26. Бабочки, рога и пирожные
17 июля 2025 г., 20:57
— Сохатый, ты куда так рано собрался? — простонал Сириус, затыкая уши подушкой. — Нам вставать только через сорок минут.
— Лили всегда встает одной из первых, — отозвался Джеймс, криво завязывая галстук.
Он, конечно, мог бы и сам сделать аккуратный узел, но ему нравилось смотреть, как Лили притворно возмущается и сама тянется к нему всё переделать.
— Это не значит, что и мы обязаны вставать в такую рань, — буркнул Сириус, кинув в Джеймса лежащим на тумбочке учебником. — Проваливай давай. Я только три часа назад лег.
Джеймса очень подмывало сказать в ответ, что нечего в чужих спальнях по ночам засиживаться. Но он только швырнул в Блэка обратно учебник и продолжил одеваться.
Кажется, чем бы ни была эта загадочная история с Марсо, она подошла к концу. Иначе как было объяснить, что на свой день рождения Сириус пришел в компании Марлен с истерзанной шеей, а та еще и с праздника ушла, объявив, что ей «нужно отдохнуть»?
С одной стороны, Джеймс был бы искренне рад, появись у Бродяги наконец постоянная девушка. Всё-таки в его мечтах их дети должны были стать новым, ещё более отчаянным поколением Мародёров. Но с другой, он с трудом мог представить, что кто-то будет способен удержать интерес Сириуса дольше пары недель.
Да, Марсо, со своим острым языком и стальным характером, могла бы стать тем самым исключением. Но раз Сириус теперь проводил ночи с Марлен, значит, и эта игра тоже подошла к концу.
— Ладно, я пошел, — бросил он, направляясь к выходу. — Не проспите с Ремом завтрак.
Может, в жизни Сириуса и царил хаос, но в его собственной наконец-то все было на своих местах.
Бабочки в животе устраивали сумасшедшие танцы каждый раз, стоило подумать, что они с Лили наконец-то стали официальной парой. Теперь больше ничего не мешало ему целовать её посреди коридора; обнимать при всех в гостиной и усаживать к себе на колени; встречать после дежурств, хоть она и ворчала, что спишет с него баллы. А самое главное, теперь Джеймс мог ждать её у лестницы в спальню девочек, ловя на себе восторженные, а порой и завистливые взгляды.
— Ты уже встал? — удивилась Лили, спустившись вниз.
Её рыжие волосы были собраны в аккуратную косичку, на школьной форме не было ни единой складки, а в зеленых глазах плясали искорки.
— Не мог упустить возможность сопроводить тебя на завтрак.
— Тогда пойдем, — улыбнулась она. — Слизнорт просил меня зайти к нему перед уроками.
— Мне кажется, ты кое-что забыла, — притворно нахмурился Джеймс.
— Мистер Поттер! — Лили попыталась изобразить строгую интонацию Макгонагалл. — Непристойности, так еще и посреди гостиной!
— Прости, Эванс, но даже сотня мадам Мяу меня не остановит.
Джеймс улыбнулся, притянул Лили к себе и нежно поцеловал. От ощущения, что та сама тянется к нему, отвечая на поцелуй, бабочки в его животе превратились в смертоносный смерч.
Он никогда ещё в жизни столько не целовался — в библиотеке, украдкой за стеллажом; на прощание у лестницы; у камина в гостиной, прячась за спинкой дивана. И каждый поцелуй открывал в Лили что-то новое: то внезапную дерзость, то трогательную нежность, то безудержное веселье.
Если раньше Джеймс был абсолютно уверен, что сможет ждать их первого раза хоть до свадьбы, то теперь эта уверенность таяла с катастрофической скоростью. Ее руки, запутывающиеся в его волосах, ее доверчивые вздохи, когда он касался губами чувствительной кожи за ухом — все это было самым изощренным испытанием на прочность. Его тело, привыкшее к быстрым победам, постоянно восставало против него, требуя большего. И напоминая о том, каким легким путь был раньше.
Однако Джеймс каждый раз как мантру повторял себе, что Лили не такая, как предыдущие его девушки. Она заслуживала терпеливого и внимательного партнера, а не озабоченного оленя.
— Джеймс, — мягко одернула его Лили, отстраняясь. — Не съешь меня вместо завтрака.
— Поверь, Эванс, ты куда привлекательней яичницы.
— Дурак, — закатила глаза она. — Пойдем уже.
***
— Отлично, все уже в сборе! — громко объявил Хортон, заходя в кабинет ЗОТИ в компании незнакомого никому мужчины. — Сохатый, обалдеть! — воскликнул Сириус. — Это ведь тот мужик, с которым я пил у Аберфорта! Пара человек, услышав фразу Блэка, обернулись и проводили Макдугала удивленными взглядами. — Сегодня к нам присоединиться особый гость и по совместительству мой давний знакомый, — продолжил Хортон. — Гаррет Макдугал. Специальный консультант Аврората. — Консультант? — негромко переспросил Джеймс. — Это еще что значит? — Чёрт его знает, — пожал плечами Сириус. — Может, он аврор в отставке? — Я здесь по приглашению Дамблдора, — резко оборвал все разговоры Макдугал. — Моя задача – оценить силы тех, кто собрался после выпуска пойти в Аврорат. И сразу вас разочарую, попадут туда далеко не все. В кабинете воцарилась напряженная тишина. — Слушайте внимательно, — с нажимом продолжил он. — Если вы думаете, что вас там будут чему-то долго учить, то не тешьте себя детскими иллюзиями. В Аврорате нет времени на нянек и сопли. Там нужен результат. С первой же недели. Кто не потянет – вылетит или подохнет. И плевать, чьи вы сынки и кто вам что обещал. Сириус, стараясь не попадаться Макдугалу на глаза, наклонился к Джеймсу и едва слышно шепнул: — В пабе он показался мне куда более приятной личностью. Такой загадочной одиночкой. — Может, ты был уже пьян? — с трудом сдержал смешок тот. — На этой неделе у вас будет три испытания. Не два. Не одно. Три, — Макдугал бросил быстрый взгляд на Мародеров. — Если завалите хоть одно, можете забыть об Аврорате. Помните, на настоящем задании ошибок не прощают. Трупы таких героев мы находим первыми. — Ну-ну, Гаррет, — прервал его Хортон. — Если продолжишь в таком духе, у меня никого из студентов в классе не останется. — Им уже не по пять лет, — отмахнулся тот. Обведя всех собравшихся внимательным взглядом, он подытожил: — Аврорат – это ночи без сна, это раны, которые никогда не заживут до конца. Это люди, которые будут умирать у вас на глазах. И вы не всегда сможете их спасти. Так что сейчас у вас есть еще шанс сделать правильный выбор и передумать. После такой воодушевляющей речи весь оставшийся час дополнительных занятий превратился в настоящую пытку. Слова Макдугала засели у всех в головах и мешали нормально сосредоточиться. Студенты допускали ошибки в самых простых заклинаниях, чуть ненароком не разнеся кабинет и не покалечив друг друга. Легче стало только когда Макдугал наконец ушел, на прощание объявив, что испытания пройдут в ближайшие дни. — Ну и жути он нагнал, этот Макдугал, — проворчал Фенвик. Они с Мародерами уже покинули кабинет и теперь расположились прямо на одной из лестниц, наблюдая, как первогодки торопятся в свои спальни, периодически застревая в капризных ступенях. — Я даже такой фамилии никогда не слышал, — кивнул Джеймс. — И Ларк его никогда в письмах не упоминала. — Как будто ты много кого из Аврората знаешь, — фыркнул Сириус. — Подумаешь… То ли дело Грюм. Он ведь живая легенда! — А мне Грозный Глаз не нравится, — возразил Фенвик, задумчиво прокручивая в руках палочку. — Отец говорит, как Волдеморт появился, тот совсем головой поехал. Кабинет свой в обвесил какими-то жуткими защитными штуковинами, постоянно устраивает своим подчиненным проверки… Короче, всех подозревает. — В такое время это нормально, — возразил Джеймс. — Грюм настоящий профессионал. Он один может разделаться сразу с пятью Пожирателями! Да и к тому же, кто-то же должен был взять на себя роль параноика. — Сириус, а ты? — посмотрел Фенвик на Блэка. — Уже поскорее мечтаешь попасть под крылышко к Грозному Глазу? — Не знаю, — хмыкнул тот. — Мне он так… Ну, никак. Хотя… — он пожал плечами: — Половина подонков в Азкабане мечтает лично его убить, а это уже о чём-то говорит. — Просто путь к твоему сердцу лежит через распитие огневиски, — Джеймс мягко похлопал Сириуса по плечу. — Но все равно этот Макдугал… Вы слышали, как он нас всех отговаривал? Не понимаю зачем. В Аврорате же сейчас каждый волшебник на вес золота. Зачем приходить, пугать нас всеми этими трупами? Если мы нужны, пусть берут всех, кто готов. — Очевидно же, — Фенвик встал и потянулся. — Дамблдор не хочет, чтобы его студенты бездумно гибли. Он дал всем нам время ещё раз подумать. Чтобы те, кто не готовы, сами отсеялись. — Как мило, — съязвил Сириус. В словах Фенвика определенно был смысл. Обстановка вне Хогвартса с каждым днем становилась все мрачнее, и наивная жажда геройства толкала студентов в бой. Но рассказы Макдугала Джеймса нисколько не напугали. Он был уверен, что у него хватит смелости, силы и талантов, чтобы пройти этот путь от начала и до конца. Да и у Бродяги тоже. Бенджи посмотрел на Мародеров и вдруг широко улыбнулся: — В любом случае, господа, назад дороги нет. Он махнул рукой на прощание и не спеша зашагал по лестнице вверх. — Пойдем в мужской покурим, — ткнув друга в бок, предложил Сириус. — Не хочу тащиться на улицу. — Я не курю. — Рядом постоишь за компанию. Пошли давай. Ввалившись в мужскую уборную, откуда Сириус с рыком выгнал парочку второкурсников, они запрыгнули на широкий мраморный подоконник. Блэк достал из кармана пачку сигарет и серебряную зажигалку, а Джеймс — Карту, на всякий случай проверить, нет ли рядом Филча или миссис Норрис с её феноменальным нюхом. — Все чисто? — покосился в пергамент Сириус. Получив утвердительный кивок он ловко чиркнул зажигалкой и выпустил в воздух облако табачного дыма. — Смотри-ка, кто это тут у нас, — широко улыбнулся Джеймс, указав пальцем на точку с именем «Римус Люпин», что, прикрываясь толпой студентов, двигалась мимо точки с именем «Бабетта Марч», явно желая остаться незамеченной. — Хорошо, что у всех римусовских воздыхательниц Карты не было, — рассмеялся Сириус, чуть не поперхнувшись дымом. — Его бы быстро к стенке прижали. — От него только хвост бы и остался, — кивнул Джеймс, смотря на пергамент в своих руках. Теперь, когда они с Лили начали официально встречаться, ему казалось правильным рассказать ей обо всех мародерских «штучках». Он искренне верил, что в отношениях не должно быть секретов. Если уж она согласилась быть с ним — пусть узнает его целиком, со всеми его гениальными идеями, способами улизнуть от Филча и рогами с копытами. Хотя, честно говоря, Джеймсу хотелось этим еще и похвастаться. Свой олений облик он считал крайне привлекательным и эффектным. Да и к тому же, далеко не каждый может просто взять и превратиться в огромного оленя. Но этот секрет принадлежал не только ему. Сириус и Римус тоже имели к нему отношение, а значит, требовалось их согласие. Джеймс понимал, что не вправе раскрывать чужие тайны, даже ради Лили. Делать что-то за спиной у друзей он бы не стал даже под страхом смерти. — Слушай, Бродяга, — начал он осторожно. — Мы ведь с Лили теперь вместе… — Сложно было не заметить. — Как ты смотришь на то, чтобы рассказать ей про Мантию, Карту и анимагию? — А ты не думал, что еще на первом свидании стоило упомянуть, что ты иногда обрастаешь шерстью и бегаешь по лесным полянкам, щипая траву? — ухмыльнулся Сириус. — Девушек, знаешь ли, такое шокирует. Пару секунд понаблюдав, как лицо Джеймса искажается от ужаса, Блэк громко рассмеялся и махнул рукой: — Да шучу я. Рассказывай. Эванс точно будет в восторге. — Тогда, может, устроим ей маленькую демонстрацию? Ну, вместе. — Ты меня и в постель к вам третьим потащишь? — сверкнул глазами Сириус. — И не мечтай! — Так и быть, сладкие грезы оставлю тебе, — он выразительно посмотрел на друга. — Хотя уже, наверное, вся башня слышала, как ты «мечтаешь». Все эти стоны во сне… — Иди в задницу! — И когда ты решишься сорвать ее прекрасный цветок? — не унимался Сириус. — Или ты забыл, что и куда вставлять надо? Подсказать? — Я и без тебя знаю, что и куда нужно вставлять! — И все равно торчишь в душе по часу. Ладошки еще не болят? — Я хочу сделать всё правильно, ладно? Не торопясь, — Джеймс потёр затылок, явно смущаясь собственных слов. — Мы и наедине-то особо не оставались. Разве что в библиотеке… но это место для Лили священно. — Я с самого начала знал, что прав, — довольно ухмыльнулся Сириус, стряхивая пепел. — Твои намерения не так уж и чисты, святой Поттер. — Отстань, — буркнул Джеймс, заливаясь краской ещё сильнее. С ним часто бывало такое, когда он думал о Лили. Откровенно говоря, с ним и поинтереснее вещи происходили, когда он о ней думал. — Знаешь что, — лениво протянул Сириус, закинув руки за голову. — Позови её как-нибудь к нам в спальню. Прощупай почву заодно. Может, многоуважаемая староста сама на тебя набросится, стоит вам лечь в одну постель. — Надеюсь, Лили согласится подняться в мужскую спальню, — вздохнул Джеймс. — Правда, стоит там прибраться. — Главное, заглушающее на полог не забудь поставить, — Сириус спрыгнул с подоконника и хлопнул друга по плечу. — Достаточно просто потом в красках рассказать мне, как все прошло. — О, не волнуйся, — фыркнул Джеймс. — Когда все случится, ты узнаешь об этом первым. Римус, к большой радости Джеймса, тоже согласился с тем, что рассказать Лили про Карту и Мантию — да и про их анимагию — действительно хорошая идея. Но от Поттера не укрылось, как во время этого разговора Рем заметно погрустнел. Казалось настоящей несправедливостью, что именно Римус, который терпеть не мог врать и всегда считал ложь самой паршивой уловкой, был вынужден хранить такую тяжёлую тайну, как ликантропия. Не выдержав, Джеймс вновь поднял тему о том, что Лили заслуживает знать всю правду и уж точно никогда от Рима не отвернется. Уверенность в этом пылала в нем жарким пламенем. Он знал, что сердце Лили достаточно велико, чтобы принять и болезнь Римуса. Однако тот уперся и принялся с жаром утверждать обратное. Тихая грусть сменилась жёстким, непробиваемым упрямством. В итоге, так и не найдя понимания, взвинченные и разгневанные, они разошлись по своим кроватям.***
Весь вторник после урока ЗОТИ студенты ходили за Хортоном по пятам, пытаясь выведать, какие испытания приготовил для них Макдугал. Но тот лишь загадочно улыбался и твердил, что волноваться не о чем и у каждого есть неплохие шансы справиться с любым заданием. Понятное дело, такие слова уверенности в своих силах студентам не прибавили. Они забросили все свои дела и с головой зарылись в стопки учебников, до поздней ночи по десять раз отрабатывая боевые и защитные заклинания. Все — кроме Джеймса и Сириуса. Для себя Джеймс решил: какой смысл тратить редкий свободный вечер на просиживание штанов в библиотеке и попытку подготовиться неизвестно к чему? Гораздо полезнее и приятнее уговорить Лили на ещё один пикник вдали от чужих глаз. А уж на самом испытании можно будет сымпровизировать. В конце концов, это же они, Мародёры, — выкрутятся как-нибудь. Всегда выкручивались. Стоя на кухне в окружении целой толпы домовиков, Джеймс сосредоточенно перечислял: — Лимонный пудинг, имбирное печенье и ягодный крамбл, — на секунду он задумался и добавил: — Добавьте в него побольше корицы. За все пока что немногочисленные совместные завтраки, обеды и ужины, Джеймс уже выучил все любимые и нелюбимые блюда Лили. И был этим откровенно горд. — Мистер Поттер, всё готово! — пискнул один из домовиков, торжественно вручая ему корзину. — Мы добавили бутыль тыквенного сока и ромашковый чай, на случай если будет холодно. — Чтобы я без вас делал, — благодарно кивнул Джеймс и, прихватив корзину, бодро зашагал прочь. Наблюдательную позицию у библиотеки Джеймс занял за полчаса до конца занятий. От скуки он чуть было не начал играть в импровизированный квиддич корзинкой с едой, но от катастрофы замок спасла Лили, в один момент появившаяся на горизонте. Завидев ее, Джеймс тут же бросился ей навстречу. — Привет, Лили, — сказал он с самым невинным видом. — Сегодня у нас пикник. — Пикник? Сейчас? — Ага. Вместо ужина. Я хочу тебе кое-что рассказать и показать. — Джеймс, сегодня вторник. У меня эссе по Заклинаниям, — вздохнула Лили, но ее взгляд всё же скользнул к корзине. — На шесть футов. И мне очень нужно получить «превосходно». Опять эти дурацкие эссе. — Спиши у Римуса, он уже всё сделал, — подавив раздражение, пожал плечами Джеймс. — Ну да, конечно. Я ведь всегда так и делаю. — Да брось, — состроил ей глазки Поттер. — У меня тут и лимонный пудинг, и твой любимый крамбл с дополнительной порцией корицы… Он приподнял крышку корзины, и до Лили долетел аромат ягод и пряностей. — Так нечестно, — вздохнула она, сдавшись. — Но только на час. Не больше. — Как скажете, миледи, — Джеймс галантно поклонился и подал ей руку. Плед они расстелили на берегу Черного озера в укромном месте, где высокие кусты закрывали их от случайных взглядов. Джеймс без лишних церемоний развалился на пледе, положив голову Лили на колени. — Вот теперь я доволен жизнью, — протянул он, прищурив глаза от заходящего солнца. Лили с усмешкой опустила взгляд на его лицо и принялась медленно перебирать пальцами его волосы, отчего Джеймс расплылся в блаженной улыбке и стал напоминать очень довольного кота. — Ты скоро замурчишь от удовольствия, — мягко заметила она. — Поверь, я не против быть твоим домашним питомцем. Ты бы кормила меня и гладила, а я бы защищал тебя от толпы поклонников. — Мне кажется, ты слегка преувеличиваешь, — покачала головой Лили. — Их было разве что парочка человек. — Значит, все остальные просто слепые идиоты. Ты ведь невероятно умная, красивая, добрая… — Хватит комплиментов, Поттер, я тебя насквозь вижу, — рассмеялась Лили, у которой от таких нежностей щеки порозовели. — Прости, Эванс, даже если захочу, я не смогу остановиться. С этими словами Джеймс приподнялся и мягко обнял Лили за талию, подтянув к себе, так что она оказалась крепко прижата к нему. Эванс устроилась поудобнее, и они принялись неторопливо болтать. Точнее, говорила в основном она, а Поттер ее самозабвенно слушал. — …и если правильно проварить корень, можно снять даже ожог от проклятия. Только в свежем виде он ядовит, так что надо быть осторожным… — Лили вдруг осеклась и покосилась на Джеймса. — Хотя, наверное, тебе это всё не очень интересно. — Почему? — удивился он и провёл кончиком пальца по её руке. — С тобой я полюблю травологию больше, чем квиддич. Лили тихо рассмеялась и покачала головой. — Ладно, Поттер. Говори уже. Что ты там хотел мне показать? — нетерпение в ее глазах смешивалось с любопытством, и Джеймс почувствовал знакомый прилив азарта. — Как ты думаешь, почему за столько лет нас с Бродягой и Лунатиком почти никогда не ловили и не наказывали после наших маленьких шалостей? — Хм… — Лили всерьёз задумалась, скрестив руки на груди. — Ну… удача? Хитрость? Ты умеешь делать честное лицо, когда врёшь? Или Сириус спит еще и с профессорами? — Зная Бродягу, такое вполне возможно, — расхохотался он. — Но ты не угадала. Вытащив из-за пазухи серебряную ткань, Джеймс накинул ее на себя и растворился в воздухе. — Мерлин, Джеймс! — ахнула Лили, ее зеленые глаза расширились от изумления. Она инстинктивно наклонилась вперед, проводя ладонью по пустому пространству, где только что были его плечи. — Это… это же мантия-невидимка?! Настоящая? — Семейная реликвия, — он скинул ее с довольной улыбкой. — В роду Поттеров с незапамятных времён. — Невероятная вещь… — пробормотала Лили, осторожно проведя рукой по ткани. — Подожди, это ещё не всё. Смотри. Достав из кармана Карту, он развернул ее на пледе и прикоснулся к ней палочкой. — Торжественно клянусь, что замышляю только шалость! Лили завороженно наблюдала, как на чистой поверхности пергамента проявляются тонкие черные линии, складываясь в знакомые очертания коридоров Хогвартса. Повсюду задвигались крошечные точки, подписанные именами студентов и преподавателей, а вереницы маленьких шажков выстраивались в причудливые маршруты. — Неужели вы сами это сделали? — Ага, — Джеймс гордо выпятил грудь вперед. — Целый год над ней бились. Точнее, идея была нашей с Бродягой, но зачаровывал ее в основном Лунатик. Он до сих пор раз в пару месяцев устраивает ей «профилактический осмотр». Лили только открыла рот, чтобы еще что-то сказать, как вдруг из ближайших кустов с громким лаем выскочил огромный чёрный пёс. — Ой! — выдохнула она, и в тот же момент он вильнул хвостом, подскочил ближе и нагло лизнул её по щеке. Изначально они договорились, что Сириус подойдет к ним в человеческом обличии, спокойно, без фокусов, и они вдвоём расскажут Лили про анимагию. Но, похоже, тот посчитал такой вариант слишком скучным. — Какой… активный пёсик, — только и сказала Лили, когда Блэк нагло принялся пожирать сладости из корзинки. На её голос тот обернулся, сел, завилял хвостом и слегка склонил голову набок — мол, что? А затем медленно потянулся и ткнулся носом ей в ладонь. — Ты что, понимаешь, что я говорю? — засмеялась Лили. — Подай лапу! Бродяга моментально подал. — Повернись! Он крутанулся на месте и радостно залаял. — Лежать! Сириус рухнул на бок и даже немного вытянул лапы вперёд, как будто изображал «труп». — Умница! Прекращать свое шоу Блэк не собирался: он с видом самого примерного пёсика положил голову Лили на колени и с преданным выражением посмотрел вверх, в точности копируя то, что Джеймс делал час назад. В один момент тот не выдержал — сдавленно крякнул, уткнулся лбом в колени и громко рассмеялся. — Сириус, прекрати! — простонал он сквозь смех. — Все уже оценили твои таланты. Сжалившись над задыхающимся от смеха другом, Блэк вернул себе человеческое обличие и с неприлично довольным видом театрально поклонился. — Мерлин всемогущий, — только и смогла выдохнуть Лили, глядя то на него, то на Джеймса, то обратно. — Ты… ты… анимаг? — Все верно, Эванс, — Сириус плюхнулся на плед и отправил себе в рот последнее имбирное печенье. — Но, готов признать, обличие твоего благоверного куда эффектнее. Джеймс закатил глаза, встал, потянулся, и уже через мгновение перед Лили стоял не растрепанный семикурсник в очках, а высокий олень с гладкой тёмной шерстью и внушительными рогами. — Мерлин… — прошептала Лили, ее глаза загорелись. — Джеймс, ты… — Безумно талантливый анимаг, — ответил он, вернув себе прежний облик. — Это ведь совсем другой уровень магии! Почему ты мне раньше не рассказал? — Я думал, вдруг ты испугаешься. — Испугаюсь тебя? — Лили склонила голову набок. — Нет уж, Поттер, теперь тебе придётся рассказать мне всё. Есть у тебя ещё какие-нибудь скрытые таланты? — О, есть, — раздался рядом ленивый голос Сириуса, который до этого молча наблюдал и притворялся, что не слушает. — Но он их бережёт для спальни. Джеймс не стал даже отвечать — просто прицелился, а потом с точностью до дюйма отвесил Сириусу дружеский пинок под зад. — Ай! — возмутился тот. — Ну вот, снова проявление домашнего насилия! Вот так все и начинается, Лили! — Вы оба идиоты! — засмеялась та. — Ну что, я заслужил поцелуй прекрасной леди за такое шоу? — лукаво поинтересовался Джеймс, подойдя к ней сзади и уткнувшись носом в рыжую макушку, вдыхая знакомый аромат яблочного шампуня. — Так и быть, не буду отвлекать вас от ваших розовых соплей. Еще заразу подхвачу, — показательно поморщился Сириус и, обернувшись псом, исчез в кустах. — Хм… — Лили притворно задумалась, проводив Блэка взглядом, а потом обернулась к Джеймсу, обвив его шею руками. — Пожалуй, заслужил. Она встала на носочки и потянулась к нему. Уловив её настроение, Джеймс опустил голову и медленно, почти с благоговением, накрыл её губы своими. Он целовал её чувственно, неторопливо, одной рукой несильно сжимая тонкую талию, а другой перебирая огненные пряди. Губы Лили были сладкими, как патока. — А теперь, Джеймс, — к его глубокому разочарованию, Лили прервала поцелуй. — Ты обязан рассказать мне все детали и подробности! Они ещё долго сидели у озера, прислонившись друг к другу. Лили расспрашивала Джеймса обо всём: как они с друзьями вообще решились на такое безумие, сколько месяцев провели, штудируя сложнейшие заклинания, как впервые испытали Карту и какие самые безумные проделки они вытворяли вместе с Мантией. В её глазах читался не просто интерес, а настоящее восхищение, и от этого в груди Джеймса разливалось невероятно приятное тепло. Окрылённый её реакцией, он попытался продлить свидание, предложив посидеть в «Трёх мётлах». Но Лили осталась непреклонна, напомнив о заброшенном эссе и их изначальной договорённости отлучиться из замка всего на час. Джеймсу ничего не оставалось, как подчиниться. Однако вечер на этом не закончился. Всё время, пока Лили корпела над эссе, они просидели в обнимку на одном из диванов у камина. Что было хоть каким-то утешением. Джеймс наблюдал, как она чуть хмурится, сверяя написанное с учебником, как кончик её языка появляется на губе в моменты особой концентрации, и как её зелёные глаза, отражающие огонь в камине, светятся твёрдой решимостью довести каждую мысль до идеала. Не в силах перестать любоваться ей, он думал о том, как же невероятно приятно и правильно принадлежать ей полностью. Со всеми мародерскими штучками и ворохом безумных идей.
