. — Никакого шума, змеиных рож, писем. Только персональное обслуживание по высшему разряду…       — О, мне казалось, этого тебе вчера хватило, — съехидничал Джеймс. — Те две когтевранки ради тебя факультет готовы были поменять.       К удивлению Мародеров, Сириус на пошлую шуточку никак не отреагировал. Обычно ни похмелье, ни травма, ни самая тяжелая простуда не могла встать наперекор хвастливым байкам Блэка о его любовных похождениях.       — Лили убьёт меня, — продолжил стонать Джеймс. — Я обещал помочь ей пересадить какие-то растения в теплице профессор Стебль. Хотя… если одно из них решит придушить меня, я сопротивляться не буду.       — Тогда я займу твою кровать, — донеслось из-под одеяла. — Она мне всегда больше нравилась.       — Ещё какие-нибудь пожелания? Может, принести вашему Величеству завтрак?       — Кофе, два тоста с фасолью и яичницу с беконом, — не колеблясь, отозвался Сириус.       — Обойдёшься, — буркнул Поттер, снова прижав ладони к голове. — Черт, кому вообще может нравиться в выходной в земле копаться?       — Слышала бы тебя Лили, — усмехнулся Римус.       — Поттер! — раздался из-за двери громкий крик. — Мы тебя уже пятнадцать минут ждем! Хватит прихорашиваться!       А через секунду кто-то заколотил кулаком в дверь.       — Макдональд, иди к черту! — рявкнул Сириус.       Только у Мэри всегда хватало наглости и смелости подниматься к мужским спальням, а уж тем более помыкать Мародерами, которых остальные студенты никогда не трогали. Она к тому же была той, кто поднял на смех младшекурсниц, решивших однажды создать фан-клуб, посвященный троим гриффиндорцам. А потом заодно и Блэка с Поттером, которые с охотой принимали от них сладости.       При одном упоминании сладких подарков Римус каждый раз содрогался. Он прекрасно помнил, как пару лет назад случайно съел шоколадные кексы, предназначенные для Сириуса. Те были пропитаны любовным зельем, и следующие восемь часов он провел, привязанным к спинке кровати, на всю башню крича о своих чувствах к одной пуффендуйке.       — Ты мне все равно ничего не сделаешь, Блэк! — раздался из-за двери ехидный голос. — А то я проведу к нам в гостиную парочку когтевранок…       — Иду, я иду, — спас друга Джеймс, услышав из-под одеяла совсем уже не доброе рычание. — Рем, пойдем.       Быстро застегнув на запястье потертый ремешок часов, он наколдовал Сириусу стакан воды и вышел вслед за Поттером.       После завтрака Лили и Джеймс ушли к теплицам, а Римус, недолго пообсуждав с Мэри предстоящую вечернику, отправился побродить вдоль Черного озера. После пары часов прогулки он вернулся в башню, где Сириус так и продолжал валяться в постели. Что опять-таки было немного странно. Обычно Блэк быстро оправлялся от любого похмелья, тем более в выходной. Но когда Сириус начал смотреть на него щенячьими глазами и клянчить себе обед, Римус лишь махнул на него рукой и, пожав плечами, отправился в библиотеку.       Разбираться с причудами друга в одиночку ему сегодня совсем не хотелось.       Начинало приближаться полнолуние, отдаваясь в голове легкой ноющей болью. Поэтому Римус, не став брать с полок книги о ядах и зельях, устроился в самом глухом углу библиотеки с иллюстрированными мемуарами знаменитого драконолога.       Он уже был на части про особенности маскировки норвежского горбатого дракона, когда за спиной раздалось резкое:       — Бу!       Он дёрнулся и совершенно не по-мужски вскрикнул. Обернувшись, Римус увидел Марч. На ней был чудной вельветовый комбинезон глубокого синего цвета, расшитый серебряными звёздами. В свете лампы они чуть мерцали, напоминая настоящее ночное небо.       — Прости! Я не думала, что ты так… — она замялась, неловко улыбнувшись. — Можно я присяду?       Римус опомнился и провёл ладонью по лицу, чтобы скрыть смущение.       — Конечно, — ответил он, отодвигая ей соседний стул.       — Класс! — её глаза засветились от радости. — А то я, если честно, подумала, что ты от меня прячешься.       — Что? Нет, я… — начал он, но не успел договорить.       — Но потом Блэк мне рассказал, — перебила она совершенно невозмутимо, — что у тебя редкая болезнь…       У Римуса сердце удар пропустило. И не один.       —...ты боишься женщин! И что лучше к тебе подходить, когда ты один, чтобы не травмировать твою психику. Она у тебя крайне нежная. Прямо как у младенца!       Быстро сложив два плюс два, Римус догадался, что это Сириус разболтал Марч о его любимом укромном уголке в библиотеке, куда обычно не забредали другие студенты.       — Это неправда, — устало возразил он. — И ради собственного блага всем стоит слушать Блэка поменьше. Это все, что он тебе сказал?       — Да. Ну… да, конечно, — быстро ответила девушка, на секунду отведя взгляд. И прорицателем было быть не нужно, чтобы понять, что она врет.       Римус тяжело выдохнул, провёл рукой по волосам и мысленно пообещал себе, что как только вернётся в спальню, проведёт с другом профилактическую беседу. И, судя по всему, не одну.       Бабси быстро оправилась после неловкости и, склонив голову набок, заглянула в раскрытую на столе книгу.       — О, ты читаешь про драконов? — спросила она, прищурившись. — А ты знал, что они дальние родственники нарглов?       Римус моргнул.       — Кого?       Бабси с энтузиазмом зашуршала сумкой и достала оттуда пухлый блокнот, перевязанный лентой, и целую стопку неаккуратно сложенных листов.       — Только не подглядывай! — предупредила она, ловко прикрывая верхнюю страницу ладонью. — Это ещё не готовый номер «Придиры»!       Римус растерянно моргнул, в который раз не понимая, о чём идёт речь.       — Подожди, — Бабси округлила глаза. — Ты что, ни разу не читал «Придиру»?!       — Боюсь, что нет.       — Ну ты даёшь! — возмущённо воскликнула она. — Это же лучший журнал современности! Его делают Ксено и Пандора с моего факультета. Сами пишут статьи, основываются на своих исследованиях, потом печатают журнал и сшивают его! А я рисую для них иллюстрации.       Она выудила из середины стопки один лист и протянула ему.       На пергаменте был изображён странный зверёк: небольшое существо с длинными полупрозрачными ушами, покрытыми мягким пушком; огромными глазами — круглыми и слегка грустными, будто у совы; и тонкими лапками, которыми оно держалось за ветку. В уголке страницы стояли крошечные буквы: Б. М.       — Нарглы, — с гордостью сказала Бабси. — Мои любимцы. Очень застенчивые, но ужасно любопытные. Любят воровать вещи, которые блестят или приятно пахнут.       Она говорила с таким жаром, что Римус поймал себя на том, что улыбается.       — Летом, — продолжала она, — мы с Ксено и Пандорой ездили в Девон ловить морщерогих кизляков. Но ни одного не нашли! Но следующим летом обязательно парочку поймаем! Я даже у себя на ферме приманку поставила. Вдруг забредут в капкан.       — Приманку?       — Да! — Бабси оживлённо закивала. — Ты знал, что они обожают козий сыр?       Римус не в силах был оторвать от неё удивлённого взгляда. Марч казалась такой нелепой — с взъерошенными волосами, вечной улыбкой и чуть перекошенной манерой сидеть. Половина её предложений звучала как импровизация, а интонации скакали от командо-серьёзной до восторженно-щебечущей.       Обычно от таких собеседников у Римуса начинала болеть голова. Он уже давно научился вежливо уходить от разговоров, которые превращались в словесный водопад. Но с Марч всё было по-другому. Она не пыталась произвести впечатление, не подбирала слов, и такая легкость и искренность была Римусу очень по душе.       — До сегодняшнего дня я вообще не знал, что такие животные существуют, — мягко усмехнулся он. — Это все, кого Лавгуд придум… открыл?       — Конечно нет! — воскликнула Марч, но тут же, заозиравшись по сторонам, перешла обратно на восторженный шепот. — Ещё в Англии водятся мозгошмыги, пухлые заглоты, бундящая шица и чертохолопый головосек. Я пыталась поймать ещё и шицу, но чуть не упала в колодец. Меня моя тетушка потом чуть скалкой не пришибла.       Бабси, кажется, и не заметила, как Римус окончательно отложил книгу. Её слова заполнили всё вокруг. Она говорила быстро, легко, словно боялась, что если замолчит хоть на секунду, то мысли разбегутся в разные стороны и не вернутся.       — Представляешь, у меня ведь целых семь тетушек! И каждая с приветом.       — Семь? — искренне удивился Римус.       — Ну да! — отозвалась она, закидывая ноги на соседний стул. — Тётя Пруденция верит, что может разговаривать с портретами. Не магическими, а обычными, маггловскими! Говорит, у них «аура томная». Тётя Артемизия носит траур с девяти лет в память о своем умершем воображаемом друге. А тётя Табита пишет эротические романы под псевдонимом «Леди Флора», но мы все делаем вид, что этого не знаем. Ну и абсурд, представляешь?       Бабси на секунду замолкла, чтобы перевести дух, а потом продолжила:       — Ещё есть Жозефина и Розамунда. Они близняшки. Занимаются гаданиями. Но самая чокнутая Гертруда! Она зовёт себя «коллекционером духов». Не знаю, правда ли она кого-то ловит, но у неё дома есть целая полка с флаконами, подписанными именами всех ее мужчин! А вот тётя Текла в нашей семье совсем не в почете. Объявила себя лесной нимфой и живёт в одиночестве в Уэльсе. Все делают вид, что её не существует, хотя письма от неё приходят исправно. Короче, Феликс, мой брат, всегда называл их своим личным дурдомом.       Римус моргнул. Всё это звучало так фантастично, что даже не требовало комментариев.       — У твоих тётушек очень необычные имена, — нашелся он. — Ты, наверное, рада, что тебя зовут Бабси?       Марч поморщилась, потом тяжело вздохнула, как человек, вынужденный признаться в чем-то постыдном:       — Вообще-то, моё полное имя Бабетта.       — Понял, об этом больше ни слова, — Римус примирительно выставил перед собой руки.       — Особенно при Феликсе, — угрюмо добавила она. — Он зовёт меня Бабеттушка, когда хочет, чтобы я от него отстала.       — А родители как тебя называют?       — Не знаю. Они уже давно умерли, — просто ответила та. — Мы с Феликсом росли у деда.       Римус открыл было рот — сказать что-то сочувственное, — но девушка уже махнула рукой и резко сменила тему:       — А ты знал, что магглы верят в инопланетян?       — Что?       — Инопланетян. Летающие тарелки, зелёные человечки… У них даже клубы есть, где они обсуждают, кто кого куда утащил. А Феликс говорит, что, скорее всего, кто-то просто увидел домовика, и ему забыли стереть память. Хотя, на мой взгляд, эти их инопланетяне безумно очаровательные…       Римус и сам не заметил, как они просидели в библиотеке три часа, болтая обо всем на свете. Точнее, говорила в основном Бабси, а он до конца не мог поверить, что такие люди существуют — настолько яркие, искренние и… лёгкие.       Сближение с другими всегда давалось ему непросто, ведь помимо того, что Римусу приходилось наперед просчитывать каждый шаг и каждую реплику, он заведомо ощущал себя последним на свете лжецом, притворяющимся тем, кем не был.       — Совсем забыла! Я ведь искала тебя не просто так! — Бабси вдруг осеклась, хлопнув себя по лбу.       Хорошее настроение мгновенно испарилось. Римус знал, что будет дальше.       — Я хотела позвать тебя в Хогсмид, — выпалила она. — Ну… просто прогуляться.       — Бабси, я… это мило, правда, но мне… — он как мог пытался подобрать самые вежливые слова, но девушка его перебила.       — Прости! — она судорожно замахала руками. — Я должна была догадаться, что ты откажешься. Наверное, я тебя напугала своими историями, да? Я просто иногда не могу вовремя закрыть рот. Ты, наверное, сидишь и думаешь: «Что этой странной девчонке с прической, как у дикого гнома, от меня надо?», а уйти совесть не позволяет…       Она опустила взгляд, и Римусу неприятно сдавило грудь. В уголках губ её всё ещё угадывалась улыбка, но между бровей залегла тонкая морщинка.       — Я вовсе так не думаю, — мягко сказал он. — Просто… скоро контрольные. Мне не стоит отвлекаться.       — То есть после контрольных ты согласен? — Бабси мгновенно оживилась, будто кто-то включил в ней свет. — Сходим в Хогсмид? Или можем просто погулять у озера! — заметив, как Римус неосознанно поджал губы, она поспешно уточнила: — По-дружески, конечно же!       Откажись, идиот…       Он посмотрел на неё — на это живое, тёплое лицо, на глаза полные детской надежды, и понял, что не в силах сказать ей «нет».       — По-дружески, — тихо повторил Римус, чувствуя, как уголки губ предательски дрогнули. — Ладно. После контрольных.              В гостиную Гриффиндора Римус вернулся не в силах спрятать глупую улыбку. Бабси определённо была не такой, как остальные девушки. Но ничего хорошего он в этом для себя не видел.       Римус уже давно, хоть и с грехом пополам, смирился со своим невеселым будущим. У него не было ни родственников, оставивших в наследство целый особняк, как у Сириуса, ни счета в Гринготтсе, ломящегося от золота, как у Джеймса. Он прекрасно понимал: оборотня не возьмут на работу ни в Министерство, ни даже в простую лавку в Косом переулке. А значит, чтобы заработать на пропитание, ему придется врать. Всю оставшуюся жизнь. И даже это не гарантировало ему места где-нибудь подальше от гнусного Лютного переулка.       И конечно, он никогда не сможет завести настоящую семью. Волчий ген мог передаться от родителя к ребенку, а такой судьбы Римус никому бы не пожелал.       У Бабси была целая жизнь — насыщенная, яркая, полная безумных историй и приключений. Обрекать ее на существование в нищете, вечной лжи и страхе было бы чудовищно с его стороны. И совершенно эгоистично.       И все же, пока он поднимался по лестнице в спальню, нечто в самой глубине души, маленькое и упрямое, не переставало нашептывать: «А может, от одной-единственной прогулки правда ничего не будет?»       — Ну как прошло? — донеся голос Сириуса из ванной, стоило Римусу переступить порог спальни.       Заглянув внутрь, он обнаружил друга перед зеркалом с бритвой в руках и толстым слоем пены на лице.       — Зачем ты это сделал? — спросил Римус, облокотившись на дверной косяк и скрестив руки на груди. — Ты ведь прекрасно понимаешь, что я не могу ни с кем встречаться.       — Ты сам себе это придумал, — фыркнул Сириус, не отрывая взгляда от зеркала.       Он провёл бритвой по щеке, стряхнул пену и, мельком взглянув на Римуса через отражение, добавил с ухмылкой:       — Неужели тебе не понравилось?       Римус, нахмурившись, замолчал.       — Понравилось, — нехотя признал он.       — Вот и славно.       — А теперь рассказывай, что ты ей ещё наплёл?       — Не переживай, — отмахнулся Блэк, вытирая лицо полотенцем. — Скоро узнаешь.       — Когда ты вообще успел с ней поговорить? — обречённо вздохнул Римус.       Сириус пожал плечами, бросая полотенце на вешалку.       — Да я даже сделать ничего особо не успел. Она сама подошла. У неё, кстати, напор впечатляющий. Хотя то, что она водится с Лавгудом и его подружкой, жутковато, не находишь?       Он повернулся к Римусу, на его губах заиграла знакомая искорка насмешки.       — Но вы с ней похожи. Оба со странностями.       Только её странности забавны, а мои опасны…       Но спорить Римусу не хотелось. Ничего нового они бы друг от друга не услышали.       — Ну что, гладко? — спросил Сириус, ладонью по выбритой щеке. — Хочу угодить дамам. Ну и их самым нежным частям тоже.       — Мерлин, Сириус, — скривился Римус. — Ты неисправим.       — Спасибо за комплимент, — весело ответил тот, проходя обратно в спальню.       Он быстро натянул обтягивающую футболку с эмблемой The Rolling Stones, зачесал волосы назад и бросил через плечо:       — Пойду прогуляюсь. Но ради Поттера вернусь, так и быть, пораньше.       Оставшись один, Римус лег на кровать и негромко рассмеялся.       Узнай Бродяга о пухлых заглотах, это была бы для него шутка года.