32. Неприятности в раю
29 июля 2025 г., 18:34
Отрицать больше было невозможно. Римус понял, что он безвозвратно и окончательно влюбился.
Почти всю жизнь друзья ворчали на Римуса за то, что тот напрочь лишен хоть капли эгоизма. Он всегда ставил чужие интересы выше своих и пекся о чужих чувствах. И вот, когда ему впервые в жизни захотелось быть счастливым, он понял, что счастливым он хочет быть только вместе с Бабси.
Несмотря на все свои странности, она оказалась невероятно чутким и добрым человеком. Её фантазии Римус поражался каждый раз. Он готов был часами слушать её рассказы обо всем на свете — начиная от обсуждения новых пластинок ABBA, заканчивая колонками в «Придире» о романе Флитвика с профессор Стебель. Из её уст все это звучало так забавно и искренне, что он забывал обо всём остальном.
Римус понимал, что любое общение, даже дружеское, нужно как можно скорее прекратить. Но стоило ей приблизиться к нему в Большом зале, окликнуть на перемене или догнать после уроков, как все доводы рассыпались в прах. Её появление отзывалось в его груди болезненным, сладким трепетом, против которого он был бессилен.
Римус прекрасно видел, что нравится ей. Не мог не видеть. Рядом с ним Бабси краснела, начинала без конца тараторить, периодически запинаясь, и вообще вела себя еще более хаотично, чем всегда. И он бессовестно соврал бы, сказав, что не наслаждается тем, что он ей не безразличен.
Было невероятно приятно осознавать, что другой человек хочет тебя видеть, слушать и как можно чаще быть рядом с тобой.
Римус дал себе клятвенное обещание, что до следующего полнолуния найдет способ прекратить с Бабси, любое общение. Сам он уже смирился, что жизнь после школы легкой не будет — ни достойной работы, ни возможности завести полноценную семью или детей. Бабси такого не заслуживала.
Римус надеялся, что она воспримет всё спокойно — сколько бы не глумились над ней остальные студенты, умна и рассудительна она была не по годам. Да и знакомы они были недолго, так что проблем было быть не должно.
За исключением той, что ему совсем не хотелось с ней расставаться.
***
Дежурства были у Римуса одной из любимых обязанностей старосты. В основном это было связано с тем, что студенты, начиная только с четвертого курса, рисковали гулять ночью по замку. С ними Римус еще мог управиться — достаточно было строгого взгляда и напоминания о баллах. Но когда речь заходила о первогодках или второгодках, у него сразу опускались руки. С детьми он никогда не мог найти общий язык, волнуясь, что любое его действие — слишком резкое слово или суровый тон — обидит их или, упаси Мерлин, нанесет психологическую травму на всю жизнь. Однако, подойдя к месту, где должен был начинаться его обход, Римус понял, что легкой ночь не будет. — Ты в порядке? — было первым, что он спросил, увидев Нотт. Она стояла, прижавшись к стене, не замечая Римуса, и безучастно смотрела на витраж с изображением двух кентавров. Он даже издалека почувствовал, как сильно от нее пахнет крепким алкоголем. — А тебе-то какое дело, оборванец? — процедила она. Голос был севший, но не терял яда. Римус глубоко вздохнул, но промолчал. Он не собирался ввязываться в скандал, особенно с пьяной слизеринкой, особенно ночью. Он просто собирался дежурить. — Господи, даже ты лучше, чем он! — внезапно всхлипнула Нотт, сползая по стене. — Ты, мерзкий гриффиндорский магглолюб… Римус инстинктивно отпрянул, ожидая очередной порции яда, но Нотт внезапно смолкла, зарывшись лицом в ладони. Ее плечи мелко дрожали. Мерлин, ну за что мне это? И что с ней теперь делать? — Я провожу тебя в гостиную, — сказал он, подходя ближе. — Уверен, Слизнорт не будет тебя ругать, если ты пропустишь одно дежурство. — Даже трогать меня не смей своими погаными руками! — взвилась Нотт. — И я никуда не пойду! Там он… Не сложно было догадаться, что речь шла об Эйвери. Его аппетиты ни для кого в замке не были секретом. Хотя Нотт, стоит отдать ей должное, никогда не стремилась напакостить тем студенткам, с кем за её спиной развлекался Эйвери. Она лишь выше поднимала подбородок и делала вид, что это её не касается. — Может, попьешь водички? — сдался Римус и достал палочку, чтобы трансфигурировать что-нибудь в стакан. — Отвали от меня со своей водой, — фыркнула Нотт и вытащила из кармана мантии фляжку. — Мне вода не нужна, — она сделала несколько больших глотков. Повисло неловкое молчание. Римус лихорадочно соображал, что ему делать дальше. Прогулять дежурство ему совесть не позволяла. Но и превращать ночной обход в цирковое представление с её участием он тоже не собирался. Он стоял, заложив руки за спину, и чувствовал себя полнейшим идиотом. — Как можно было выбрать эту жирную корову? — вновь всхлипнула Нотт. — Я ведь лучше! У меня и кровь чище… А мое лицо?! Тибериус всегда говорил, что я красавица! Она уставилась на Римуса пьяным, но невероятно цепким взглядом, требуя ответа. — Ты что, не согласен? Сейчас же ответь, это так или нет? Такого вопроса он точно не ожидал. — Я не уверен, что должен отвечать на этот вопрос, — пробормотал Римус в полной растерянности. — Я сказала ответь немедленно! — У тебя выразительные черты лица, — капитулировал Римус, молясь, чтобы этот диалог поскорее закончился. — Еще бы, — довольно ухмыльнулась Нотт. — Садись. — Я правда думаю, что тебе лучше вернуться в гости… — Я сказала, сядь! — голос её стал громче, и, прежде чем Римус успел среагировать, она потянула его за край мантии с неожиданной силой. Он потерял равновесие и со всего размаха сел на каменный пол. Удар пришёлся прямо на копчик, и Римус едва не застонал от боли. — Мерлин, Нотт… — Не ори на меня, я не глухая… — пробормотала она, качаясь из стороны в сторону. — Ты такой же мерзкий, как и твои дружки. Вы все только и умеете, что гадить людям… Все вы. — Хватит, — огрызнулся Римус, не выдержав. — Либо мы идём в гостиную, либо я веду тебя к Филчу. Выбирай. Он резко встал и потянул её с пола. Она оказалась на удивление лёгкой, почти хрупкой. Её руки тут же обвились вокруг его шеи. Римус уже хотел отстраниться, когда почувствовал, как её губы прижались к его губам. Поцелуй был странный. Неуверенный, бесчувственный и с горьким привкусом крепкого алкоголя. Застигнутый врасплох, Римус замер как вкопанный. Нотт что-то пробормотала и обвисла у него в руках. Римус едва удержал равновесие, крепче перехватив её под плечами. Мозг наотрез отказывался воспринимать то, что только что произошло. Единственное, что приходило на ум, — это горькое понимание того, что совсем не эти губы ему последние недели безумно хотелось поцеловать. Годрик, Бабси… Что я ей теперь скажу? — Прекрасно, — выдохнул Римус. — Просто потрясающе. От резкого топота, раздавшегося вдалеке, он вздрогнул и чуть не уронил Нотт прямо на каменный пол. Обернувшись, Римус увидел, как из-за угла коридора вылетели знакомые две фигуры. Джеймс пронесся мимо, полностью его проигнорировав, но Римус успел заметить, что лицо друга было перекошено от гнева. — Рем! Бросай эту змею и за мной! — крикнул бежавший за ним Сириус. Его глаза метали молнии, а рука уже сжимала палочку. Римус остолбенел. — Что? Что случилось? — Эйвери и Розье прижали Эванс! На первом этаже царил хаос. Прямо в холле, посреди залы, где днем ученики беззаботно болтали перед занятиями, теперь кипела драка. Джеймс навалился на Эйвери, пытаясь врезать тому кулаком, а Лили изо всех сил тянула его за плечо, почти повиснув на нём. Эйвери, всклокоченный и с сорванной манишкой, рычал сквозь стиснутые зубы, то уклоняясь, то пытаясь отбиться. Неподалёку Сириус с разбитой бровью гонялся за Розье. Тот пятился, прикрываясь согнутыми в локтях руками, но его распухшая губа уже сочилась кровью, а в глазах читалась жажда крови. — Прекратите! Немедленно! — кричала Лили, но ее голос тонул в грохоте падающих доспехов и грубой брани. Римус застыл на месте. Всё произошло слишком быстро. Он не успел ничего сказать, как Эйвери вдруг поднял голову и заметил их с Нотт, которую Люпин просто не мог бросить одну в пустом коридоре. — Ах ты тварь! — взревел он. Прежде чем Римус успел среагировать, кулак Эйвери врезался ему прямо в лицо. Раздался приглушенный, но отвратительный хруст. Мир на мгновение погас, а перед глазами расползлась белая плена. Римус вместе с Нотт рухнул на каменный пол. Нос по ощущениям был сломан. Драка разгорелась с новой силой: кто-то сбил доспехи, кто-то громко выругался, кто-то с мерзким хрустом впечатался в стену. Римус инстинктивно заслонил Нотт собой, когда Розье чуть не наступил ей на руку. — Что… Что вы творите?! — прогремел рассерженный голос. — Это недопустимо! На вершине парадной лестницы, в клетчатом халате поверх ночной сорочки, с волшебной палочкой, нацеленной в самую гущу схватки, стояла профессор Макгонагалл. Её лицо предвещало только одно — долгую и болезненную смерть от дружной чистки котлов. В Больничном крыле гриффиндорцы и слизеринцы благоразумно были рассажены по разным углам. Мадам Помфри, в домашнем халате и чепце, двигалась между койками с видом человека, который уже привык к подобным ночным сюрпризам. Римус сидел на краю своей койки, потирая ладонью уже целый, но все еще ноющий нос. Пару раз он бросал быстрые взгляды на кровать, где в окружении ширм лежала Нотт. Мадам Помфри дала ей Зелье без сновидений, и теперь та спала мирным пьяным сном. Сириус, с идеально заживленной бровью, но с еще тлеющим в глазах огнем, мрачно разглядывал свои костяшки, на которые Помфри наносила густую целебную мазь. — Хоть бы они получили по полгода отработки с Филчем, — тихо процедил он, бросая убийственные взгляды в сторону Эйвери. — Хоть бы их отчислили, — угрюмо поправил его Джеймс, осторожно шевеля челюстью. Лили, сидевшая рядом, мягко провела ладонью по его плечу. Внезапно дверь в Больничное крыло с шумом распахнулась, впустив разгневанную фигуру профессора Макгонагалл. — Вы. устроили. драку, — отчеканила она, смотря на Мародеров так, что у любого бы мурашки по коже побежали. — Это… это уже не просто глупость или шалость. Это вопиющее нарушение всех мыслимых и немыслимых правил. Повезет, если после этого инцидента вас просто не выставят за порог школы. Она тяжело вздохнула и начала ходить мимо коек, сложив руки за спину. — Я понимаю, что в такие времена очень легко сорваться. Очень легко озлобиться. И, быть может, даже захотеть ударить в ответ. Но вы мои ученики. Вы лицо Гриффиндора. Я ожидала от вас большего благородства. И тем более не рассчитывала, что вы, Поттер и Блэк, втянете в это безобразие мистера Люпина и мисс Эванс. Джеймс, до этого момента с трудом делавший вид, что речь Макгонагалл его хоть сколько-нибудь интересует, резко выпрямился. Его лицо исказилось от возмущения. — Мы никого не втягивали! — вспылил он. — Эти ублюдки сами напали на Лили! Мы еле успели прийти на помощь! — Это не означает, что вы имели право ломать мистеру Розье нос. — А мне кажется отлично получилось, — съехидничал Сириус, язвительно скосив глаза. — Он даже стал выглядеть чуть лучше чем обычно. Прямо-таки миленький навозный жук. — Закрой свой поганый рот, мерзкий предатель, — прошипел Розье, смерив его из другого конца Больничного крыла злым взглядом. — Следите за своим языком, молодой человек! — воскликнула мадам Помфри, с такой силой приложив ватку с мазью к его лбу, что он зашипел. — Я не потреплю здесь таких выражений. — Простите, — выдавил Розье, отворачиваясь к Эйвери. Вдалеке раздались торопливые, шаркающие шаги и уже через мгновение в Больничное крыло ворвался Слизнорт в нелепой полосатой пижаме. — Минерва! — всплеснул он руками. — Это возмутительно! Мы опять вернулись к тому, что Гриффиндор избивает моих учеников?! — Не будем преувеличивать, Гораций, — спокойно, но с стальной ноткой в голосе, отметила Макгонагалл. — В этот раз, насколько я могу судить, никто не остался в стороне. — Всё равно! — вспыхнул Слизнорт, его щеки затряслись. — Я настаиваю, чтобы моих студентов немедленно отсюда отпустили! Им требуется покой и отдых, а не дальнейшие издевательства! И я также, — он выпрямился, пытаясь придать себе весу, — снимаю с Гриффиндора пятьдесят баллов! Лили, услышав это побледнела так, что её лицо стало цвет простыни. — Как скажете, Гораций, — Макгонагалл повернулась к слизеринцам. — Минус пятьдесят баллов Слизерину. И никому из участников этой постыдной потасовки не удастся избежать справедливого наказания. Кроме, разумеется, мисс Эванс, мистера Люпина и мисс Нотт, которые, как я полагаю, оказались в эпицентре против своей воли. Слизнорт подбежал к Розье и Эйвери, зашептал что-то, всплеснул руками и, обернувшись, бросил: — А вы, Поттер, Блэк… уму непостижимо. Каждый год одно и то же! И увёл их прочь, громко возмущаясь по дороге. — Что ж, — сказала Макгонагалл, глядя на своих студентов, — теперь, когда самые громкие ушли… — Профессор, я сожалею, что все так вышло, — бросилась оправдываться Лили. — Я, как староста, должна была их остановить… — Мисс Эванс, не переживайте, вы здесь точно не причем. А что касается вас, — она посмотрела на двух Мародёров, которые от скуки чуть ли не зевали, — с первыми лучами солнца уберете весь погром в холле. А вечером вас будет ждать мистер Филч для отработки наказания. — Конечно, — улыбнулся ей Джеймс. — А можно после этого на Трансфигурацию немного опоздать? Макгонагалл закатила глаза с таким видом, будто ее силой заставляли присутствовать на плохом спектакле. Но Римус знал, что разрешение опоздать они получили. — Оставьте свое остроумие при себе. Пока я не передумала и не превратила вас в горшки. Пожалуйста, попытайтесь вести себя если не как студенты Хогвартса, то хотя бы как разумные существа. С этими словами она, поманив за собой мадам Помфри, чтобы узнать, не получили ли гриффиндорцы серьезных травм, вышла за дверь. — Вы в порядке? — с легкой тревогой посмотрела на Мародеров Лили, вставая с койки. — Как огурчики, — бодро отозвался Джеймс, выпрямляя плечи. — Лучше не бывает. Давно нужно было показать этим гадам, где их место, — вторил ему Сириус, разглядывая заживающие костяшки. — А ты, Лили? — осторожно спросил Римус, внимательно всматриваясь в её лицо. Он так и не узнал, что конкретно Эйвери и Розье успели ей сделать. — Все хорошо, — уверенно кивнула она. — Из Эйвери волшебник никакой, так что мне даже страшно особо не было. Про Розье девушка умолчала. Сириус одобрительно хмыкнул, бросив ей свою коронную ухмылку, в которой на мгновение мелькнуло неподдельное уважение. — Годрик бы тобой гордился, Эванс. Но Римус видел, как в ее изумрудных глазах начали сгущаться тучи. Он понял: буря приближается. И сейчас грянет гром. — Вы вообще понимаете, что могли получить серьезные травмы? — начала Лили, и ее голос зазвенел, как натянутая струна. — Или вас не волнует, что вас могли отчислить? Драка это не решение проблемы, это верх глупости! Джеймс оторвал взгляд от своих рук и уставился на нее. — А что, по-твоему, надо было сделать? Вежливо попросить их не приставать к тебе? Эти типы слов не понимают! — Можно было позвать преподавателя! Или просто увести меня! Или… да что угодно, только не кидаться с кулаками! — А мне понравилось, — самодовольно вставил Сириус. — Розье теперь будет меня в кошмарах видеть. — Это не шутки, Блэк! — вспыхнула Лили, поворачиваясь к нему. — Вы все ведете себя как дети! Драться, ломать носы… — Ломать носы не входило в планы, — пробормотал Джеймс. — Неважно! Ты не мог знать, чем это закончится! Ты… — Я не мог знать, что они сделают с тобой! — внезапно крикнул Джеймс. — Я видел, как он на тебя смотрел, Лили. И я не собирался стоять и ждать, пока он… Да к черту, если бы это повторилось, бы поступил точно также! Он тяжело дышал, сжимая кулаки. Лили замерла, пораженная этой внезапной вспышкой. Римус с Сириусом молча уставились на них. Прошли долгие мгновения, прежде чем Джеймс, проведя ладонью по лицу, встал и крепко обнял Лили, уткнувшись носом ей в висок. — Больше не буду, — сдался он. — Точнее очень постараюсь. Только не злись. Пожалуйста. Когда Джеймс отпустил ее, Римус отвел глаза в сторону, чувствуя себя человеком, подсматривающим за чем-то слишком личным. Сириус, обменявшись с ним понимающим взглядом, показательно скривился, скрестив руки. — Лунатик, чур твоя палочка на эту отработку моя, — ткнул он друга в бок. Джеймс тут же встрепенулся, заметно радуясь, что напряжение спало, и состроил Лили жалобное личико. — Лилс, ты ведь дашь мне свою палочку? — Не-а. — Ну пожалуйста. — Не дам. — Жестокая женщина, — простонал Джеймс. — А я ведь собирался вручить тебе самый чистый котел в знак благодарности. — Труд облагораживает, Поттер, — покачала головой Лили, улыбнувшись. — Давайте вернемся в башню. Нам всем рано вставать. — Так точно, госпожа староста, — покорно кивнули Мародёры.***
План мести слизеринцам возник в голове Джеймса достаточно быстро. Он не был до конца уверен, как к этому «мирному» возмездию отнесется Лили, но он ведь дал слово не лезть в драку. А о затоплении подземелий речи не шло. Так что технически он свое обещание не нарушал. Совсем. Ну, или почти. К тому же, эти ползучие гады сполна заслужили урок, который запомнят надолго. Подговорить Сириуса, как он и предполагал, не составило никакого труда. Идея устроить слизеринцам «небольшой потоп» была встречена чуть ли не аплодисментами. Освободившись от необходимости драить котлы и вооружившись Картой и Мантией, они вдвоем проскользнули в гостиную Слизерина, затаившись в одном из дальних углов. План был прост и элегантен: дождаться, пока гостиная окончательно опустеет, а затем, с помощью парочки заклинаний, вернуть змей в их естественную среду обитания. Когда последний студент, зевая, забросил учебники в сумку и скрылся в коридоре, ведущем к спальням, Джеймс сбросил Мантию, сунул ее в карман и достал из кармана палочку. Его уже слегка потряхивало от сладостного предвкушения. — Ну что, готов? — прошептал он, поворачиваясь к Сириусу. — Конечно, — отозвался тот, но Джеймс уловил в его голосе тень сомнения. — Тебе что, есть за кого переживать в этом гадюшнике? — Нет, — слишком быстро ответил Сириус. Запустив руку в свои каштановые пряди, он добавил: — Только давай в этот раз затопим только мужские спальни. — Неужели ты записал себя в главные гуманисты замка? — сощурился Джеймс. — Я просто ещё не закончил развлекаться с Росмант. А если она промокнет до нитки и с температурой попадет в Больничное крыло, это будет совсем не к стати. — С Росмант? — не понял Джеймс. — Я думал, ты с Маккиннон. — С чего это вдруг? — Ну, ты с ней целовался, а потом… — Я много с кем целуюсь, Сохатый, — резко перебил его Сириус, подтолкнув в сторону мужских спален. — И, кстати, я, конечно, понимаю, что моя личная жизнь – это предмет всеобщего интереса, но мы тут, по-моему, не за этим собрались. Спорить Джеймс не стал. Он поудобнее перехватил палочку, широко улыбнулся и двинулся в указанном направлении, уже мысленно наслаждаясь сладкой местью. Их определенно ждало с утра веселое зрелище. Однако с утра Джеймса ждало не празднование сладкой победы, а очередной выговор. Причем от Лили. Когда он проснулся, ничего не предвещало беды. В голове складывался план прекрасного дня: прогуляться вдоль Черного озера с Лили после уроков, а потом заманить её на кухню, где она наверняка сдастся, увидев обаятельных домовиков со своими любимыми десертами, и забудет про все эссе и домашние задания. Такое развитие событий казалось ему логичным и справедливым. Он был героем, который защитил свою девушку, тайком отомстил ее обидчикам, и теперь Вселенная просто обязана была вознаградить его днем, полным ее улыбок и прикосновений. Однако оказалось, что ночной «потоп» в подземельях не прошел даром. Половина слизеринских первогодок слегла с температурой и хриплым кашлем, и мадам Помфри, не справляясь с наплывом пациентов, срочно мобилизовала всех своих помощников. А это значило, что Лили предстояло провести целый вечер, если не ночь, заботясь о простывших детях. И ей не составило труда догадаться, кто был виноват в потопе. В итоге после новой пламенной речи Лили весь день его попросту игнорировала. — Нет, я её не понимаю! — возмущался Джеймс, измеряя шагами спальню. — Какое кому вообще дело до здоровья этих слизеринских выкормышей! Из них всё равно вырастут такие же мерзавцы, как Розье или Эйвери! Так какая, в сущности, разница? — Это не значит, что нужно было отправлять их в Больничное крыло, — с укоризной посмотрел на друга Римус. — И ты прекрасно знаешь, что Лили собирается в Мунго, а для целителя все пациенты равны, будь то гриффиндорец или… выкормыш. Кроме того, — он сделал многозначительную паузу, — некий человек буквально на днях давал торжественное обещание воздержаться от насилия. — Но я же не дрался! — взорвался Джеймс, останавливаясь посреди комнаты и вскидывая руки. — Я сдержал слово! И вообще, с какой стати я опять крайний? Я просто выполнил свой долг. Долг парня, который защищает свою девушку! — Путем отправки первогодок к Помфри? — Да!.. Ну, может, не совсем так это задумывалось… — Джеймс сбавил пыл и с досадой провел рукой по волосам. — Но я рассчитывал хоть на каплю признательности! На её улыбку, на что-то теплое! Мы и так видимся только на уроках, а теперь ещё и этот её благотворительный вечер в Больничном крыле! В сердцах он пнул ножку своей кровати, отчего та жалобно скрипнула. — Никогда бы не подумал, что ты настолько плох в постели, — фыркнул Сириус, развалившийся на кровати. — Может, стоит выучить парочку новых приемов? Уверен, тогда Эванс сама будет умолять тебя уделить ей время, забыв про всех сопливых слизеринцев. Обычно Джеймс тут же парировал бы подобную шутку, но сейчас у него не было сил на их привычные перепалки. Вместо этого он сгорбился, снова запустил руку в свои непокорные волосы и, глядя в пол, смущенно пробормотал: — У нас ещё ничего не было. Сириус приподнялся на локте, его глаза округлились от неподдельного изумления. — То есть вы просто… спите? В буквальном смысле? Обалдеть. А я-то думал, вы по ночам настоящие родео устраиваете… — Хочешь сказать, происходи такое на соседней кровати, тебя бы это не смутило? — скептически изогнул бровь Римус. — Со стороны это выглядело бы весьма… эротично, — хищно улыбнулся Блэк. — Ну да, конечно, кого это я спрашиваю, — хлопнул себя по лбу Римус. — С её расписанием мы вообще никогда до этого не дойдем, — простонал Джеймс, плюхнувшись на кровать. — Вы представляете, она меня внесла в своей ежедневник как урок какой-то! Это не по-человечески! Мы ведь любим друг друга, так почему не можем гулять и ходить на свидания просто когда нам этого хочется? — Как будто ты не знал, с кем связываешься, — хмыкнул Сириус. — Ты о чем? — Мерлин, Сохатый, да весь замок знает, как трепетно Эванс относится к урокам и прочей нудной ерунде. Неужели ты думал, что она просто возьмет и всё это бросит? Так-то да… Она ведь прогуливала со мной уроки. Один раз. — К тому же, — мягко напомнил Римус, — тебя изначально в ней и привлекли её принципиальность, собранность и трудолюбие. Ты сам мне это говорил. — Но я готов ради неё хоть сотню «троллей» получить! — не отступал Джеймс. — Джеймс, — голос Римуса стал тише, но тверже. — Не заставляй Лили выбирать между тобой и тем, что для неё важно. И потом, не думаю, что она ценит тебя меньше своего расписания. Её оценки, её обязанности, её помощь в лазарете – это часть Лили. Ей просто нужно время. Ты ведь сам сказал, что вы любите друг друга. А это самое главное. Джеймс тяжело выдохнул, откинувшись на подушки. Гнев и досада понемногу отступали, уступая место усталому принятию. Он полежал минуту в тишине, глядя в потолок, а потом резко повернул голову к Римусу, прищурившись. — Ладно, ладно, всё, конец моим жалобам. А теперь, раз уж вы выслушали мои душевные терзания, твоя очередь, Лунатик. Выкладывай, что у тебя стряслось. — С чего ты взял, что что-то случилось? — сразу напрягся тот. — Ты весь день вздыхаешь. — И даже ничего не сказал мне, когда я курил прямо в гостиной, — добавил Сириус. — Так что не отнекивайся. Рассказывай. Римус тяжело вздохнул, понимая, что от друзей ему не отделаться. Он потупил взгляд, разглядывая зацепку на своем поношенном свитере. — Перед дракой… я столкнулся в коридоре с Нотт. Она была изрядно пьяна. И… — он замялся, стремительно краснея, — она меня поцеловала. Сириус присвистнул, и на его лице расплылась понимающая ухмылка. — Так вот почему ты притащил её в холл, как трофей! — Нотт?! Но она же слизеринка! — Джеймс комично схватился за горло. — Ты проверял, не попал ли тебе в рот яд? Дыши, дружище, дыши глубже! — Марсо тоже слизеринка, — парировал Римус, поднимая взгляд. — И ты, кажется, не боишься, что она тебя отравит. Джеймс замер на секунду, а затем с неохотой развел руками. — Ладно, признаю. Но Марсо другая. Она не из банды этих помешанных. А Нотт… — он напустил на себя высокомерный вид и приставил к затылку пальцы в виде короны. — Она ведь величает себя королевой Слизерина! «Я, леди Нотт, приказываю вам, смердящему оборванцу, пасть ниц!» Сириус звонко рассмеялся, одобрительно хлопнув рукой по колену. — Ладно, видимо, сейчас просто в моде обжиматься со змеями, — с преувеличенной грустью заключил Джеймс. — Вон, Бродяга ведь не брезгует спать с Росмант. Римус многозначительно изогнул бровь, переводя взгляд на Сириуса. — С Росмант? — переспросил он с легкой насмешкой. — Интересно. Точно с ней? — Да, с Росмант! И это не ваше дело, — огрызнулся Блэк. И, явно желая уйти от неудобной темы, он тут же перевел стрелки обратно на Римуса: — Ну и что, подумаешь, один поцелуй! Чего хандрить-то? Джеймс, наблюдая за этой сценой, слегка нахмурился. Столь резкая смена темы его озадачила. Так с кем он сейчас? С Маккиннон, с Росмант или с кем-то еще? Он пристально посмотрел на Сириуса, но тот уже с невинным видом облокотился на спинку кровати, с интересом ожидая, что ещё расскажет Римус. — Теперь я не знаю, как вообще смотреть в глаза Бабси, — вздохнул тот. — Как сказать ей… или не сказать… Джеймс, чьё внимание мгновенно переключилось с загадки Сириуса на новую драму, лукаво поднял бровь. — Постой-ка. А не ты ли вещал, что оборотням не положено счастья, и что тебе нужно прекратить с ней любое общение? Я точно помню эту тираду. — И я всё ещё… — начал оправдываться Римус, но его резко перебил Сириус. — Давай начистоту, Рем. Ты хочешь с ней встречаться. Или, если уж на то пошло, спать. Она тебе нравится. Просто признай это. Повисла короткая пауза. Римус закрыл глаза, словно собираясь с силами, и тихо, почти невнятно выдохнул: — Да. Нравится. Джеймс присвистнул, а Сириус победно ухмыльнулся. — Но это не значит, что я стану с ней встречаться! — тут же добавил Римус, снова поднимая голову, и в его глазах читалась привычная решимость, смешанная с глубоко засевшей тоской. — Ну тогда и не рассказывай, — пожал плечами Сириус. — В чём проблема-то? — Но это нечестно по отношению к Бабси! — воскликнул Римус. — Она имеет право знать… — Слушай, вы же не в отношениях, — вклинился Джеймс. — Это была случайность. Глупая, пьяная случайность. О чём тут говорить? — Он прав, — поддержал Сириус. — Или ты думаешь, сама леди Нотт теперь на каждом углу будет трубить о вашем страстном поцелуе? Сомневаюсь. Римус промолчал, потирая переносицу. Сомнения были написаны у него на лице. Сириус понаблюдал за ним несколько секунд, а потом в его глазах вспыхнули лукавые огоньки. — Но, возвращаясь к тому, что наш Рем по уши влюблён в эту чудачку с Когтеврана… Может, вам просто нужен небольшой толчок? — он игриво подмигнул. — Чтобы вы, наконец, перестали вздыхать друг по другу и стали немного… ближе. — Нет! — Римус вскочил с кровати, будто его ужалили. — Одного такого «толчка» мне было достаточно! — И всё же мои старания принесли результат, — губы Блэка растянулись в довольной ухмылке. Римус что-то недовольно пробурчал себе под нос про «невыносимых друзей» и, схватив свою пижаму, направился в ванную, чтобы подготовиться ко сну и, видимо, немного остыть. Сириус же, не обращая внимания на его ворчание, неспешно поднялся и начал рыться в своей тумбочке в поисках запасных лезвий для бритвы. Джеймс тем временем повернулся на бок и уставился на их с Лили фотографию в деревянной рамке, стоявшую на его тумбочке. На снимке она смеялась, отбрасывая с лица прядь рыжих волос, а он смотрел на нее так, будто она была самым прекрасным, что он когда-либо видел. Что, в сущности, так и было. Когда Римус вышел из ванной, его волосы были влажными, а лицо — более спокойным. — Как думаешь, — тихо спросил Джеймс, не отрывая взгляда от фотографии, — она завтра перестанет на меня обижаться? Римус, поправляя рукав пижамы, вздохнул. — Наверное, да. Лили не тот человек, который будет злиться вечно. Главное дать ей остыть и не делать ещё чего-нибудь импульсивного. Сириус, найдя лезвия, с грохотом задвинул ящик и, взяв со спинки кровати футболку, с философским видом подытожил: — С женщинами одни проблемы. Честное слово. Надеюсь, в следующей жизни я сразу рожусь псом. Гуляй себе, ешь, спи… И никаких тебе сложностей. Так что сегодня я предпочту мужскую компанию. Однако от Джеймса не укрылось, как он незаметно сунул себе под подушку нечто, подозрительно похожее на Карту. — И ты сможешь прожить без всех плотских утех? — скептически хмыкнул Римус. — Ничего не имею против догги-стайла, — хищно улыбнулся Сириус. — Мерлин, Бродяга, какая гадость! — хором воскликнули Мародеры. Сириус в ответ лишь громко рассмеялся, показав друзьям средний палец, и, ловко протиснувшись мимо Римуса, скрылся в ванной, плотно прикрыв за собой дверь.
