Light my fire

      — Не видно, что тут занято? — процедила Нотт, когда Лили и Мэри вошли в уборную на третьем этаже.       — Здравствуй, Нотт, — спокойно отозвалась Лили. — Привет, Лия! — добавила она уже куда дружелюбнее.       Девушка, что сидела на мраморном подоконнике и курила, вяло помахала ей рукой. Серый дым тонкой струйкой поднимался к потолку, смешиваясь с ароматом ванили и мыла.       — В замке курить нельзя, — сказала Лили, переводя взгляд с Лии на Нотт. — И тем более выгонять первогодок из уборной, чтобы сделать это.       — Не переживай, Эванс, — сладко произнесла Нотт, поворачиваясь к ней с насмешливой улыбкой. — Я вежливо попросила их уйти.       — Сомневаюсь, что первогодки восприняли это как просьбу, — парировала Лили, скрестив руки. — Знаешь, я вполне могу списать с вас двоих баллы.       — Как благородно, — Нотт хищно улыбнулась. — Наверное, марафон добрых дел Гриффиндора идёт по расписанию? Только не забывай, Эванс, у меня тоже есть полномочия. Могу и с вас баллы снять. За то, что суёте нос не в своё дело.       Из всех старост, с которыми Лили приходилось иметь дело за годы учебы в Хогвартсе, Нотт была самой неприятной. И, к её огромному удивлению, главная причина такого отношения к ней и постоянных подлянок на собраниях старост скрывалась вовсе не в том, что Лили была магглорожденной. Всё дело было в Мэри.       Причина, как выяснилось позже, была до смешного приземлённой. Как ей однажды рассказала сама Мэри, какое-то время им с Нотт нравился один и тот же старшекурсник с Когтеврана. Красивый, популярный, с обаятельной улыбкой. Только вот проводить время он предпочёл с Мэри, пусть между ними ничего серьезного так и не вышло.       С тех пор Нотт не упускала ни одной возможности поглумиться не только над самой Мэри, но и над ее близкими друзьями. А Лили была самой удобной мишенью.       — Годы идут, а королева змей не меняется, — фыркнула Мэри. Перепалка с Нотт её интересовала меньше всего. Вместо этого она с интересом рассматривала Марсо, а точнее её полусапожки из драконьей кожи.       — Завидуешь, Макдональд? — проследила за её взглядом Нотт. — Тебе на такие полжизни работать придется. Хотя у такой, как ты, наверняка есть скрытые таланты. Для панели в Лютном как раз сгодишься.       — Не думала, что утонченным аристократкам положено знать такие вещи, — парировала Мэри. — Эйвери рассказал, где и как провел летние каникулы?       Глаза Нотт опасно сузились. Она высоко задрала голову, схватила за руку Марсо, которая витала в своих невеселых мыслях, не обращая внимания на перепалку, и потащила её к выходу. Лили попробовала с ней попрощаться, но девушка даже в её сторону не посмотрела.       — Черт, сапожки-то действительно потрясающие, — в голосе Мэри звучала неподдельная досада. — Неужели, чтобы иметь много золота, обязательно рождаться законченной стервой? И как вообще Марсо может с ней общаться? Ты ведь говорила, она лучше остальных чистокровок.       — Не знаю, — честно ответила Лили, с отвращением разгоняя палочкой табачный дым.       — Привет, Джеймс. А где все? — спросила Лили, заходя через проем в гостиную.       — Лили! — он сразу подскочил с дивана, бросился к ней и стиснул в объятиях. — Я уже соскучился.       — Мы не виделись всего пару часов, — мягко улыбнулась девушка.       — Уроки не считаются. На них я не могу делать вот так…       С этими словами Джеймс ловко подхватил Лили на руки, донес до дивана, усадил к себе на колени и с довольным блеском в глазах поцеловал.       — Мерлин, Поттер, на нас же все смотрят, — заметно смутилась она, бегло оглядывая остальных студентов в гостиной.       — Пусть смотрят и завидуют, — пожал плечами тот. — Да и к тому же, все уже все знают.       — Это не повод безобразничать, — покачала головой Лили, прекрасно понимая, что совсем не против такой близости. Рядом с Джеймсом вся её рассудительность куда-то улетучивалась.       Тот просто ухмыльнулся в ответ и снова потянулся к ней, чтобы украсть еще один поцелуй, но вдруг замер. Его нос сморщился от неожиданного запаха.       — Эванс, ты что, куришь?       — Конечно, нет! — возмутилась та. — Просто наткнулась на слизеринок. Я наверное пойду переоденусь…       — Да брось, Лили, — Джеймс покрепче перехватил её за талию, — я с Бродягой в одной комнате живу уже седьмой год. А он без сигареты и пяти минут провести не может. Даже спит с ней в зубах.       Лили невольно рассмеялась, представив эту абсурдную картину.       — Надеюсь, ты преувеличиваешь.       — Хочешь, можешь сама подняться и проверить.       — В вашу спальню?       — Ну да, — Джеймс слегка зарделся. — Если хочешь кончено. Просто посмотреть. Парни точно против не будут.       — Просто посмотреть… — Лили чувствовала, как по коже бегут мурашки. Что не выдать себя, она соскользнула с коленей Джеймса на диван и достала из сумки свой ежедневник. — Хорошо, я подумаю.       Поттер, светясь от счастья, уткнулся носом в её рыжие волосы. Его очки съехали набок.       — Как прошел твой день? — спросил он, подняв на неё взгляд.       — Профессор Макгонагалл сегодня спросила, не будет ли мне интересно помогать мадам Помфри в Больничном крыле.       — И что ты ответила?       — Согласилась! — Лили широко улыбнулась. — Это ведь такой удачный шанс набраться опыта перед Мунго. Конечно, там все будет в разы страшнее, но если у меня будут базовые навыки, я точно попаду на стажировку.       — Здорово… — негромко отозвался Джеймс. Но быстро тряхнул головой, выпрямился, поправил очки и важно объявил: — Ну если мы хвастаемся нашими достижениями, Хортон передал, что Макдугал был мной очень доволен. А еще Бенджи и Сириусом.       — Джеймс, я так за тебя рада! — Лили крепко его обняла. — Он через столько заставил вас пройти, и ты со всем справился!       — Просто я настоящий талант, — он был доволен, как кот.       — Единственный враг твоего таланта – это лень, — закатила глаза Лили.       — У меня просто аллергия на домашнюю работу, — Джеймс покосился в сторону ее учебника. — И вообще, настоящий ленивец здесь Бродяга. Он так и не начал ходить на дополнительные занятия.       — Ты на него сердишься?       — Поначалу да, сердился. Но сейчас он хотя бы к Хортону ходит. А остальное подтянет как всегда в последний момент.       — Любите вы, мальчики, все откладывать. А потом не спать ночами и пить Бодрящую настойку, — Лили укоризненно на него посмотрела. — Кстати, Алиса с утра прислала письмо…       Она открыла ежедневник и вытащила из него сложенный пополам листок.       — А мне Ларк не пишет, — с притворной обидой вздохнул Джеймс.       — Она тебя шесть лет терпела. Дай ей отдохнуть.       Показав Лили язык, Джеймс развернул письмо и быстро пробежал взглядом по строчкам.       — Зубрежка перечня противоядий и три часа отработки защитных заклинаний? Да у Грюма, похоже, правда крыша поехала.       — Зато они с Фрэнком теперь всегда вместе.       — Прости, Лилс, но в Мунго ты меня не затащишь.       Лили улыбнулась, но уже не так ярко, как мгновение назад. Уголки губ чуть дрогнули, взгляд стал рассеянным, а пальцы чуть сжались на краю юбки.       — Джеймс… — тихо начала она, опуская взгляд. — А ты правда веришь, что будет война?       — Наверное, да, — сказал он после паузы. — Но если будет мы обязательно победим. Просто… не может быть иначе.       — А если всё-таки Марсо была права? — Лили подняла глаза, в них было беспокойство. — Она ведь говорила, что уедет сразу после Хогвартса. Иногда мне кажется… может, это самый разумный выбор. Так будет безопаснее.       Джеймс не ответил сразу. Он медленно протянул руку и крепко сжал её ладонь.       — С тобой ничего не случится, Лили. Не бойся. Я сделаю всё, чтобы защитить тебя. Обещаю.       — Я больше переживаю не за себя. А за родителей. Они не волшебники и вообще не понимают, что происходит…       Лили никому не говорила, как тяжело ей было уехать из Коукворта обратно в Хогвартс. Все лето она как могла прятала от родителей номера «Пророка», в которых говорилось о нападении на магглов, только бы они лишний раз не волновались. Но Лили прекрасно понимала, что если с ними что-нибудь случится она будет винить в этом себя до конца жизни.       — Знаешь, я могу написать отцу, — Джеймс ободряюще улыбнулся. — Он может поставить на дом твоих родителей защиту. Такую, что ни один Пожиратель близко не подойдет.       — Джеймс… Мне кажется, это лишнее. Твои родители даже не знакомы со мной.       В этот момент она даже не знала, насколько сильно ошибается. Ведь так много лет подряд все разговоры за ужином были только про неё — про Лили с зелёными глазами, про Лили, которая отказывается встречаться с ним из принципа, про Лили, которая лучше всех разбирается в Зельях и всегда отвечает первой.       — Это надо исправлять, — лукаво улыбнулся он. — Что скажешь, может, на Рождество приедешь к нам? Познакомишься с ними. А я с удовольствием познакомлюсь с твоими. Если ты, конечно, не собираешься меня прятать.       — Джеймс, ты настоящий ходячий ураган. Как тебя можно спрятать?       — Так ты согласна? — он с надеждой посмотрел на нее.       — Согласна. Только есть одна проблема…       — Неужели они всё ещё сжигают ведьм и колдунов на кострах?       Лили тихонько фыркнула и качнула головой:       — Нет. Но… Петуния, моя сестра, недавно написала, что у неё кто-то появился. И она хочет привести его на Рождество, чтобы познакомить с семьёй.       — Ну и отлично, — пожал плечами Джеймс. — Познакомлюсь и с ним. Чем больше народу, тем веселее.       Но вот Лили его энтузиазм совсем не разделяла. Она посмотрела куда-то в сторону, а затем, выдохнув, сказала:       — У нас с ней не очень хорошие отношения. Ей… не нравится, что я волшебница.       На мгновение повисла тишина.       — Ты серьёзно? — нахмурился Джеймс. — А как вообще может не нравиться, что у тебя сестра умнейшая, добрейшая, невероятно талантливая ведьма?       Лили нежно провела своей рукой по его плечу, но в её взгляд был грустным.       — Знаешь… когда мы были маленькими, Петуния тоже мечтала учиться в Хогвартсе. Она даже писала письмо Дамблдору. Просила взять её тоже. Но, разумеется, это было невозможно. После первого курса мы начали отдаляться. Я старалась рассказать ей обо всём, делилась, а она… закрывалась всё сильнее, — она вздохнула и добавила: — В детстве Петуния часто звала меня уродкой. Знаешь, это так странно… Прошло уже столько лет, но я все равно помню все до мелочей.       Прозвище, которое Петуния придумала от злости, повлияло на Лили куда сильнее, чем она сама думала. Сестра будто прочертила черту между их мирами. И с каждым годом Лили с горькой тоской понимала, что уже никогда больше не сможет вернуться в мир, в котором она росла до одиннадцати лет. В мир её семьи.       Родители, конечно, старались интересоваться её новой жизнью — спрашивали, какие предметы она изучает, чему научилась, как выглядит Хогвартс. Но Лили всё равно чувствовала пропасть между их заботливыми вопросами и настоящим пониманием. Им была куда понятнее и ближе жизнь Петунии, которая в школе изучала математику, литературу, историю и была дома каждый день, а не только на каникулах.       Примерное поведение и достижения в учебе стали для Лили единственным способом справиться с чувством, что она застряла между двумя мирами. Ведь среди студентов было много тех, кто даже разговаривать с ней не хотел из-за её происхождения.       Лили боялась, что стоит ей расслабиться, позволить себе быть просто Лили, а не Старостой Эванс или Лили-Отличницей, как всё рухнет. Она цеплялась за правила и расписание, потому что в её жизни было слишком много вещей, которые она не могла контролировать — ни происхождение, ни предрассудки, ни тоску от потери старой жизни.       Но свой учебный план, свои оценки и отношение преподавателей к ней Лили могла держать в идеальном порядке. И этот порядок был единственным, что не давало ей провалиться в пустоту между двумя мирами, не принадлежа ни одному из них по-настоящему. Пусть многие в школе и знали её только как «правильную старосту» и «скучную заучку».       — Слушай, а она до сих пор живёт с твоими родителями? — нахмурился Джеймс. — Потому что я с радостью отдал бы её Пожирателям. Пусть себе забирают.       — Не говори так.       — Но, Лилс… она же… — он растерянно моргнул, не в силах подобрать слова, чтобы описать всю несправедливость.       — Она моя сестра. И я не держу на неё зла, — спокойно, но твёрдо сказала Лили. — Я понимаю, почему она себя так вела. Ей не дали быть частью мира, в который я попала. Я думаю… она просто не знала, как с этим жить.       — Твоя доброта однажды тебя погубит, — Джеймс покачал головой. — Но, может, ты разрешишь мне хоть немного над ней подшутить? Я в «Зонко» видел одну такую штуку…       — Еще одна такая мысль, — Лили легонько ткнула его в бок, — и ты никогда не окажешься за нашим обеденным столом.       — Ладно-ладно, госпожа староста, — сдался он, закатив глаза. А затем с неожиданной серьезностью всмотрелся в её лицо. — Слушай, Лили, ты ведь не думаешь, что твоя сестра была права? И что с тобой что-то не так.       — Пока я доказываю обратное, — кивнула она.       — Доказываешь? — Джеймс нахмурился. — Да тебе и доказывать ничего никому не надо! Ты самая умная и лучшая ведьма из всех, кого я знаю.       — Ты мне льстишь.       — Неправда, — в его голосе прорезались твердые нотки. — И вообще, какая разница, что думают другие?       — Неужели для тебя это совсем не важно? Чужое мнение?       — Меня волнует только твое мнение, мнение Мародёров и моих родителей. А все остальные могут меня хоть ненавидеть. Мне без разницы.       Джеймс смотрел на нее, и в его глазах читалось смятение. Он действительно не понимал. Его любили по умолчанию — за харизму, за талант, за лёгкость. И эта стена непонимания на мгновение показалась Лили непреодолимой.       Ты ведь полностью на своем месте…       Лили покачала головой и мягко улыбнулась:       — Тогда просто считай, что мне нравится, когда профессор Макгонагалл называет меня лучшей ученицей.       — Вот уж нет! — Джеймс картинно надулся. — Вообще-то у мадам Мяу есть любимый ученик, и это я. А будь Минни на десяток лет помладше…       — Ужас, Поттер, — фыркнула Лили и стукнула его пальцем по лбу.       Он громко охнул, словно от смертельной раны, и рухнул к ней на колени.       — Вот видишь, твоё настроение уже лучше, — сказал он, проводя ладонью по её щеке. — Но у меня есть ещё один вариант, как тебя повеселить. Через два дня, после уроков, я хочу провести для команды тренировку с отработкой новых трюков. А после угощу всех сливочным пивом. Это, конечно, не романтический ужин при свечах, — он многозначительно поднял бровь, — но зато будет очень весело. Обещаю.       Лили зашелестела страницами ежедневника, слегка хмурясь.       — Через два дня… У меня после обеда Нумерология, — она провела пальцем по странице, — а потом второе занятие с Помфри. Это займет почти весь вечер.       — Нумерологию можно и пропустить, — тут же предложил Джеймс. — Кроме тебя, за всю историю Хогвартса почти никто не ходил на неё так исправно. Тебе один пропуск простят. Да и Помфри злиться не будет.       — Мадам Помфри на меня рассчитывает, — возразила Лили, не поднимая глаз. — А по Нумерологии у нас проверочная.       Джеймс с самым невинным видом потянулся и ловко выхватил ежедневник у неё из рук.       — Когда же ты, мисс Эванс, впишешь меня в свои планы? — с притворной обидой спросил он, зашелестев страницами.       Но через мгновение его лицо вытянулось. Он повернул блокнот к Лили, приподняв брови:       — Подожди… Ты что, правда записала меня сюда? Как урок какой-то?       Щёки Лили вспыхнули. Она не планировала, что он это увидит.       — Я просто… пытаюсь ничего не забыть, — тихо сказала она, опуская глаза.       Джеймс насупился, и в его глазах мелькнула настоящая обида.       — То есть ты можешь про меня забыть? Если я не буду записан у тебя между Зельями и Трансфигурацией?       Ссориться Лили совсем не хотелось. Да и объясниться бы у неё не получилось. Что-то подсказывало, что правильных слов она подобрать не сможет. Тем более таких, какие успокоят Джеймса. Поэтому она решила прибегнуть к запрещённому приёму.       Лили мягко забрала у него блокнот, бережно сняла с его носа очки и, взяв его за подбородок, нежно поцеловала. Поцелуй был коротким, но искренним, и, отстраняясь, она увидела, как его надутое выражение лица смягчилось.       — Джеймс, — прошептала она, глядя ему прямо в глаза. — Я тебя очень люблю. И мне правда жаль, что я пропущу эту тренировку. Но на следующую я обязательно приду. Обещаю.       Тот покачал головой, но по его лицу расплылась широкая глупая улыбка.       — Хитрая рыжая лиса, — пробурчал он себе под нос. — Используешь против меня моё же слабое место.       С этими словами Джеймс снова улёгся у неё на коленях, удобно устроив голову. Пару минут полюбовавшись его безмятежным выражением лица, Лили вздохнула, отложила ежедневник в сторону и взяла в руки перо с чистым пергаментом.

***

      Заниматься под надзором мадам Помфри Лили понравилось. В светлом Больничном крыле царила особая, почти священная атмосфера — пахло антисептиком, целебными мазями и спокойствием. Казалось, даже время замирало.       Кроме неё, на дополнительные занятия пришли ещё трое: Энн Крейн, Мириам Бэнкс с Пуффендуя и Майк Фэрроу.       Когда-то, на пятом курсе, Майк с Лили пробовали встречаться. Их отношения тогда больше напоминали неловкую попытку друзей сыграть в романтику, чем что-то серьёзное, и спустя пару недель они безболезненно разошлись. С тех пор общение постепенно сошло на нет, но Лили могла с уверенностью назвать его своим старым приятелем. Одним из тех, рядом с кем окунаешься в теплую ностальгию.       Мадам Помфри много рассказывала об особенностях лечебных трав, о тонкостях хранения мазей и настоек, демонстрировала различные виды перевязок и с легким раздражением объясняла, как правильно лечить самое распространённое среди студентов заболевание — простуду, вызванную беготнёй по замку без мантии и промокшими на тренировках ногами.       Однако поработать с настоящими пациентами им предстояло ещё не скоро. Сначала была рутинная, но необходимая работа: аккуратно наклеить этикетки на бесчисленные банки и склянки, разобрать заново картотеку прошлых лет и заготовить несколько ящиков бинтов, покрытых целебной мазью. Эта монотонная работа была скучной, но Лили она пришлась по душе.       Каждая аккуратно наклеенная этикетка, каждый правильно подписанный настой был маленьким, но точным шагом навстречу большой цели.       Мадам Помфри, наблюдая за их стараниями, не стала приукрашивать суровую реальность профессии. Она честно предупредила их, что в Мунго всё будет иначе: поток пациентов нескончаем, болезни — серьёзнее и опаснее, а груз ответственности — тяжелее. Многие, по её словам, не выдерживают этого напряжения и выгорают, не сумев справиться с масштабом чужой боли и собственным бессилием.       Однако Лили была уверена, что у неё всё получится. Обязано было получиться.       — Ты ещё не спишь? — удивилась Лили, вернувшись в башню. Гостиная уже опустела, и только Джеймс сидел в кресле у камина, листая спортивный журнал. От его очков отражались блики пламени.       — Хотел тебя дождаться, — зевнул он, одергивая пижамную футболку.       — Проспишь завтрак, — с легкой укоризной посмотрела на него Лили, подходя ближе.       — Не просплю, если ты меня разбудишь, — в глазах Джеймса заиграли озорные искорки. — А удобнее всего это будет сделать, если ты переночуешь у меня.       — А как я девочкам объясню своё исчезновение?       — Как будто они не знают, что у тебя парень есть, — отмахнулся Джеймс. — Обещаю, нам никто не помешает. Сириус решил устроить пробежку вокруг замка, а Римус уже давно спит.       — Мне казалось Сириус был первым, кто хотел тебя четвертовать за пробежки перед тренировками, — рассмеялась Лили. — Не думала, что он может заняться бегом по собственной воле.       — Бродяга выпускает пар, — расплывчато ответил Джеймс. — Опять у него какие-то заморочки… — он потянул её за руку, усаживая на подлокотник кресла. — Но не переводи тему.       — Меня, Джеймс, волнует не то, что они будут нам мешать… а то, что это мы будем мешать им.       Тот на секунду опешил, а потом его ореховые глаза вспыхнули, и он изогнул одну бровь с таким многозначительным видом, что Лили моментально покраснела.       — Поттер, я вообще не об этом! — быстро замахала она руками. — Я имела ввиду, что ты не дашь мне уснуть, пока не расскажешь все про своих любимых ловцов!       — Клянусь, я буду молчать. Ни звука не издам, — он с трудом сдержал смешок, глядя на её смущенное лицо.       — Но это все-таки ваша спальня…       — Всего лишь комната со следами холостяцкой жизни, — парировал он. — И в школьном уставе ничего не сказано про запрет на ночевки в мужских спальнях. Вроде бы.       — Поттер, ты неисправим, — Лили покачала головой и мягко коснулась его волос.       — Это значит «да»? — его глаза были полны такой надежды и безмерной нежности, что у неё дыхание перехватило. — Можем считать это моральной компенсацией за то, что ты тренировку пропустишь.       — Дурак, — усмехнулась Лили. — Подожди меня немного, я сбегаю переодеться.       Снитчем влетев в спальню, Лили быстро переоделась в клетчатую пижамную майку и шорты, умылась, почистила зубы и, стараясь игнорировать улыбочки подруг, направилась к лестнице в мужскую часть башни.       В спальне Мародёров царил полумрак. Римус, закончив с вечерним чтением, давно спал. Лили даже немного расстроилась: ей всегда было любопытно, как трое таких разных волшебников уживаются на одном пространстве. Однако найти кровать Джеймса даже в кромешной тьме не составило бы труда — над изголовьем висело огромное алое знамя Гриффиндора, отливающее глубоким багрянцем, а стена над кроватью была заклеена десятком квиддичных плакатов.       — Следы холостяцкой жизни, да? — пробормотала Лили, стараясь спрятать улыбку.       — Не смейся, — притворно возмутился Джеймс и, спеша навести хоть какое-то подобие порядка, смахнул с тумбочки огрызки перьев, упаковки от кислых леденцов и обрывки пергаментов.       Лили сделала вид, что ничего не заметила, и забралась к нему в постель. Когда его крепкие руки обвили её, прижимая к себе, она вдруг поняла, насколько рядом с ним кажется хрупкой и лёгкой. Джеймс пах мятой, древесиной и средством для чистки метел. По коже пробежали мурашки.       — Джеймс? — тихо позвала она, чувствуя, как его дыхание шевелит её волосы.       — М-м-м? — хрипло выдохнул он.       — Как тебе удаётся подбивать меня на такие глупости?       — Это… врождённое. Я неотразим.       Лили тихонько засмеялась, ощущая, как остатки напряжения покидают её тело.       — Спокойной ночи, Поттер, — прошептала она и нежно поцеловала его в щеку, чувствуя под губами лёгкую щетину.       — Спокойной, Эванс.