Light my fire

      — Красные или зеленые? — Марсо стояла у шкафа и рылась в ящике с нижним бельем.       — Разумеется, красные, — отозвался Сириус, лениво переворачиваясь набок. Вторая половина кровати ещё хранила тепло её тела.       — Значит зеленые, — ухмыльнулась она.       — Это такой знак, чтобы я поскорее с тебя их снял?       Вместо ответа Марсо показала ему язык и стянула с себя пижаму. Но долго полюбоваться прекрасной картиной Сириусу не дали. Особо не церемонясь, Марсо подняла с пола его брюки и кинула точно ему в голову.       — Да брось, — Сириус отложил их в сторону, — куда нам спешить? Ещё только утро.       — Скоро прозвенит колокол на обед.       — Какая трагедия, — протянул Сириус, резко схватив Марсо за запястье и утянув за собой обратно на кровать.       Она оказалась прямо под ним, давая ему прекрасную возможность взять себя двумя пальцами за подбородок и заглянуть в свои гипнотические голубые глаза.       — Блэк, я только расчесалась! — возмутилась Марсо. — У меня опять гнездо на голове будет.       — Плевать. Оно у тебя на голове всегда. И мне оно нравится.       Пока Марсо не успела начать плеваться ядом, Сириус быстро накрыл её губы своими. На вкус она была как мятная зубная паста. Впрочем, как и он сам. Ведь его запасная зубная щетка теперь хранилась у Марсо в тумбочке.       Сириус не знал, что с ним происходит. Он хотел быть с Марсо? Встречаться с ней? Нет, он просто хотел, чтобы она смотрела только на него, произносила только его имя и отдавала себя только ему. А это было совсем другое. Определенно.       Она была нужна ему целиком и полностью, а какие-то там отношения не могли этого гарантировать. Да и о каких отношениях могла идти речь, если совсем немного, и это наваждение рассеется? Сириус Блэк никогда не будет принадлежать кому-то одному. Пусть даже если странные мысли об этом посещали его все чаще.       Сириус не верил, что вообще способен на любовь. В семье Блэков такая слабость никогда не считалась приемлемой. Он уж точно не видел себя на месте Сохатого, который два долгих года упорно добивался внимания Эванс.       Сам Сириус и пальцем не шевелил ради внимания других. И пока Джеймс мог с восторгом расписывать их с Лили будущее — свадьбу, домик в Годриковой Впадине, двоих детей, гоняющих на крошечных мётлах, — Сириус только морщился от всей этой сахарной идиллии, хотя всем сердцем желал другу счастья и не сомневался, что так оно и будет.       Насколько знал Сириус, ни один брак человека с фамилией Блэк не закончился хорошо. Надежды пока оставались только у Андромеды и Беллатрисы, правда, замужество последней больше напоминало союз двух садистов, чем обыденную семейную жизнь.       Нет, то, что происходило между ним и Марсо, было чем-то иным. Не любовью. Не привязанностью. И всё же… не просто игрой. Сириусу не нравилось, как мысли сами возвращались к этому снова и снова, даже когда он пытался просто наслаждаться моментом.       Марсо каким-то немыслимым образом заставила его делать то, что он терпеть не мог. Думать. И это было не единственным, что она в нем изменила. Она вытаскивала на поверхность как худшие его качества, так и неожиданно нелепые и трогательные. Сириус уже сам не помнил, когда в последний раз ему хотелось заботиться о ком-то.       Ему совершенно не нравилось, как сильно Марсо на него влияет. Но раз это была она… Сириус не был против.       Куда больше его злило совсем другое. Марсо так ни разу и не назвала его по имени. И неважно какие вещи творил он с ней в постели. Она будто специально томила его в мучительном ожидании, когда все же соизволит своими пухлыми сладкими губами произнести заветное «Сириус». А ещё лучше «Сириус, я вся твоя» или «Сириус, ты лучшее, что было в моей жизни». Или, на крайний случай: «Сириус, мне так нравится твой член, он такой большой и красивый, и я его никогда ни на что не променяю».       Тем временем другая, куда более реальная Марсо завертелась под ним, напоминая о себе. Ее тело извивалось, пытаясь выскользнуть из железной хватки, но Сириус лишь плотнее прижал ее к матрасу.       — Блэк, пусти меня! — шипела она, пытаясь вырваться. — И если я не приду к вашей деканше, она опять нажалуется Слизнорту!       — Ты лежишь подо мной в одних трусах и выбрала брыкаться и шипеть? — он прикусил её мочку уха, наслаждаясь тем, как бедра Марсо сами подались вперед. — Уверена, что это хороший выбор? Поверь, ты так выглядишь в сотню раз привлекательнее мадам Мяу с её лекциями.       — Quel imbécile tu fais… — выдохнула Марсо прямо ему в губы.       — Я ни черта не понимаю, но надеюсь, что это комплимент. Для твоего же блага.       Марсо звонко рассмеялась, и на её щеках появились маленькие ямочки. В груди у Сириуса что-то встрепенулось, начав жечь его изнутри. Он будто проглотил маленький уголек.       — Вот когда станешь профессором Трансфигурации, тогда я тебя и испугаюсь, — в её голубых глазах плясали чертики.       — Хочешь поиграть в злого профессора? Я с удовольствием придумаю десять способов, как наказать тебя за несданное эссе.       — Десять? — Марсо скептически изогнула бровь.       — У меня богатая фантазия.       — Что ж, тогда я думаю, мы успеем опробовать первые два, — сдалась девушка. Её губы изогнулись в лукавой улыбке. — Надеюсь, вы простите меня, профессор Блэк, за все прогулы и не станете докладывать директору…       Она обвила рукой его шею, прижимаясь ближе. Жжение в груди усилилось.       — Только если вы, мисс Марсо, будете очень стараться, пытаясь нагнать упущенное, — хищно оскалился Сириус, стараясь отогнать все лишнее. — Иначе мне придется отправить вас на отработку.       Марсо прикусила нижнюю губу и невинно захлопала длинными ресницами. Сириус по глазам видел, что сейчас в её голове только он. Годрик, он хотел, чтобы она смотрела на него так всю оставшуюся жизнь.       И тут ее выражение лица сменилось на более осознанное.       — Кстати об отработках. У тебя сегодня вечером её нет?       — Это ты так интересуешься моими планами на вечер? Я тронут, Марсо.       — Больно надо, — она фыркнула, отводя взгляд, но её пальцы все так же цепко держались за его шею. Промолчав пару секунд, девушка негромко добавила: — Просто… я собиралась сегодня наконец починить амулет твоего брата.       Внутри Сириуса разлилось тепло, будто он залпом осушил бутылку огневиски. Его душа ликовала. Он был безумно рад, что у Марсо наконец больше не будет поводов даже близко подходить к Регулусу.       — И ты приглашаешь меня в качестве зрителя? — он приподнял бровь. — Вчера ты орала, что я тебя отвлекаю от твоих кровавых закорючек.       — Потому что ты меня лапал, когда я работала с опасными рунами!       — А зачем зря терять время?       Марсо снова фыркнула, но в её глазах проскользнула незнакомая Сириусу тень. Она волновалась.       — Просто… мне с тобой будет спокойнее, — наконец озвучила она, слегка зардевшись.       Ей спокойнее со мной…       Мысль ударила в голову, перекрыв все остальное. Странное жжение в груди стало нестерпимым. Гортанно рыкнув, Сириус накрыл губы Марсо своими, не в силах больше сдерживаться. Его зубы впились в её нижнюю губу, заставив девушку томно вскрикнуть.       Отстранившись, чтобы перевести дух, Сириус зацепился за край ее зеленых трусиков и довольно ухмыльнулся:       — А сейчас я наконец-то сниму с тебя этот зеленый ужас.       Из спальни Марсо выгнала его первым, чтобы никто из слизеринцев не увидел их вместе. Сириусу оставалось только молча следовать её правилам. Он отошел от ее комнаты, чувствуя себя нелепо. Ещё никогда ему, Сириусу Блэку, не приходилось так осторожничать, уходя от какой-то девицы.       Он уже давно понял, что был бы совсем не против, узнай весь замок об их совместном «времяпрепровождении». Иметь возможность целовать, кусать и трогать Марсо, когда ему заблагорассудится, было слишком заманчиво.       Иногда Сириус представлял, как бы она отреагировала, поцелуй он ее при всех. Не где-нибудь, а прямо в центре Большого зала. Живым бы он после такого навряд ли остался. Но какой это был бы конец.       Однако желания что-либо рассказывать Джеймсу так и не возникло. Обычно он делился с Поттером каждой мало-мальски значимой мыслью, избегая только совсем ненавистных тем. Но это… Это было иным. Сириус знал, что стоит лучшему другу узнать про него и Марсо, и обратной дороги уже не будет. То, что происходило между ними, сразу стало бы значимым. Слава Мерлину, что Джеймс так сам ничего и не заметил.       И все же с каждым днем, с каждой новой царапиной на его спине, желание заявить свои права на Марсо росло, становясь почти физической потребностью. И Сириус был не уверен, как долго ещё он сможет сдерживаться.       

***

      У Сириуса было отвратительное предчувствие. Он сидел на кушетке не сводя тревожного взгляда с Марсо, которая напротив была в прекрасном расположении духа. Она занималась тем, что расставляла на мраморном полу по кругу свечи, раскладывала небольшие камешки с рунами и мелом вырисовывала аккуратные круги, напевая под нос какую-то песенку.       Закончив, она вытерла лоб тыльной стороной ладони, оставив на коже белую меловую полосу, и довольно улыбнулась своему творению, а не ему.       — Это всё или будут ещё какие-то сатанинские декорации? — поинтересовался Сириус, прикуривая очередную сигарету. Руки было необходимо чем-то занять. Горький дым заполнил легкие, но не смог прогнать странный холодок, ползущий по спине.       — Почти готово, — пропустила его недовольство мимо ушей Марсо. — Чтобы все получилось с первого раза, мне нужно нарисовать ещё два вспомогательных рунных круга. Они не дадут энергии центральных рун сбиться с курса.       Сделав вид, что он все понял, Сириус постарался придать себе невозмутимый вид и небрежно спросил:       — А сам амулет где? Дай хоть посмотреть, что за гадость утащил Рег из фамильных драгоценностей.       Открыв нижний ящик шкафа, Марсо протянула ему знакомую шкатулку, которую сам Сириус открыть не смог. С легкой издевкой понаблюдав, как и в этот раз все попытки обернулись неудачей, девушка забрала у него шкатулку, надавила в двух местах на деревянные панели, и та с тихим щелчком открылась.       — Твое изобретение? — хмыкнул Сириус, забирая у неё деревянный ящичек.       — Люсьена, — Марсо гордо вскинула голову. — Но я тоже помогала.       Когда девушка вновь опустилась на пол, продолжив подготовку к ритуалу, Сириус достал на свет амулет и принялся его разглядывать. За своё детство он вдоволь насмотрелся на всевозможные зачарованные колье, подвески и цепочки. В доме Блэков их было достаточно. Но этот амулет не имел с ними ничего общего. Ни тебе драгоценных камней, ни редких металлов — на первый взгляд, абсолютно безделушка. А значит, точно не блэковская вещь.       Откуда Регулус его взял? И что значит буква «К»?       Первым, кто пришли к нему на ум, были Кэрроу. Но насколько Сириус помнил из школьных лет, все представители этой семейки мозгом не дотягивали до уровня садовых гномов. Краучи? Пусть младший Барти и был хитрой сволочью, навряд ли ему удалось бы утащить что-то из-под носа у своего фанатично-бдительного отца. Крэббы? Тоже нет. Больше на ум никто не приходил.       — Блэк, — нетерпеливо позвала его Марсо, выдернув из размышлений. Она стояла напротив с протянутой рукой. — Я закончила. Верни мне амулет. Пора начинать.       Забрав у него из рук побрякушку, Марсо быстро завязала кудри в тугой хвост, закатала рукава рубашки и опустилась на пол. В руке у неё блеснул уже знакомый Сириусу инструмент с острым лезвием. Положив амулет в центр нарисованного круга, она глубоко вздохнула и бросила на Сириуса последний взгляд. Её глаза горели от предвкушения.       — Давай, гений, — криво улыбнулся он. — У тебя все получится.       — Знаю, — просто ответила она, отворачиваясь.       Дальше все произошло так быстро, что Сириус даже не успел среагировать. Марсо взмахнула рукой и одним четким движением рассекла себе ладонь. На мраморный упало несколько капель крови.       Воздух в комнате мгновенно изменился. Он словно сгустился, стал вязким, плотным и удушливым. Серебристые волосы Марсо заколыхались в такт невидимому ветру, и Сириус мог поклясться, что видел, как между прядями проскакивают крошечные искры.       Не обращая внимания на кровь, сочащуюся между пальцев, Марсо начала выводить на мраморе сложные рунные символы, накладывая их поверх меловых.       На середине процесса лежащие по кругу обсидиановые камушки задрожали, подпрыгивая и отбивая быстрый ритм. Пламя свечей колыхнулось и потянулось к центру круга. Руны, которые она выводила, одна за другой вспыхивали темно-бордовым светом, после чего с шипением догорали, превращаясь в пепел. Сириус видел, как на лбу девушки выступила испарина. Она поморщилась, но упрямо поджала губы, и продолжила ритуал.       Прошло около десяти мучительных минут, прежде чем последняя руна, которую она вывела, залила комнату ослепительным, режущим глаза белым светом. Сириус пришлось зажмуриться, чтобы не ослепнуть. Когда он открыл глаза, пламя уже свечей потухло, оставив после себя лишь едкий запах гари и расплавленного воска. Последний рунный символ исчез, будто его и не было, а от амулета исходил едва уловимый, теплый золотистый свет.       Марсо тяжело вздохнула и запрокинула назад голову, стараясь восстановить дыхание. К её мокрому лбу прилипла одна выбившаяся из хвоста прядь.       — Ты как? — встревоженно спросил Сириус вставая и опускаясь на пол рядом с ней.       Марсо на мгновение прикрыла глаза, а потом её губы растянулись в счастливой полубезумной улыбке.       — Это было просто потрясающе! — воскликнула она, всплеснув руками, но тут же зашипела от боли в разрезанной ладони. — Mon Dieu, я никогда такого не чувствовала! Это… мне казалось, еще немного, и я взлечу под потолок! Это нужно срочно записать! Я в процессе заменила две руны из тех, что обычно предназначены для закрепления магии в предмете, и…       Сириус лишь вполуха слушал этот восторженный лепет. Все её гениальные магические озарения были ему неинтересны. Его волновало лишь одно — как бы поскорее залечить заклинанием её порезанную ладонь.       — Как прошло? — спросил Сириус, когда Марсо вернулась в спальню после встречи с Регулусом. Нотт и Росмант ушли на очередной ужин к Слизнорту, и комната была в их полном распоряжении. — Рег выпрыгнул из штанов от радости?       — Типа того, — усмехнулась Марсо, забираясь к нему на кровать. В её руке была пачка писем, перевязанная тонкой бечевкой. — А что значит буква «А» в его инициалах?       — Арктурус. Это имя нашего деда.       — Вас что, всех правда назвали в честь звезд?       — Да. А меня, как ты могла заметить, в честь самой яркой, — Сириус многозначительно поиграл бровями. — Но с чего вдруг такой вопрос? Его Величество Рег теперь требует обращаться к нему полным именем?       — У него на двери в спальню на карточке так написано, — ответила Марсо, палочкой разрезая бечевку.       В груди что-то неприятно заклокотало. Сириус резко приподнялся на локтях, и его лицо, секунду назад расслабленное, исказил ядовитый оскал.       — И что ты забыла в его спальне? Или меня в твоей тебе уже мало?       — О Мерлин, — выдохнула Марсо. — Я ждала, когда он отдаст мне письма. И, к твоему сведению, в коридоре. Твой брат живет в одной комнате с Краучем, а лишний раз ни с кем из слизеренцев я пересекаться не хочу. Доволен?       — Более-менее, — передразнил её тон Сириус, взяв в руки письмо из пачки в темно-синем конверте. — Это от кого?       — От отца, — брови Марсо сошлись на переносице. — Наверняка в очередной раз хочет напомнить мне, что я обязана вести себя прилично, не создавать проблем преподавателям, а то он лишит меня всех карманных денег. Но, — она забрала конверт из его рук и отбросила в сторону, — он все равно этого не сделает. Для рода Марсо будет слишком позорно, если один из наследников не будет в состоянии заплатить за себя самостоятельно.       В памяти Сириуса вспылили такие же пустые угрозы его мамаши, когда она искала очередной способ повлиять на своего «бесноватого сынка». Но Блэки, как Марсо или любые другие семьи, входящие в верхушку аристократии, не могли просто взять и лишить своих наследников карманных денег. Открыто показывать, что внутри семьи что-то не так, никто бы не стал. Да и что подумают отпрыски других семей, если наследник великого рода вдруг не сможет заплатить за ужин, дорогой алкоголь, билеты в театр, бриллиантовую булавку для галстука или соболиную накидку? Хотя, вероятно, нормальным подросткам такое нравится и не должно.       Марсо тем временем перебрала остальные письма, и на её лицо легла тень.       — Здесь нет ни одного письма от Люсьена, — растерянно сказала она, нахмурившись.       — Может, он просто от тебя отдыхает?       Марсо шутку не оценила. Над морем в её голубых глазах образовались темные тучи. Вид ее расстроенного лица вызвал в Сириусе странное, противоречивое чувство — жгучую досаду, смешанную с желанием немедленно уничтожить источник ее огорчения. Взяв в руки оставшиеся пухлые конверты, он спросил:       — А эти тогда от кого? — писем было больше десяти, и все они были подписаны инициалами «Э.Т.».       Шестеренки в его голове завертелись с бешеной скоростью, складываясь в единственную, невыносимую картину.       Так, значит, её распрекрасный бывший ей написывает…       — Открой их, — потребовал Сириус. Он швырнул пачку писем ей в колени.       — Это личное, — огрызнулась Марсо.       Внутри все взорвалось. Бешеная, слепая ярость, против которой Сириус был бессилен, снесла все преграды. Он резко вскочил с кровати, смахнув на пол все подушки. Одеяло сползло вслед за ними.       — Личное?! — голос сорвался на крик. — То есть ты, выходит, все это время втайне переписывалась со своим бывшим?!       Получалось, он и правда был для Марсо просто развлечением. И свои улыбки, свои стоны и свои поцелуи она собиралась в итоге отдать не ему. Более того, она и правда собиралась уехать после окончания Хогвартса, оставив его здесь с… с той гадостью, что она подселила ему в душу.       — Я ему не писала! — взвилась Марсо, вскакивая на ноги. — И я даже не знала, что Эдвин мне напишет! И он не мой «бывший», мы даже не встречались!       — Ну да, конечно, — зло рассмеялся Сириус. Он шагнул к ней и сжал ее плечи так сильно, что девушка ахнула от боли. — Ты с ним просто «время коротала». Как со мной, да?       — Да, как с тобой! — рявкнула она в ответ, пытаясь вырваться.       Сириус не понимал, почему на душе стало так гадко, так пусто и холодно. Это было то, во что он старался верить, но совсем не то, что он хотел услышать.       Не дав Марсо опомниться, Сириус выхватил у нее из рук один из конвертов и с силой разорвал его. На ковер выскользнуло сложенное письмо и несколько движущихся фотографий.       На одной из них ему улыбался высокий, статный волшебник с темными, выразительными глазами, орлиным носом и ухоженными каштановыми волосами. Выходило, у Марсо все-таки был типаж. А значит, тот же Фенвик был вполне в её вкусе. И Сириус совсем не был единственным, кто мог ей понравиться.       Крепко перехватив Марсо за запястье, он подсунул ей под нос письмо.       — Читай! — проревел Сириус. — Я ни черта не понимаю в этой твоей французской тарабарщине! Читай, что твой ухажёр пишет!       — Он не мой ухажёр, Блэк! — прошипела она. — Поздравляю! Великолепный треугольник: я, ты и твоя больная фантазия.       Марсо выхватила письмо из его руки, почти порвав бумагу.       — Но раз ты так хочешь, — её слова сочились ядом, — то, пожалуйста, слушай. «Привет, Принцесса! Как твои дела? После твоего отъезда я решил не задерживаться в Шармбатоне и перебрался в Бельгию. Но до этого провёл просто чудесный месяц на Сицилии. Ах, эти античные руины, апельсиновые рощи и местная кухня! Летом вы с Люсьеном обязаны сюда приехать! Я могу снова снять домик у одного волшебника, и мы втроём обойдём всё побережье или отправимся на лодке на другие острова…»       Дослушать у Сириуса не хватило духу. Перед глазами все застелила мутная, багровая пелена. Его изнутри сжигало дотла от одной мысли, что Марсо и правда могла быть там — смеясь, загорая, путешествуя со своим бывшим, в то время как он остался бы для неё всего лишь воспоминанием.       — Хочешь сказать, вы не были сладкой парочкой? — безумно оскалился Сириус. Он навис над Марсо, заслоняя собой свет. — Не целовались в закатных сумерках? Не клялись друг другу в вечной любви?       — Нет!       — Тогда почему он обращается к тебе «Принцесса»? — Сириус ткнул в письмо пальцем.       — Потому что меня все так называют!       — Кто «все»? — он подступил так близко, что их лбы почти соприкоснулись.       — Люсьен… — прошипела она, пытаясь оттолкнуть его. — И Эдвин.       Сириус дико рассмеялся прямо у нее над ухом.       — Ты сама себя слышишь?       — Не тебе копаться в моей личной жизни! — вскрикнула Марсо, наконец оттолкнув его в сторону. Ее глаза метали молнии. — У тебя своих девок целый замок! Которые тебя взглядами пожирают каждый день в коридорах, и… — она запнулась, а потом выплюнула ему прямо в лицо: — Мы с Эдвином просто дружили. И точка.       — Не существует никакой дружбы между мужчиной и женщиной.       Каждый мускул в его теле был напряжен до предела, и он дрожал мелкой, неконтролируемой дрожью.       — Не переживай, — Марсо скрестила руки на груди. — Я прекрасно поняла твою позицию на этот счет.       — Видимо, не достаточно хорошо. Вы с ним спали, так почему бы вам ещё не быть миленькими возлюбленными, а?       Марсо от бессилия донести до него хоть одну мысль запустила руки в волосы и замельтешила туда-сюда, бормоча на французском отборные проклятия. Не в силах терпеть этот поток из неизвестных, но явно оскорбительных слов, Сириус рывком схватил её за плечи и с силой встряхнул, заставив замолчать.       — Ты не будешь отвечать ни на одно из этих писем, ясно? — отрезал он.       — Я буду делать все, что захочу, — Марсо гордо вскинула подбородок.       — Можешь делать это, но только со мной!       — С чего это тебя вообще волнует?       — Потому что у женщин есть одна особенность. Они влюбляются в тех, с кем спят. А раз ты ночами веселилась со своей французской жабой…       — А может, ты просто ждешь, что я скажу, что влюблена в тебя?       Да! Нет… Твою мать.       — А ты влюблена в меня? — он не узнал свой голос.       — Разумеется нет! — ее смех был обрывистым и горьким. — По твоей же убогой логике мы даже не друзья!       А кто мы тогда?       — Конечно не друзья, — зло бросил он. — И поверь, я тоже в тебя не влюблен. Даже не представляю, кто этот несчастный, которому однажды так не повезет.       И я совершенно точно не хочу быть на его месте! Нет! Нет…       В глазах Марсо эмоции менялись с бешеной скоростью. Сириусу казалось, что она сама за ними не поспевает. Но очень быстро в двух голубых зрачках не осталось ничего, кроме едкой насмешки и желания порвать его на мелкие кусочки.       — Знаешь, а я отвечу Эдвину! — прошипела Марсо. — Потому что, если ты не заметил, кроме него и брата, у меня никого нет!       Она будто отвесила ему пощечину. Хотя лучше бы так и было. Легкий укол совести за то, что он, вероятно, слегка переборщил и, возможно, Марсо говорила правду, утонул в новой, рвущей грудь на части волне злости. Она что, действительно считала его никем?       Сириус просто не мог поверить, что она это сказала. Не мог поверить в то, что она так о нем думает. Что он для неё пустое место. Что все их бессонные ночи, все их схватки и перемирия, все моменты, когда мир сужался до них двоих, для нее не значили ровным счетом ничего. А если эта змея решила просто его позлить, то она не на того напала. Пусть хоть подавится общением со своим Эдвином. Если сумеет, конечно.       Резко отпустив Марсо из своей хватки, так что та покачнулась, потеряв равновесие, Сириус поднял с пола все письма и разорвал их на маленькие кусочки. Марсо застыла будто каменная статуя, с ужасом наблюдая, как бумага превращается в ни на что негодную труху.       Следом пошли и фотографии. Наблюдать, как у этого Эдвина голова отделяется от шеи, было великолепно. Даже куда приятнее, чем выигрывать Кубок по квиддичу.        — Не переживай, я не буду тебя больше задерживать, — сладко ухмыльнулся он, обходя Марсо и направляясь к двери.       Сириус уже знал, что приготовит ей с утра. Пусть почувствует себя так же погано, как чувствует себя сейчас он. А потом может отправляться со своей французской жабой на все четыре стороны.