Light my fire

      Все контрольные закончились, и Римус понял, что больше предлогов откладывать поход в Хогсмид с Бабси у него попросту нет. Он и так, как последний трус, позорящий славное имя Годрика, изворачивался всеми способами: прятался за высокими спинами однокурсников в Большом зале, сворачивал в противоположный коридор или задерживался в библиотеке до самого комендантского часа.       Но каждый раз, когда Марч все-таки вываливала его из толпы студентов, сияя заразительной радостью и оптимизмом, он не находил в себе сил сказать «мне некогда». У него просто язык не поворачивался.       На переменах они выходили во внутренний дворик и садились прямо на траву. Бабси с воодушевлением рассказывала про своих чудаковатых тётушек, вспоминала нелепые шалости, делилась любимой музыкой и восхищалась странностями магглов. Иногда устраивала пародии на преподавателей, могла вдруг начать напевать что-то не в тему — и делала всё это с таким бесстыдным, тёплым жизнелюбием, что Римус не мог сдержать искреннюю улыбку.       За последние недели он, к своему ужасу, понял, что ему нравится в ней абсолютно всё. Марч обожала сладкое, а особенно шоколад, даже больше, чем он сам. Ее палочка была похожа на праздничный жезл, украшенный пёстрыми ленточками, фенечками и бусинами, которые звенели при каждом взмахе. А когда Марч смеялась, на её щеках появлялись маленькие ямочки.       Но больше всего Римуса поражали её глаза. Под стать её яркому и непоседливому характеру, они были не просто голубыми или карими. Каждый раз, когда их взгляды встречались, он как завороженный смотрел на калейдоскоп из зелёного и василькового, с золотисто-коричневыми искорками и тонким серым ободком.       Рядом с Марч Римус начинал чувствовать себя самым обычным волшебником. Не оборотнем. Не чудовищем, которому не место в приличном обществе. А просто семнадцатилетним парнем, которому хорошо в чьей-то компании. И это было опасно.       Марч никогда не давила на него, напоминая про обещанную прогулку, но Римус чувствовал, что она этого очень ждет. Как и прекрасно понимал, что намерения у неё совсем не дружеские. Тогда, скрипя сердцем, ему пришлось пойти на маленькую хитрость.       — Слушай, Джеймс, — начал Римус, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо, хотя уже чувствовал, как щёки наливаются жаром, — ты… не думал на выходных сходить в Хогсмид?       Поттер оторвался от стопки перепачканных свитков, где уже третий день пытался дописать эссе по ЗОТИ, и прищурился:       — Предлагаешь устроить двойное свидание?       — Нет! — поспешно замотал головой Римус. — Просто… Я подумал, если вы с Лили пойдёте тоже, то будет не так…       — Романтично? — ухмыльнулся Джеймс, не отрываясь от пергамента.       — Да, — буркнул Римус, пряча глаза. — Просто дружеская прогулка. Все вместе.       Джеймс наконец поднял голову и, хмыкнув, потянулся:       — Ну-у-у, на самом деле я занят. Обещал сводить Лили к Хагриду.       — Сохатый, неужели тебе нравится заставлять людей вставать перед собой на колени? — лениво вставил Сириус, лежащий вверх ногами на своей кровати и листавший музыкальный журнал.       — Очень смешно, — фыркнул Джеймс и показал ему неприличный жест. — Тогда можем сначала зайти к Хагриду, а потом уже в Хогсмид.       — Неужели Эванс нашла время в своём плотном расписании? — пошутил Сириус.       Шутку Джеймс не оценил. Покачав головой, Римус предложил:       — Сириус, ты тоже можешь пойти с нами. Если у тебя нет других планов.       — Конечно нет, — с напускным безразличием отозвался тот. — После садистских испытаний Макдугала преступление не выпить.       О втором испытании Римус узнал немного. Сириус, насупившись, отмалчивался, и стоило лишь об этом заговорить, как его взгляд темнел. Поэтому рассказал Джеймс. Макдугал разбил студентов на пары и устроил дуэль — с одной, как оказалось, «маленькой» особенностью: во время боя он наложил на Сириуса Империус, заставив того грязно атаковать Поттера.       С Империусом Сириус справился, но не сразу. Когда они вернулись в башню, у Джеймса отсутствовал клочок волос и болела спина — одно из мощных заклинаний сбило его с ног.       Финальное испытание, к счастью, оказалось проще и приятнее. Нужно было вызвать Патронуса, и Сириус с Джеймсом справились с этим с первой попытки. После этого Поттер каждый вечер вызывал огромного полупрозрачного оленя по просьбе восторженных первогодок, которые смотрели на него так, будто перед ними стоял сам Мерлин.       — Тогда договорились, — благодарно кивнул Римус. — Спасибо.       Выйдя в субботу во внутренний дворик, Римус сразу заметил Марч. Та была одета в зеленое клетчатое пальто, короткое вельветовое платье и ярко-красные колготки. Заметив их компанию, девушка ринулась навстречу и, стиснув Римуса в объятиях, крепко пожала остальным руки.       — Знаешь, я бы рекомендовала тебе носить шапку, — с серьезным видом обратилась она к Лили. — Рыжий цвет притягивает мозгошмыгов.       — Кого? — удивленно переспросила та.       Пока Бабси вдохновенно рассказывала про очередных лавгудовских существ, Римус сам не заметил, как заслушался. Как и не заметил, что Джеймс с Сириусом в это время многозначительно переглядываются.       Дорога до хижины Хагрида пролетела на одном дыхании, и виной тому была всецело Бабси. Она без умолку рассказывала самые невероятные истории, одна другой краше. И даже сподвигла Лили на покупку одного номера «Придиры».       О чем конкретно они говорили, Римус не уловил. Все его мысли занимала её беззаботная улыбка, которую Марч дарила всем вокруг, и мысль, что в такую погоду ей, пожалуй, стоило бы надеть шапку, чтобы не простыть.              — Э, а вот и вы! — раздался гулкий голос лесничего, когда компания подошла к хижине. — Думал уж, не дойдёте. Бабси, Римус, Сириус, Джеймс, Лили, здорово! Как вас много в этот раз!       — Привет, Хагрид, — первым откликнулся Римус, а за ним и остальные.       — Как твои эксперименты с новыми видами животных? — поинтересовался Джеймс, приобнимая Лили. — Появился кто-нибудь не очень опасный?       — Это вы удачно зашли, — улыбнулся Хагрид. — Как раз вожусь с огненными саламандарми. Всё никак, паршивцы, спариваться не хотят. Обленились. Вот, сейчас пытаемся их расшевелить…       — С кем? — уточнил Римус, оглянувшись.       — Bonjour, — раздался мелодичный голос. В ту же секунду из полуоткрытой двери хижины показалась белая кудрявая макушка.       — О, ты ведь Марсо! — просияла Бабси, подав девушке руку. — А правда, что два года назад вы с братом нарушили Указ о разумном ограничении магии, чтобы украсть три бутылки кальвадоса?       Марсо опешила и во все глаза уставилась на Марч.       — Мой брат летом составлял досье на вашу семью, — беззаботно пояснила та. — Его очень интересует деятельность твоего отца. Особенно во времена Грин-де-Вальда.       Интересно, кем работает её брат?..       — Значит, ты готова была лишиться палочки ради выпивки? — фыркнул Сириус, скрестив руки на груди. — Интересно.       — Я и сейчас что угодно готова отдать за хорошее вино.       — Бродяга скоро сможет стать лицом любого алкоголя, — усмехнулся Джеймс.       — А мне кажется, — задумчиво вставила Бабси. — Блэк хорошо смотрелся бы на этикетках. У него хорошие физиологические данные. Очень пропорциональные.       — У него самомнение на этикетку не влезет, — прыснула в кулак Марсо. Блэк в ответ одарил её хищной ухмылочкой.       — Но вообще, я согласна с Марсо, — продолжила Бабси. — Мы с братом каждое лето варим настойки. У нас семейная традиция. Самая удачная в этом году на бруснике и драконьем перце. Жуткая гадость, но берет так, что потом два дня разговариваешь с мебелью.       Сириус, как и ожидалось, мгновенно оживился.       — Настойка, говоришь? А как насчёт поделиться бутылочкой? Чисто в научных целях.       — Десять галлеонов, — девушка скрестила руки на груди.       — Да брось, Марч, мы ведь здесь все уже как родные… — протянул он елейным голоском, а потом повернулся к Римусу и одними губами произнес: — Вкус у тебя, Лунатик, что надо.       О, Мерлин…       На радость Римуса, Марч была слишком увлечена измерением пропорций Блэка, чтобы это услышать.       Вдруг из хижины раздалась череда оглушительных хлопков, заставив всех подпрыгнуть на месте. Хагрид всполошился, и, махнув огромной ручищей, пробасил:       — Проходите, проходите, не стесняйтесь. Кажись, саламандры-то проснулись. Сейчас я вам покажу своих красавиц…       С этими словами он развернулся и повёл их за собой в дом. В углу хижины, в емкости, отдаленно напоминавшей расплющенный котел, возились на раскаленной гальке с десяток разноцветных саламандр. Некоторые из них по очереди зевали, выпуская в воздух столпы искр.       — Какие славные! — воскликнула Бабси, натягивая принесенные с собой перчатки. — Охотно идут на контакт?       — Да вроде ничего так, — пожал плечами Хагрид. — Правда, чуть бошки друг другу в начале не пооткусывали. Но сейчас вон глянь, какие мирные.       — Типичный эффект после удачного спаривания, — невозмутимо заключила девушка. — Все как у богомолов.       — Э-э, ну да, пожалуй…       — Хагрид, а там что? — спросила Лили, указав рукой на корзину в углу, из которой доносился тонкий писк.       — О, это нюхли. Чудные зверьки.       — А можно их потрогать? — спросила она, опускаясь на колени.       — Конечно можно! — донёсся ответ. — Только они это… воровать любят. Так что, если цепочку носишь, снимай лучше, а то стащат.       Пока Лили и Джеймс, смеясь, возились с нюхлями, одному из которых очень захотелось использовать поттеровскую шевелюру вместо лежанки, Римус с интересом наблюдал, как Бабси сосредоточено изучает саламандр. Не успел он опомниться, как она, восторженно что-то шепча о красоте её чешуи, внезапно приблизилась и бережно поднесла тёплое, извивающееся существо прямо к его лицу.       От неожиданности Римус замер, чувствуя, как по его щекам разливается жар. И не от саламандры, а от того, с какой безудержной радостью Бабси наблюдала за его реакцией. Её лицо было так близко, что он мог разглядеть на её носу каждую веснушку. В горле образовался ком.       Чтобы отвлечься, Римус на миг обернулся — взгляд сам собой нашёл Сириуса и Марсо. Они стояли у небольшого аквариума и о чём-то с жаром спорили шёпотом, склонившись головами друг к другу. Оба выглядели так, будто готовы были друг друга придушить, но Римус быстро догадался, что они оба просто забавляются. Уголки губ Сириуса подрагивали от еле сдерживаемого смеха, а глаза сверкали знакомым озорным огнём, который вспыхивал только тогда, как Блэк был действительно чем-то увлечен.       Рядом друг с другом они сияли. Казалось, самый воздух вокруг них наэлектризовался от невысказанных слов и взглядов, брошенных исподтишка.       Для Римуса оставалось загадкой, как Джеймс до сих пор ничего не заметил. Хотя правда была прямо у него под носом — сколько бы Сириус ни отрицал, они с Марсо явно нравились друг другу.       Сириус был сложным человеком, однако Римус никогда всерьез не верил в его громкие речи о жизни вечного холостяка. Тем более в них слабо верилось сейчас, когда рядом с Марсо тот буквально трясся от желания её переубедить, переспросить и переиграть. И при этом все равно светился от счастья.       — Ой, черт! — раздался над ухом крик Бабси.       Марч, держа в руках ярко-оранжевую саламандру, собиралась встать и показать её Лили, но споткнулась о подставку для ног и полетела вперёд. Римус, оказавшись ближе всех, успел подхватить ее в дюйме от пола.       — Спасибо… — выдохнула она, страшно краснея. Но, подняв взгляд в поиске саламандры, громко вскрикнула: — Блэк, твой свитер!       — О, не-не-не! — Сириус с возмущением начал отряхивать себя, пытаясь согнать саламандру. — Слезь, чудовище!       Он завертелся на месте, как юла, но маленькой ящерке все было нипочем. Она уже забралась к нему на плечо и, раскрыв рот, выпустила в воздух столп пламени. Прядь чёрных волос с треском вспыхнула. В воздухе запахло гарью.       — Эй! — взвыл он. — Мои волосы!       — Сейчас, сейчас! — гулко прогремел Хагрид, поспешно хватая с плиты огромный чайник. — Вот вредные создания…       Сириус, тем временем, залился смехом и не придумал ничего лучше, чем схватить саламандру за тельце двумя пальцами и с криком: «Сохатый, лови!» — метнуть её в сторону друга.       — Что?! — Джеймс только успел обернуться, как раскалённое оранжевое существо врезалось ему в грудь. — А-а-а!       Он подпрыгнул, отчаянно тряся руками, но саламандра крепко вцепилась в него и поползла вверх, оставляя дымящиеся следы.       — Она живая! — завопил Поттер. — И горит!       — А ты думал, декоративная?! — хохотнул Сириус, наслаждаясь происходящим.       — Ах ты… — Джеймс зло прищурился, схватил саламандру за хвост и, не долго думая, метнул её в сторону Римуса.       — Ай! — вскрикнул тот, когда раскаленная саламандра приземлилась ему прямо в руки.       В ту же секунду существо полетело обратно к Блэку, приземлившись ему на джинсы.       — Тьфу ж ты! — Хагрид наконец, добрался до Сириуса. Не разбирая, где саламандра, а где волшебник, он выплеснул на обоих из чайника целый поток воды.       — Эй! — возмутился Блэк. — Я, конечно, горячий парень, но это уже перебор!       — Не-а. Ты уже поджариваться начал, — рассмеялась Бабси, указав пальцем на прожженные дырки в его свитере.       — Тебе бы радоваться, что без лысин остался, — негромко фыркнул Римус, дуя на покрасневшие пальцы.       — Ну-ка, покажь, — Хагрид склонился над ним. — Ай, обжёгся, бедняга. Ща, у меня мазь есть, сам пользуюсь, когда с ними вожусь.       — Всё в порядке, правда… — попытался успокоить его Римус, но лесничий был непреклонен.       Он подошел к массивному комоду, пару минут в нем покопался и вручил Римусу баночку с остро пахнущей мазью. Роль целителя решила взять на себя Бабси. Она усадила его на табуретку и, периодически дуя на нее, стала наносить мазь. Всё его существо сконцентрировалось на том, как её руки держат его обожжённую ладонь.       — С вами точно не соскучишься, — усмехнулась Марсо, наблюдая за этой картиной.       — Боюсь представить, сколько раз вы замок чуть не сожгли, — мягко рассмеялась Лили, посмотрев на Джеймса с легкой укоризной.       — Двадцать три с половиной раза, — ответил за друга Римус.       — И давно ты ведешь подсчет?       — С вашей первой выходки.       — Не с «вашей», а с «нашей», господин Лунатик, — поправил его Сириус, ухмыльнувшись.       Хагрид, всё это время успокаивающий разгоряченных во всех смыслах саламандр, наконец выпрямился, отряхнул руки и, словно забыв о только что пережитом хаосе, добродушно произнёс:       — Ну что, кто будет чай с кексами?       — Чур не я! — хором отозвались все.              Особо не сговариваясь, компания, выйдя от Хагрида, переместилась в «Три метлы». Всю дорогу Джеймс, найдя в Марсо новую жертву, с которой можно было обсудить свою главную страсть, без умолку болтал о сборной Англии и прошедших матчах любимых команд. Разумеется, аккуратно пытаясь выведать у неё тактику слизеринской команды.       Войдя в паб, где собралось довольно много студентов с разных курсов, они протиснулись мимо них к барной стойке и заняли столик в самом углу. Некоторые слизеринцы, заметив Марсо в компании гриффиндорцев, показательно скривились.       — А тебя змеи не задушат, если узнают, что ты день с нами проводишь? — прищурился Джеймс, повернувшись к Марсо.       — Пусть попробуют, — фыркнула та. — Если что заколдую их метлы так, что они шеи себе на тренировке переломают.       — Если так, начни с Розье. Он стал слишком хорошо летать.       Пока все снимали пальто и куртки, перекидывая их через спинки стульев, Сириус лукаво улыбнулся и достал из кармана небольшую фляжку.       — Дамы желают пиво или что-нибудь покрепче?       — Пиво. Одно, — сразу ответила Лили. Джеймс, подскочив, притворился официантом и сделал вид, что записывает заказ. В итоге на фляжку Блэка соблазнилась только Марсо и Поттер.       Когда на столе оказалось шесть кружек, до краев наполненных сливочным пивом, Джеймс почти залпом осушил одну и бросился рассказывать Марсо и Марч истории о всех мародерских проделках за шесть лет.       В какой-то момент Римус поймал себя на том, что, пусть он и слышал все это уже не в первый раз, он с нетерпением ждет, когда Джеймс перейдет к очередной байке. Каждый раз Бабси так звонко смеялась, что у него в груди всё начинало трепетать. Он просто взгляда от неё оторвать не мог.       Соберись, идиот.       — У нас, конечно, было весело, — подытожил Римус, отпив немного пива, — но в Шармбатоне, наверное, никто себя так не вёл?       — Ну, вообще-то… — протянула Марсо с самодовольным видом. — Мы с братом довольно часто доводили мадам Максим до истерики. У нас был фирменный трюк: меняться одеждой и ходить друг за друга на занятия.       — Вот бы у меня был брат-близнец… — мечтательно протянул Джеймс.       — Хогвартс рухнул бы к Рождеству еще в первый год, — фыркнул Римус.       Он уже хотел добавить что-то ещё, когда вдруг почувствовал, что носок ботинка Сириуса слегка раздвинул его щиколотки под столом, а затем принялся поглаживать его лодыжку настойчивыми, плавными движениями. Римус едва не поперхнулся. Он тут же сообразил, что Сириус, сидевший напротив, явно целился не в него. Эта наглая «атака» была предназначена Марсо, сидевшей рядом.       Странно, что ещё весь замок о них не в курсе, с таким-то талантом хранить тайны…       Римус изогнул одну бровь и многозначительно посмотрел на друга. Но тот, на мгновение замявшись, быстро сделал вид, что всё так и было задумано, вызывающе ухмыльнувшись.       Разговоры вновь потекли о Шармбатоне, о музыке, выпивке, квиддиче и французских традициях, и они даже не заметили, как стемнело, а фляжка Блэка и стаканы с пивом опустели. И всё было хорошо, пока между делом Римус не вспомнил Макдугала с его испытаниями.       — Мне его методы показались… жестокими, — заметила Лили. — Это же школа, а не гладиаторская арена.       — Согласен, — кивнул Джеймс. — Он слишком увлёкся. Особенно с Непростительными.       — В Аврорате будет не легче, — отозвался Римус. — Ведь всех не просто так предупреждают, какая это сложная и опасная работа.       — Я видела однажды летом этого Макдугала, — задумчиво протянула Бабси, потерев нос. — Брат взял меня с собой по делам в Министерство. Он показался мне таким несчастным…       Значит, её брат работает в Министерстве…       — Не удивила, — фыркнул Сириус. — Он на первом испытании минут двадцать распинался о том, что дружба и преданность – это главные слабости будущего аврора. Не думаю, что у такого брюзги много поводов в жизни для счастья. Такой бред ещё постараться сочинить надо…       — Согласен, — уверенно закивал Джеймс. — Если не ради друзей и очаровательных дам, зачем тогда вообще идти в бой?       Он мягко притянул к себе Лили за талию и поцеловал её в щеку.       — Дурак, — смутилась та, переплетя их пальцы.       — А ты, Марсо, — повернулся к девушке Джеймс, — чем собираешься заняться после Хогвартса?       — Уеду, — пожала плечами она. — Желательно как можно дальше отсюда. И вместе с Люсьеном.       Сириус резко поднял голову. Серые глаза недобро потемнели.       — Уедешь? — зло переспросил он. — То есть ты не останешься под крылышком своего папочки, который тут строит такую блестящую карьеру?       — Мои планы тебя не касаются, — огрызнулась она. — И я не имею ни малейшего понятия о том, чем занимается мой отец. Меня это не интересует.       — Но вы же приехали сюда, чтобы поддержать Волдеморта… — недоверчиво покосился на нее Джеймс, за что получил толчок в бок от Лили.       — Его Темнейшество никогда не считал нужным посвящать меня или Люсьена в свои планы, — Марсо задумчиво забарабанила пальцами по столу. — Но, скорее всего, так и есть.       — И тебе совсем плевать, на чьей стороне твой отец? Он ведь пролез в Министерство и сдружился с убийцами…       — Пока он исправно снабжает меня и Люсьена карманными деньгами, пусть делает, что хочет. Нас он все равно за часть своей семьи не считает. Можно считать это компенсацией.       — Как практичный подход, — оскалился Сириус.       — Я тебя не понимаю, — между бровями Джеймса появилась глубокая складка. — Сириус же сбежал от своей семейки и не пожалел. А они, между прочим, такие же, как твой отец. Даже хуже. Это ведь дело чести!       — Змеи такого слова не знают, — ехидно протянул Сириус.       — Мне кажется главное, что я сижу тут с вами, а не пытаю магглорожденных где-нибудь в подвале, — огрызнулась Марсо. — Ещё вопросы про моего отца будут?       Воздух словно загустел. По спине Римуса пробежал неприятный холодок от того, как напряжённо смотрели друг на друга Сириус и Марсо. Он уже открыл рот, чтобы вмешаться, но Бабси его опередила. Её голос прозвучал на удивление светло и безмятежно:       — Марсо, — с любопытством спросила она, словно и не замечая повисшей паузы, — а ты куда хочешь поехать после школы?       Та удивленно моргнула, но уже через секунду демонстративно отвернулась от Сириуса и улыбнулась:       — Хочу съездить в Африку посмотреть на маггловских зверей. Ещё в Румынию, где обитают драконы. И в Исландию. Говорят, там в ледниках водится кракен.       — А ты знала, — оживлённо вставила Бабси, — что в нашем Чёрном озере водится гигантский кальмар?       — Поэтому в нём и нельзя плавать, — заметила Лили.       — А жаль… — вздохнула Бабси. Она откинулась на спинку стула и улыбнулась так искренне и по-доброму, что напряжение за столом заметно ослабло.       Джеймс кашлянул, неловко запустил руку в свои вихры и, бросив виноватый взгляд на Марсо, слабо улыбнулся:       — Мы вообще-то с Бродягой там один раз плавали.       — Серьёзно?! — округлила глаза Бабси. — И вы выжили? Там же ледяная вода! А кальмар? Он правда такой огромный? А русалок вы видели? Если да, Ксено у вас даже интервью возьмет!       Джеймс, довольный вниманием, уже открыл рот, но Сириус опередил его, изогнув губы в ядовитой ухмылке:       — О да, было дело. С нами тогда ещё была Маккинон и парочка когтевранок… в весьма сексуальных купальниках.       Воздух вокруг Марсо и Сириуса будто завибрировал, хотя их лица и остались непроницаемыми. Но Римус знал, в случае Блэка эта показная небрежность скрывала бурю.       — Я думаю, нам уже хватит пить, — вставил он, неловко улыбнувшись. — А то все закончится очередным заплывом через Черное озеро.       — Согласна, — кивнула Лили. — Нам нужно вернуться до отбоя. И нет, Джеймс, — перебила она Поттера, который уже начал строить ей глазки, — даже не думай говорить о том, что с вами двое старост и нам все можно.       Дорога до замка прошла в лёгком напряжении. Лили и Римус как могли старались поддерживать ту непринужденную атмосферу, что была в начале дня, совсем не желая, чтобы вечер закончился на плохой ноте. Но лучше всех это получалось у Бабси.       Когда они подошли к развилке у главной лестницы, где одна дорога вела к башням, а другая — вниз, в подземелья, все остановились. Несколько мгновений постояли молча, словно не решаясь разойтись.       — Был рад, что ты к нам присоединилась, — наконец сказал Джеймс, кивнув Марсо. — И прости, что… полез с лишними вопросами.       — Ничего, — пожала плечами та. — Я тоже от своей семьи не в восторге.       — Надеюсь, мы скоро ещё сможем куда-нибудь сходить! — Лили шагнула ближе и легко обняла девушку. — И с тобой, Бабси, я была рада познакомиться.       И только Сириус не сказал ни слова. Он застыл чуть поодаль, облокотившись на каменную стену, и его тяжёлый и полный немого обвинения взгляд был прикован к Марсо. Посмотрев на него, та фыркнула, закатила глаза, пожелала всем спокойной ночи и неспешно направилась в сторону своей гостиной.       Когда её шаги стихли, Лили вздохнула и повернулась к Сириусу:       — Ну и зачем ты так?       Тот не ответил. Только резко отвернулся и пошёл прочь. Римус проводил его взглядом, а затем обернулся к Бабси.       — Тебя проводить? — несмело улыбнулся он. — До гостиной.       Они неспешно двинулись по коридору, по направлению к гостиной Когтеврана. Бабси то и дело зевала, потирая слипающиеся глаза. Несмотря на усталость, она выглядела счастливой, но Римус так и не смог понять, была ли она разочарована тем, что их прогулка превратилась в шумную встречу с его друзьями.       Когда они остановились перед дверью с бронзовым молотком в форме орла, Римус, убрав волосы со лба, выдохнул:       — Извини за поведение Джеймса и Сириуса. Они… не всегда контролируют, что говорят, когда выпьют.       — Да брось! — отмахнулась Бабси. — У меня дома, когда тётушки ссорятся, тарелки по всей кухне летают. По сравнению с этим, твои друзья настоящие ангелочки.       С души словно камень упал. Римус облегчённо выдохнул. Воспользовавшись тем, что он отвлекся, Бабси коснулась его руки и повернула её ладонью вверх. По коже пробежал легкий разряд электричества.       — Как твои ладони? — негромко спросила она.       Сердце Римуса совсем против его воли ёкнуло от такой простой и искренней нежности.       — Всё в порядке, — пробормотал он, чувствуя, как горит лицо. — Практически не беспокоят.       — У Хагрида и правда хорошая мазь.       — Тогда… спокойной ночи? — неуверенно произнёс Римус, чувствуя, что звучит глупо.       Бабси кивнула, но вместо того чтобы уйти, неожиданно встала на цыпочки. Её лицо приблизилось, и он почувствовал на своей щеке мимолётное, тёплое прикосновение её губ.       — До встречи, Люпин, — прошептала она ему на ухо.       Прежде чем он успел что-то ответить, она проскользнула в гостиную, оставив его в одиночестве. Римус застыл на месте, прижав ладонь к щеке, где всё ещё горел след от поцелуя.       Он, обманщик, не имел права на такое счастье. Не имел права подпускать её ближе. И быть чем-то большим, чем друзья.       Но, повернувшись и зашагав прочь по пустынному коридору, Римус не смог сдержать широкой, совершенно идиотской и беззаботной улыбки, что расползалась по его лицу вопреки всем доводам разума.