Light my fire

      После того спектакля, что устроил Сириус с утра пораньше, Лили клялась себе, что больше не останется у Джеймса на ночь. Она ведь все-таки староста! Но засыпать, уткнувшись носом в его теплую шею, и просыпаться вместе с ним в обнимку было настолько приятно, что Лили впервые в жизни решила позволить себе чуть-чуть понаглеть.       Разумеется, ей было неловко перед Блэком и Люпином. Всё-таки она вторгалась в их пространство. Но Сириус сам каждую ночь ночевал где угодно, только не у себя. А Римус на следующий день подошёл, тепло улыбнулся и сказал, что её присутствие его совсем не беспокоит.       После этого у Лили больше не осталось причин отказывать себе в маленьком счастье.       К тому же, спальня Мародёров — к её собственному удивлению — ей нравилась. В ней каким-то магическим образом уживались их совершенно разные характеры.       У кровати Сириуса все стены были обклеены полуголыми девушками, на одной из опор висела потрёпанная гирлянда из чужих галстуков, а на тумбочке стояло что-то подозрительно похожее на бутылку рома.       У Римуса царил образцовый порядок: аккуратно заправленная кровать, стопка шоколадок, разложенные по темам учебники и книги из библиотеки. Ненароком заметив среди них «Грозовой перевал», Лили не смогла сдержать улыбки.       А над кроватью Джеймса гордо висел огромный флаг с гербом Гриффиндора и целая коллекция квиддичных постеров, которые так яростно мельтешили, что, если смотреть слишком долго, начинала кружиться голова. Но в краску её вогнали не полуголые ведьмы, и даже не ром, а их с Джеймсом общий снимок из фотобудки, стоящий в рамке прямо у него на тумбочке.       Однажды, в безобидном порыве любопытства, Лили заглянула под его кровать и обнаружила там целый чемодан с подарками. Джеймс моментально покраснел, как первокурсник, и пробормотал, что она может забрать всё сразу. Лили же, которой самой стало до неприличия неловко, предложила сделать вид, что она ничего не видела. С тех пор каждое воскресенье, как по часам, её «случайно» ждали то пластинка, то красивая заколка, то ещё какая-нибудь трогательная безделушка.       А сама Лили исправно подкладывала ему либо в тумбочку, либо в школьную сумку упаковки кислых леденцов.       Единственным, что омрачало её счастье, была реакция Джеймса на то, что с приближением конца семестра учебы и обязанностей у неё становилось всё больше. Она искренне надеялась, что дуется он лишь для вида. Лили считала, что Джеймс должен относиться к её делам с таким же пониманием, как она относилась к его. Она ведь никогда не просила его пропускать или переносить ради неё тренировки, прекрасно зная, как должность капитана и вся команда для Джеймса важны.       Лили видела, как ему в силу характера иногда тяжело скрыть раздражение, однако она была безмерно благодарна Джеймсу за каждую каплю терпения. Особенно её тронуло, что он сам вызвался встречать её после занятий у мадам Помфри и вечерних дежурств.       Как выяснилось, в ночь нападения слизеринцы заблаговременно оглушили Фенвика и заперли его в кладовке, а потом направились прямо к ней. Эйвери Лили действительно не боялась — в заклинаниях он был самым слабым на курсе.       Но вот Розье… От одних воспоминаний по коже пробегал леденящий душу холодок. Он и правда мог что-то сделать, когда поливать её грязью ему бы наскучило. И в глубине души Лили понимала, что способ, который выбрал Джеймс, был единственным рабочим решением.       Однако она всё ещё твердо верила, что любое насилие недопустимо. Ни физическое, ни моральное. И Джеймсу стоит вести себя благоразумнее, тем более как будущему аврору. Но поняв, что он все-таки усвоил урок, Лили решила перестать на него обижаться.

***

      — Собираешься в мародерскую берлогу? — поинтересовалась Мэри, запрыгивая на кровать к Лили. — И в чем же ты предстанешь перед влюбленным взором Поттера?       Не дожидаясь ответа, она ловко выхватила из рук подруги аккуратно сложенную пижаму из тонкого хлопка в мелкий цветочек.       — И это всё? Где кружево? Где сатин? Где хоть что-то, от чего Поттеру снесёт крышу?       — Это вообще-то хлопок, — сдержанно отозвалась Лили, забирая вещь обратно. — И он очень приятный. В отличие от твоих фантазий.       — Хлопок, — повторила Мэри с театральным вздохом. — Бунтарка. Развратница. Мы все обречены. Хотя подожди, — она по-лисьи прищурилась. — Он смотрит на тебя, такую милую, уютную, в этой нежной пижамке, сердце у него тает, а потом… бац! И он уже не в силах сдержаться и набрасывается на тебя. Гениально, Эванс!       Лили закатила глаза, хотя уголки губ всё равно дрогнули.       — Я просто… хотела выглядеть опрятно, — пробормотала она, складывая пижаму и притворяясь, что её не смущает взгляд подруги. — Это не для того, чтобы на меня кто-то набрасывался.       — Лилс, — Мэри опёрлась подбородком на кулак. — Ты с ним спишь почти каждую ночь. Он уже видел тебя во всех образах.       — Мы не… — начала Лили, но тут же осеклась, потому что брови Макдональд подлетели вверх.       — Да ну? — она прищурилась. — Не может быть. Сколько вы уже вместе? Почти месяц? И ты ночуешь у него. Я думала, у вас уже давно все было!       — Мы просто… не спешим, — выдохнула Лили. — Нам и так хорошо.       — Это, конечно, до невозможности мило, но скажи честно, ты его хотя бы раз соблазнить пыталась?       — О, Мерлин, — простонала Лили, закрывая лицо руками. — Почему я вообще об этом с тобой говорю?       — Потому что я твоя моральная поддержка в самых неловких ситуациях, — фальцетом пропела Мэри, швырнув в неё подушку. — И потому что тебе самой не помешает с кем-то это обсудить. Поттер уже пускал в ход свои ловкие, натренированные квиддичем руки? Представляю, на что эти пальцы способны…       — Мэри! — воскликнула Лили, запустив мягкий снаряд той прямо в лицо.       Лили никогда так не притягивала физическая близость, как её подруг. Мэри, Марлен, а прежде и Алиса могли с хохотом обсуждать мальчиков, отпускать двусмысленные шутки и делиться подробностями, от которых Лили краснела до самых кончиков ушей.       Физическая близость пугала своей неизвестностью. Ведь там не будет того, кто подскажет, что и как правильно делать. А разочаровать Джеймса своей неопытностью Лили боялась до дрожи.       Он, конечно, был куда опытнее. Поттер, звезда квиддича, за которым с вздохом наблюдала добрая половина школы. В её голове неотвязно крутился список его бывших девушек: все они были похожи — яркие, громкие, спортивные, обожавшие квиддич и готовые проводить с ним каждую свободную минуту.       Спокойствия не прибавляло и то, что за всё время, проведенное в одной постели, они никогда не заходили дальше поцелуев. Хоть и полных взаимной нежностью и трепетом.       Может, он видит в ней, как и большинство, просто старосту-заучку? Или заранее понял, что в постели с ней будет скучно? Или просто считает её недостаточно привлекательной в этом плане?       Лили ловила себя на том, что стала разглядывать свое отражение с новой, беспощадной критичностью. Слишком угловатые плечи? Слишком маленькая грудь? Слишком широкие бедра? А может, веснушек чересчур много, и они делают её похожей на переспелый фрукт? И сколько бы комплиментов ей ни делал Джеймс, накручивать себя Лили не переставала. Просто не могла.       Ирония ситуации заключалась в том, что Лили даже не была уверена: предложи он зайти дальше, согласилась бы она? Её собственные желания были для неё загадкой, запутанным клубком из страха, любопытства и жгучего стыда. Но её сбивало с толку и даже ранило то, что Джеймс сам не предпринимал никаких попыток. Ни одного намёка, ни одного случайного «заблудившегося» прикосновения.       Может, со мной правда что-то не так?       И самым ужасным было то, что спросить его прямо — «Джеймс, почему мы только целуемся?» — у неё не хватало духа. От одной только мысли об этом Лили бросало в жар, а слова застревали комом в горле.       — Он… он ничего не предпринимает, — выдохнула она, чувствуя, как горит всё лицо. — Мы просто спим. В самом буквальном смысле.       — Ничего? Серьёзно? — глаза Мэри стали размером с блюдца. — Неужто Поттера за лето кастрировали? Да любой парень рядом с такой красоткой, как ты, не сможет просто лежать, как бревно!       Лили понимала, что Мэри пытается её поддержать, но слова подруги прозвучали как укол.       — Да нет, может, мне это и не так уж важно… — начала отнекиваться она, глядя в сторону.       — Важно, раз ты об этом думаешь, — отрезала Мэри. Она села прямо, и её выражение лица стало более серьёзным. — А может, Поттер просто пытается быть настоящим джентльменом? Он, наверное, боится тебя спугнуть или показаться настырным, как раньше. Может, тебе самой нужно ему подать знак?       — Знак? — смущённо переспросила Лили. — Какой?       — Ну, самое простое… — Мэри хитро ухмыльнулась. — Положить ему руку на член, когда будете засыпать.       — Мэри! — взвизгнула Лили, пряча пылающее лицо в руках.       — Ладно, тогда что-нибудь попроще! — засмеялась подруга. — Просто… сама его к себе притяни, когда он тебя целует на ночь. Или погладь его по спине. Или возьми его руку и сама положи её себе на талию. Пусть поймёт, что ты не фарфоровая кукла.       Лили сгорбилась, представляя себе эти сцены. И с каждой секундой её уверенность в своих силах стремительно таяла.       — Я… я вряд ли так смогу, — тихо выдохнула она. — Я просто умру на месте от стыда.       Мэри подползла ближе и заглянула прямо ей в глаза. Теплая ладонь Макдональд мягко накрыла плечо Лили.       — Лилс, тебе всего один раз себя перебороть нужно. Поверь мне. А потом, — она многозначительно подмигнула, — тебя за уши из постели Поттера не вытащить будет. Он, говорят, очень… старательный.       — И откуда ты так наслышана о его талантах? — нахмурилась Лили.       — А надо на факультетские вечеринки ходить, а не в библиотеке отсиживаться, — невозмутимо парировала Мэри. — Хотя предупреждаю: первый раз – это почти всегда разочарование. Слишком много ожиданий, слишком мало приятного.       — Мерлин, ты невозможна.       — Ну раз уж я всё равно здесь, — лениво потянулась Мэри, укладываясь поперёк кровати и уставившись на Лили, — может, дать тебе пару реально полезных советов? Не только про «знаки».       — Спасибо, я, пожалуй, обойдусь, — сдержанно ответила Лили. Уши у нее горели, как раскалённые угли.       — О, нет, не обойдёшься, — с притворной строгостью сказала Мэри, поднимая указательный палец. — Начнём с азов. Лили, когда дойдёт до дела, главное, не лежи как бревно. Серьёзно. Он же не бобёр. Игра должна быть с обеих сторон.       — Бобёр?! — не сдержала смешок девушка, несмотря на всё своё смущение.       — А что? — Мэри пожала плечами, сдерживая улыбку. — У меня богатая метафорика. Так вот, — продолжила она с видом заправского лектора. — Самая удобная и безопасная поза для старта – на боку. Никакого лишнего давления, никаких странных углов, всё под контролем.       Она помолчала, давая информации усвоиться, а потом её взгляд стал мечтательным.       — Хотя, честно, мне лично больше нравится сверху. Так ты сама задаёшь ритм и можешь смотреть на его лицо. А видеть, что он теряет голову именно от тебя… Это, между прочим, невероятно заводит.       Лили мысленно взмолилась, чтобы эта пытка поскорее закончилась, но Мэри только разогревалась.       — И, Лилс, только не вздумай сразу соглашаться на «сзади». Ты потом ходить не сможешь. И сидеть нормально пару дней.       — Хватит! Не заставляй меня это представлять!       — Почему? Я просто готовлю тебя ко взрослой жизни.       — Ты меня к остановке сердца готовишь.       — Тогда запомни самое главное, — сжалилась Мэри. — Не повторяй моих ошибок. Не пытайся произвести впечатление фразой «давай пожестче» до того, как вообще поймёшь, что для тебя «жестко». Я помню, как я стояла на четвереньках, а он…       — Мэри Макдональд! — взвыла Лили, набросившись на неё с кулаками. Они, смеясь, повалились на кровать, начав щекотать друг друга и кидаться подушками.       Вдруг дверь в ванную комнату со скрипом отворилась, и на пороге появилась Марлен. Мэри и Лили замерли, разинув рты — каштановые волосы Маккинон были завиты и осветлены до холодного платинового блонда.       Первой пришла в себя Мэри.       — Обалдеть, Маккиннон! — выдохнула она, оглядывая её с ног до головы. — Ты теперь похожа на…       На Марсо…       …на Бриджит Бардо!       — Merci, — протянула Марлен, проведя рукой по волосам и тут же перевела выжидающий взгляд на Лили.       — Да… Тебе очень идет, — быстро нашлась та.       За последние недели в Марлен что-то заметно переменилось — и, увы, не в лучшую сторону. После того пьяного поцелуя с Сириусом, о котором он, разумеется, забыл уже на следующее утро, Марлен будто решила любой ценой доказать подругам, что те ошибались, убеждая её выбросить Блэка из головы.       Лили, если честно, уже смертельно устала от этих разговоров. Стоило теме снова коснуться Сириуса, она утыкалась в книгу, время от времени поддакивая, лишь бы не вступать в дискуссию. Всё равно это ничего не меняло. Марлен не слушала советов. Она спрашивала, соглашалась, кивала — а потом все повторялось по новой. И каждый раз Лили чувствовала, как внутри растёт раздражение, смешанное с виной.       Потому что настоящие подруги должны поддерживать друг друга, несмотря ни на что. А ей всё чаще хотелось просто встать и уйти.       Мэри, тем временем, прищурилась, изучая новоиспеченную блондинку.       — С чего вдруг такие радикальные перемены? — прямо спросила она. — Мне казалось, ты обожала свои волосы.       — Просто захотелось, — расплывчато ответила Марлен, пожимая плечами.       — Я надеюсь, это не ради того, чтобы привлечь внимание одного конкретного придурка, — Мэри скрестила руки на груди. — Нельзя так кардинально менять себя ради какого-то мужика.       Марлен молча натянула свой новый ярко-красный джемпер с глубоким вырезом, игнорируя вопрос.       — Ну, ты-то со мной согласна, Лили? — Мэри ткнула её локтем в бок, ища поддержки.       Лили почувствовала, как под взглядом Марлен по спине пробежали мурашки.       — Пожалуй, Мэри права, — осторожно сказала она. — Меняться стоит, только если ты сама этого хочешь по-настоящему, а не…       — А тебе-то какое дело?! — вдруг взорвалась Марлен, топнув ногой. — Не тебе мне давать советы по поводу мужчин! И вообще, я не удивлена, что Поттер тебя и пальцем тронуть не хочет. Ты вся такая из себя правильная, для тебя даже секс – это что-то сложное, над чем нужно бесконечно ломать голову! Только вот все твои моральные принципы куда-то испарились, когда ты пошла в Хогсмид с Мародерами и Марсо! Хотя прекрасно знаешь, что Сириус нравится мне!       Лили опешила, словно её окатили ледяной водой. Она не успела и рта раскрыть, как Марлен продолжила, её голос дрожал от ярости и обиды:       — Я думала, мы подруги! Но если тебе больше нравится компания каких-то слизеринских стерв, которые только и умеют, что строить глазки чужим парням, так и скажи!       Не дав им возможности ответить, Марлен резко развернулась и вылетела из спальни, громко хлопнув дверью так, что стекла в окнах задребезжали.       — Пойду поговорю с ней, — решительно заявила Мэри, подскакивая с кровати.       — Я тоже пойду, — поднялась за ней Лили, чувствуя, что обязана объясниться. — Я совсем не думала, что наша прогулка в Хогсмид так её заденет. И откуда она вообще узнала?       — Может, Вэнс ей рассказала. Все-таки это был выходной, в «Трех метлах» была туча народу. Но лучше сейчас к ней не иди. Мар-мар нужно остыть.       — Но…       — Никаких «но», — Мэри загородила собой дверь. — Ты сейчас только хуже сделаешь.       — Ладно, наверное, ты права.       — Конечно, права. А теперь надевай свою развратную пижамку в цветочек и бегом охмурять Поттера. Покажи ему, что значит настоящая страсть, — она бросила на Лили лукавый взгляд, прежде чем выскользнуть из спальни. — А с нашей новоиспечённой блондинкой я сама разберусь.              

***

      — Можешь меня поздравить, я наконец-то научился варить Напиток живой смерти без ошибок, — довольно улыбнулся Джеймс, рухнув на подушки. — Надеюсь хотя бы до конца семестра дополнительные занятия у Слизнорта мне больше не понадобятся. Он заставил меня съесть три пачки засахаренных ананасов, пока трещал о ядах.       — Поздравляю, — мягко улыбнулась Лили, поцеловав его в щеку. Она сидела по-турецки на кровати Джеймса, пока тот запихивал учебники в шкаф, наслаждаясь окончанием мучений.       — Как ты вообще его терпишь? — продолжил причитать он. — Ещё и добровольно к нему на приемы ходишь.       — Если на следующий пойдешь со мной, то сможешь услышать, как после пары бокалов Слизнорт начинает исполнять арии из своих любимых опер.       — Вот это другой разговор! — рассмеялся Джеймс. Он с разбега запрыгнул на кровать и блаженно потянулся. — Мерлин, как непривычно, когда в спальне тихо.       — А где Римус и Сириус?       — Бродяга где-то гуляет. А Лунатик засел в библиотеке с Марч. Помогает ей к СОВ готовиться. А потому у него дежурство.       — Они теперь вместе? — полюбопытствовала Лили.       Она искренне желала Римусу счастья и была уверена, что, расскажи он Марч о своей болезни, она бы от него не отвернулась. Лили ещё никогда не встречались такие добрые, открытые и жизнерадостные люди. Хотя ей, как человеку, который знал Римуса уже семь лет, все-таки хотелось, чтобы он о ликантропии рассказал ей первой.       — Ты ведь его знаешь, — фыркнул Джеймс. — Будет тянуть до последнего.       — Мне она нравится, — просто сказала Лили.       — Она забавная, — согласился Джеймс. — Но, если честно, я всегда думал, что Римусу подойдёт кто-то более… спокойный. И не верящий в мозгохватов.       — В мозгошмыгов, — поправила его Лили, стараясь сохранять серьёзное выражение лица. — И между прочим, я, например, до одиннадцати лет вообще считала магию красивой сказкой. Так что, кто знает, может, и животные, о которых Марч рассказывает, не выдумка. Просто мы их ещё не открыли.       Джеймс скептически изогнул бровь.       — Ещё скажи, что Лавгуд гений, и ты теперь читаешь «Придиру».       — Я читала один выпуск, — призналась Лили, пожимая плечами. — И там была парочка довольно интересных статей о свойствах дирижалевого пуха. Если хочешь, дам тебе почитать.       Джеймс застонал и упал на спину, драматически заламывая руки.       — Нет, только не это! Я и так читать не люблю, а уж про дирижалевый пух… Это же хуже, чем учебник по Истории магии!       — То есть это нам не понадобится? — она взяла с тумбочки принесённый с собой экземпляр «Хоббита».       — Я ведь не говорю, что мне не нравится, когда читаешь ты, — мигом возразил Джеймс. — Это совсем другое дело.       Они устроились поудобнее, и она открыла книгу. Лили прочитала вслух несколько глав, пока не почувствовала, как её веки начинают тяжелеть, а слова слегка расплываются. Она зевнула, прервавшись на полуслове.       Джеймс, заметив это, тут же мягко забрал у неё книгу, отложил на тумбочку, завёл будильник и завесил полог.       — Миленькая пижама, — улыбнулся он, когда Лили стянула через голову свитер с эмблемой факультета. Её щеки в миг порозовели.       Джеймс улегся рядом с ней и уже по традиции мягко коснулся её губ своими. По коже пробежали мурашки. Крепкие и шершавые руки Джеймса легли ей на талию, и заскользили вдоль спины, путаясь в рыжих волосах. На язык попал вкус мяты.       Лили неожиданно стало жарко, будто в комнате растопили камин. Внизу живота закручивалась горячая спираль, но она терялась в новых ощущениях, чувствуя себя совсем беспомощной. Ей нужна была помощь Джеймса. С тем, чем бы это ни было.       Вспомнив советы Мэри, Лили робко провела ладонью по его спине, чувствуя под рукой упругие мышцы, и сама чуть углубила поцелуй, пытаясь повторить его движения. Но в этот момент её локоть, неуклюже дернувшись от напряжения, резко ткнулся Джеймсу в бок.       Он тут же оторвался от неё и звонко рассмеялся.       Лили под землю от стыда хотелось провалиться. Странный жар испарился, оставив вместо себя гадкую и липкую пустоту. Собственное тело стало ощущаться как уродливая, неповоротливая, бесформенная масса, не годная ни на что, что так легко и умело делали его бывшие девушки. Даже пижама, ещё минуту назад такая «миленькая», теперь казалась Лили дурацкой шуткой, которая только подчёркивал её нелепость.       Я всё испортила…       Джеймс, не заметив этой мгновенной метаморфозы, снова склонился к ней. Его губы снова нашли её, став настойчивее. Одна рука скользнула с талии на ребро, где большой палец принялся рисовать на коже затейливые круги.       Но Лили окаменела. В голове громким звоном повторялся его смех. Каждое прикосновение теперь отдавалось в ней глухим, неприятным эхом. Ей казалось, что Джеймс делает это не потому, что хочет, а потому, что должен — из вежливости, из жалости, потому что она его девушка и он терпит её неумелые ласки.       Стыд и отвращение к себе душили Лили, не давая нормально вздохнуть. Не в силах больше это выносить, она отстранилась, сдавленно прошептав:       — Джеймс… стой. Нам завтра рано вставать. Первым уроком Трансфигурация.       — Да?       — Профессор Макгонагалл может списать с нас баллы.       — Да… Конечно, — выдохнул он, переворачиваясь на бок.       Если бы в комнате не царил полумрак, Лили бы увидела, как разочарованно в этот момент выглядел Джеймс. Огоньки надежды в его глазах будто ветром сдуло.       Сгорая от стыда, Лили прошептала, глядя в потолок:       — Всё… нормально?       — Да, — он промычал что-то невнятное и уткнулся носом ей в шею. Его рука всё так же лежала на её талии, но теперь тяжело и безучастно.       — Тогда… спокойной ночи? — её голос дрогнул.       — Спокойной, — тихо сказал Джеймс, обнимая её чуть крепче.       Но Лили в ту ночь так и не уснула.