39. Подсказка
20 августа 2025 г., 03:49
Всю неделю Лили разрывалась на части. Часы в библиотеке, дежурства, домашние задания, помощь мадам Помфри в Больничном крыле и, конечно, вечера с Джеймсом — всё наслаивалось друг на друга. Она впервые в жизни пожалела, что у нее нет личного Мохавика времени.
Жертвовать чем-то было невозможно — упрямство и чувство ответственности заставляли её цепляться за всё сразу. Но в один момент Лили с ужасом поняла: именно Джеймс оказался отодвинутым на второй план.
Она безумно по нему скучала. Да, они виделись каждый вечер, но к тому времени, как Лили добиралась до гостиной Гриффиндора, её веки уже слипались от усталости. Даже на короткий разговор сил не оставалось.
Оставлять его одного было мучительно тяжело. Поэтому Лили твёрдо решила: к выходным она разберётся со всеми навалившимися делами. Даже если ради этого придётся начать пить кофе и возвращаться в гостиную за пять минут до комендантского часа.
Кофе Лили терпеть не могла. Даже его запах казался ей резким и отталкивающим. Возможно, именно поэтому Петуния в последние каникулы нарочно пила его каждое утро, сладко причмокивая и бросая на неё победные взгляды — несмотря на ворчание мамы о его вреде для нервной системы.
Но игра стоила свеч. К концу недели Лили перерыла всю библиотеку, от новейших трудов до пыльных манускриптов XIV века. Она изучила всё, где можно было найти хоть что-то о зельях для оборотней, помимо всем известной аконитовой настойки. И почти сразу стало ясно: в книгах о ликантропии ответа нет. Если бы он там был, Римус давно бы его нашёл. Тогда она сменила тактику и углубилась в историю, выискивая имена тех, кто когда-либо пытался облегчить участь оборотней.
К её искреннему разочарованию, таких имён оказалось позорно мало. Сколько бы страниц она ни перелистывала, сколько бы древних свитков ни разворачивала, оказалось, что за всю историю волшебного мира почти никто не считал нужным заниматься этой проблемой. Такое равнодушное отношение к чужим страданиям Лили неприятно поразило.
Привычка считать оборотней изгоями, чудовищами, недостойными сострадания, въелась в сознание магов настолько глубоко, что сама мысль о помощи казалась большинству абсурдной.
Лили же видела всё иначе. Она не могла отделаться от мысли: если бы к оборотням изначально относились с пониманием и поддержкой, они не имели бы причин считать волшебников врагами. Возможно, даже не пошли бы за Волдемортом. Но, разумеется, её мнения никто не спрашивал.
И всё же удалось найти следы тех, кто так же, как она, оказался неравнодушен. Правда, в очень специфичном смысле. Всего трое волшебников за несколько столетий. Все они с упоением ставили жестокие, порой кровожадные опыты над оборотнями, не задумываясь о последствиях.
Тем не менее даже эти мрачные фигуры оставили после себя кое-что ценное: несколько относительно понятных рецептов. А значит, первый шаг к успеху её затеи был сделан.
Правда, радость омрачала новая проблема. Строчка из легенды: «Покуда душа твоя не станет камнем», так и оставалась для Лили неразгаданной.
Однако, поломав над ней голову вместе с Римусом, они пришли к выводу, что речь, скорее всего, идет не о буквальном окаменении, а о сильном нейротоксине — яде или растении, способном парализовать нервную систему, превратив тело в подобие безжизненной статуи.
Это открытие, Лили, мягко говоря не обрадовало, но Римус успокоил её, заверив, что большинство даже самых опасных для волшебников ядов на оборотней не действуют. После тщательного изучения книг Запретной секции они пришли к выводу, что в Шотландии растет с десяток крайне опасных растений. Но как угадать, какое из них верное, а самое главное, где его достать, идей пока что не было.
Работа в паре с Римусом приносила Лили невероятное удовольствие. Она всегда уважала, что он не стеснялся и не молчал, если чего-то не знал, и она терпеливо отвечала на все его вопросы касательно особенностей приготовления зелий. В остальное же время они в тишине листали книги в дальнем углу библиотеки, наслаждаясь молчанием и рабочей атмосферой.
Больше всего Римуса поражало, как Лили, основываясь на одних только догадках, интуитивно могла подобрать тот или иной ингредиент в нужной пропорции, даже не находясь у котла. Хвастливой Лили не была, но своим талантом в Зельях она искренне гордилась. За оценки по этому предмету ей как минимум не приходилось так сильно переживать.
***
— Как дела у моей гениальной девушки? — громко крикнул Джеймс, с улыбкой бросившись навстречу Лили, стоило только ей зайти в гостиную. — Вас уже можно поздравить с получением Ордена Мерлина? — Дурак, — слегка покраснела Лили, целуя его в уголок губ. Вместе они подошли к столику, где Джеймс старался делать домашнее задание, из последних сил игнорируя парочку свежих спортивных журналов, и сели на диван. Чувствуя, как у неё затекли плечи и поясница, Лили рухнула в объятия Джеймса. — Так как прогресс? — повторил он, без спроса расплетая её косичку и зарываясь пальцами в рыжие волосы. — Опять ничего конкретного, — устало вздохнула Лили. — Мы составили список из десяти возможных растений, но так и не выяснили, какое из них нам нужно. А я ведь более чем уверена, что это растение является основой зелья… — А почему бы тебе не спросить у Слизнорта? — неожиданно предложил Джеймс. — Ты ведь его любимица. Он тебе точно не откажет в помощи. — А если он что-то заподозрит? Или решит, что я… что я хочу кого-то отравить? — Брось, — фыркнул Джеймс, — мы у него на уроках полгода назад яды варили. И ничего. Мало ли зачем тебе эта информация. Ты же всегда «расширяешь кругозор», — передразнил он ее привычную фразу. — А если он догадается, что это связано с… ликантропией? — прошептала Лили, бросая быстрый взгляд по сторонам. Джеймс наклонился ближе, его дыхание коснулось ее щеки. — Брось, ты сама говорила, что никто из волшебников не даже не думал о том, чтобы сварить что-то для наших пушистых друзей. Если что, просто включишь свое обаяние, — он поправил очки. — Только не переусердствуй. А то я вызову Слиззи на дуэль. Посмотрев на Джеймса с легкой укоризной, Лили задумалась. Притворство всегда давалось ей плохо. Она была из тех, кто краснеет, опускает глаза или говорит сбивчиво, когда пытается соврать. Конечно, технически это не будет прямым обманом, и Слизнорт легко мог простить ей такое странное любопытство. Но Лили всё равно было не по себе. А ну возьми себя в руки! Это всё ради Римуса! Я обещала ему помочь, и я это сделаю. — Да, пожалуй, ты прав, — наконец выдохнула она. — Мы с Римусом зашли в абсолютный тупик. Завтра после зельеварения я поговорю со Слизнортом. — Вот и славно, — лицо Джеймса озарила победная улыбка. — Мои идеи, как и их автор, всегда гениальны. Лили не удержалась от улыбки, поцеловала его в макушку, и поднялась с дивана, ощущая новый прилив энергии. — Ты куда? — удивленно спросил Джеймс. — Мне нужно подготовиться, — сказала она, уже мысленно перебирая свои конспекты. — Написать список вопросов, продумать, как именно спросить… Или хотя бы просто перечитать все свои заметки. Я не могу прийти к нему с пустой головой. — А ночью ты ко мне придешь? — Мне нужно подготовиться… — Подожди, ты можешь и у меня этим заниматься! Я буду тихим, как мышь, даже Сириуса прогоню… Лили обернулась на полпути к лестнице, вернулась и быстро поцеловала его в губы, заглушив все протесты. — Спокойной ночи, Джеймс! В пятницу, когда урок Зельеварения закончился, студенты привычно зашумели, отправляя котлы в мойку, собирая учебники и протирая пробирки. Лили специально притворилась, что тщательно проверяет свежий конспект, чтобы дождаться, когда большая часть студентов выйдет из подземелья. — Что же это моя лучшая ученица всё ещё не идёт на обед? — улыбнулся Слизнорт, заметив её. — Плотный перекус, моя дорогая, чрезвычайно полезен для растущего организма! Лили почувствовала, как ладони стали влажными. Она судорожно сглотнула. — Профессор, у меня есть к вам вопрос, — ответила она, стараясь скрыть волнение. — Не по учебной программе. Касательно… нескольких специфических растений. — Растений? — Слизнорт удивлённо поднял брови. — Разве вам может быть нужна помощь в области ботаники? Профессор Стебль не нарадуется на вас, вы ведь одна из лучших её студенток. Какая же досада, что вы не попали на Слизерин… Ваша дотошность и тонкое чутье к ингредиентам просто бесценны. — Понимаете, — начала Лили, порозовев, — недавно я наткнулась в одной книге на древний трактат о ядовитых растениях, растущих в Шотландии. Их объединяет общий признак, однако никаких других подробностей в тексте нет. Ни побочных эффектов, ни… возможных пропорций для зелий. И я надеялась, что вы сможете мне помочь. Она замолчала, затаив дыхание. Слизнорт не спешил с ответом. Его маленькие, блестящие глазки внимательно изучали ее лицо, и Лили почувствовала, как сердце проваливается куда-то в пятки. Она была уверена, что сейчас прозвучит строгий вопрос о целях этого интереса, а затем её отправят к Макгонагалл или сразу к директору, запретив даже приближаться к классу Зельеварения. Однако лицо Слизнорта внезапно озарилось трогательной, почти отеческой нежностью. Он прижал пухлую руку к сердцу и с чувством покачал головой. — Мисс Эванс, вы не поверите, какое это счастье, когда лучший ученик так интересуется вашим предметом, — ответил он с придыханием. — Раз уж вы не собираетесь на обед, может, скрасите одинокие будни старика и составите мне компанию за чашечкой чая? А между делом мы обсудим и ваш вопрос. Отказать было бы невежливо, да и Слизнорт смотрел на неё с такой искренней теплотой, что Лили вновь почувствовала легкий укол совести. Он ведь правда любил её — не за происхождение, а за старание, за живой ум, за блеск в глазах, с которым она бралась за любое задание. — Конечно, профессор, — ответила Лили, стараясь улыбнуться. — Мне будет очень приятно. Слизнорт оживился, словно ребёнок, которому подарили долгожданную игрушку. Он повёл её к своей небольшой, уютной гостиной за кабинетом, бормоча по пути что-то о новом сорте чая и коробке засахаренных ананасов, привезённых прямо из Индии. — Никогда бы не подумал, Лили Эванс и Джеймс Поттер! — добродушно покачал головой Слизнорт, делая большой глоток чая. Он сидел в кресле, окруженный горой подушек, и периодически промакивал губы кружевной салфеткой. — Ах, уж эта юность, какие невероятные сюрпризы она готовит… Казалось бы, огонь и вода! — он хмыкнул, с довольной улыбкой поглядывая на неё поверх кружки. — Но, признаться, я рад. Не каждому в ваши годы везёт найти настоящую любовь. — Мне и правда с Джеймсом очень повезло, — смущенно кивнула Лили. Слизнорт же, сделав глоток, продолжил: — Но всё же, моя дорогая, раз вы так удачливы в любви, я надеюсь, что вы не собираетесь понапрасну растрачивать свой талант, ограничив себя целительством в Мунго? Ах, какое это разочарование было бы! Ваш ум создан для большего, — он театрально всплеснул руками. — Зелья! Наука! Исследования! Вот путь, который должен быть вашим. Взять хотя бы мою бывшую ученицу, Луизу Куинн… Блестящая волшебница, так ловко работала с ядами, что даже в Министерстве до сих пор цитируют её труды. Или Клаудиус Бретт… Не поверите, какой у него был нюх на редчайшие комбинации составляющих зелий… Он пустился в длинные, запутанные воспоминания, перескакивая с имени на имя, вставляя анекдоты и сплетни, из которых половина казалась Лили откровенно приукрашенной. Прошло около получаса, когда Слизнорт наконец опомнился и спросил: — Так что же это за растения, о которых вы хотели меня спросить? Лили сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями. — Видите ли, профессор, в той книге упоминалось несколько растений, которые, по словам автора, могут использоваться только… в темных ритуалах. Например, Дрозд-трава, Тисовая омела, Единорожий чертополох и растение под названием Душегуб. Слизнорт покачал головой, и на его лице появилась снисходительная улыбка. — О, это всё предрассудки, моя милая! Чистейшей воды предрассудки, хотя, разумеется, эти растения очень и очень опасны. Возьмите Тисовую омелу – она запрещена к продаже с позапрошлого века после инцидента с семьёй магглов. Дрозд-трава… — он поморщился, — её можно достать только в короткий летний сезон, и то почти никто из уважающих себя ботаников её не культивирует. Знаете почему? Произрастая в замкнутом пространстве, например, в теплице, она выпускает в воздух невидимые споры, вызывающие мучительное удушье и скорую, но весьма болезненную смерть. Крайне неблагодарный субъект для изучения. Лили слушала, и надежда в ней понемногу угасала. — А Единорожий чертополох? — спросила она. — Ах, это и вовсе почти растение-легенда! — воскликнул Слизнорт. — Насколько мне известно, последний экземпляр был найден почти тридцать лет назад на самом севере Шотландии. И, между прочим, его обнаружил мой давний знакомый, замечательный ботаник Арчибальд Финч… — Он снова собрался углубиться в воспоминания, но Лили, уже почти потеряв всякую надежду, резко перебила: — А Душегуб? Слизнорт замолчал, и его маленькие глазки блеснули. — О-о-о! — протянул он с одобрением. — А вот это, моя дорогая, весьма интересное растение. Ошибка в дозировке, и настой превращается в парализующий мышцы яд. Работать с ним способны лишь те, кто действительно понимает природу зелий. Однако, — профессор понизил голос, — вы не поверите, но в прошлом веке настой из этого растения активно использовался в медицине. В микродозах он служит мощнейшим миорелаксантом и обезболивающим. Если вам действительно интересно, я уверен, что в библиотеке можно отыскать дневники или справочники для целителей тех времен. Там должен быть подробный рецепт. — Это… это растение можно где-то достать? — спросила Лили, стараясь, чтобы её голос не дрожал от волнения. Слизнорт поджал губы, выражая лёгкое недовольство. — Раньше, скажу я вам, с этим было куда проще. Но сейчас… — он снова понизил голос, хотя в комнате, кроме них, никого не было. — Шотландцы, моя дорогая, крайне упёртые и неприятные в общении личности. Особенно в вопросах торговли. Они любят поторговаться, а цены взвинчивают до небес. Лили бросило в жар. Она не представляла, где тогда достать душегуб и как сказать об этом Римусу. Она уже мысленно видела разочарование в его глазах, и это зрелище было невыносимым. — Однако, мне лично повезло! — вдруг провозгласил Слизнорт, с наслаждением растягивая слова. — У меня в личной коллекции имеется целый, весьма здоровый кустик этого капризного создания. Бесценный подарок от моего близкого друга, мистера Грира. К слову, он в этом году посетит мой рождественский приём, и вам, моя дорогая, просто необходимо с ним познакомиться. Он многозначительно посмотрел на Лили, и та быстро поняла, куда клонит профессор. — Мистер Грир устраивает частные стажировки для одарённых выпускников. Такой опыт невероятно ценится в сообществе зельеваров. И открывает двери в такие круги, о которых в Мунго можно только мечтать. — Да, конечно, профессор, — натянуто улыбнулась она. — С радостью с ним познакомлюсь. — Вот и правильно! — он довольно хлопнул в ладоши. — Мунго, мисс Эванс, вас погубит. Лили всегда слегка озадачивало, почему все время от времени отговаривают её идти в Мунго. Она всегда была уверена, что свяжет свою жизнь с медициной. Такое решение казалось особенно верным сейчас, когда разговоры о приближающейся войне перестали быть просто слухами. Да и освоить такую сложную науку, как колдомедицина, казалось Лили делом чести — тем, что она просто должна была сделать. К тому же, что скажут другие, узнав, что она бросила начатое на полпути? Хотя, по зельям она определенно будет скучать. — Сэр, — мягко возразила Лили, — но ведь нас ждет война. Сейчас, как никогда, нужны целители. Слизнорт заметно помрачнел. — Ах да… война, — негромко повторил он, глядя куда-то поверх её плеча. На мгновение показалось, что он утонул в собственных мыслях. Но профессор быстро встрепенулся, тряхнул головой и снова изобразил прежнюю оживлённость: — Но хватит о мрачном! Хотите взглянуть на душегуб? Он подошёл к массивному, тёмному сундуку, стоявшему в углу. Взмах палочки — и крышка открылась, отчего полочки, находящиеся внутри, выдвинулись наружу. На них стояли горшки и колбы всех размеров, в которых шевелились всевозможные растения. — Подойдите, подойдите, не стесняйтесь, — подозвал Слизнорт Лили, с гордостью обводя рукой свою коллекцию. Его палец указал на один из горшочков, стоявший в стороне. Растение в нём было мертвенно-белого цвета, с полупрозрачными, тонкими как паутина листьями, которые слабо вздрагивали и съёживались от потока свежего воздуха и света. — Вот он, наш скромный герой. Душегуб. Слизнорт бережно извлёк горшочек и протянул Лили увеличительное стекло в серебряной оправе. — Обратите внимание на поверхность листа, моя дорогая. Здесь, видите? Лили, затаив дыхание, наклонилась над растением. Вся поверхность полупрозрачных листьев была усеяна крошечными, идеально круглыми углублениями, похожими на кратеры. — Будто поверхность Луны… — прошептала она, завороженная этой жутковатой красотой. — Точно! — одобрительно кивнул Слизнорт. — Именно так его и описал в своих трудах знаменитый… Вдруг в кабинете раздался резкий звон. Лили вздрогнула и чуть не уронила лупу прямо на каменный пол. — Ох, — растерянно пробормотал Слизнорт. — Может, кто-то что-то забыл… Забрав у неё увеличительное стекло, он приглашающее махнул рукой, и Лили проследовала за ним обратно в кабинет. Каково же было её удивление, когда она увидела Снейпа, сидящего на корточках у полки с ингредиентами и с неприкрытой досадой подбирающего что-то с пола. — Так это вы, Северус, — с облегчением выдохнул Слизнорт. — А я уж подумал, Пивз снова сумел прорваться сквозь мои защитные чары… — Добрый день, профессор, — тот быстро спрятал что-то в карман мантии. Его чёрные глаза уставились на Лили, задерживаясь на её лице на долю секунды дольше необходимого. — Здравствуй, Лили. — Здравствуй, Северус, — коротко ответила она. В воздухе повисло неловкое молчание. — Так что же привело вас ко мне, Северус? — прервал паузу Слизнорт, почесав затылок. — У меня… вопрос по нынешней теме, — быстро ответил тот. Лили сразу поняла, что это наскоро сочинённая ложь. По лицу Снейпа, на котором вспыхнула едва заметная краска, было ясно, что он тоже осознал, что она его раскусила. Но Слизнорт никакой неловкости даже не заметил. — Удивительный день! — хохотнул он. — Ещё одному моему талантливому ученику вдруг понадобилась помощь такого старика, как я. Прекрасно, прекрасно. Предлагаю обсудить ваш вопрос за чашечкой чая… Он как раз еще не остыл. А затем он повернулся к Лили и добродушно улыбнулся: — Что ж, мисс Эванс, не буду вас больше задерживать. Вы и так проявили завидное терпение. Помните, моя дверь всегда для вас открыта. — Спасибо, профессор, — кивнула она, направившись к выходу из кабинета. Лили не знала, стоило ли ей переживать о том, что Северус её видел. Как и не знала, стоит ли углубляться в то, что он сам делал в кабинете после уроков. Одно было ясно точно — чтобы она ни решила, времени на это у нее просто не было.***
Вечером того же дня Лили вышла из Больничного крыла в компании Энн Крейн, которая обреченно опустила взгляд в пол и с потерянным видом бормотала: — Я точно перепутала все этикетки, когда клеила их на банки с порошками. Из меня никогда не получится настоящего целителя. Никогда. — Полная ерунда, — мягко, но твердо сказала Лили, положив руку девушке на плечо. — Ты прекрасно справилась, когда толпа первогодок попала в Больничное крыло с простудой. Мы всю ночь дежурили, и ты ни разу не ошиблась. Энн печально вздохнула, заламывая пальцы. — Не так уж и хорошо. Но… — в её голосе прозвучала хитрая нотка, и она тихо хихикнула, — всё равно в сто раз лучше, чем Майк. Надо же быть таким бесхребетным. Лили не смогла сдержать улыбку, вспомнив, как Майк всю ночь бегал от одной кровати к другой, ведясь на манипуляции детей и исполняя их капризы. — Видимо, хитрость у слизеринцев в крови, — рассмеялась она. Вдруг чьи-то крепкие руки обвили её сзади за талию и закружили в объятиях. — Джеймс! — Лили засмущалась, едва удерживая равновесие. — Поставь меня на место! Тот с торжествующим хохотом опустил её на каменный пол, но руку с талии не убрал, а лишь притянул к себе ещё ближе. — Я пришёл сопроводить уважаемую старосту до гостиной, — пафосно объявил он. Энн смотрела на них, поджав губы, чтобы не рассмеяться. — С таким кавалером, тебе Лили, только под венец, — подмигнула она ей. Лили, глядя, как Джеймс от этих слов буквально расцвёл и выпятил грудь вперед, снова рассмеялась, покачав головой. — Аккуратнее. Не перехваливай его, а то он лопнет от важности. — Ладно-ладно, не буду вам мешать, — Энн помахала им рукой на прощание и скрылась в коридоре. — Как прошло со Слизнортом? — спросил Джеймс, как только они остались одни. — У меня отличные новости! — Выкладывай, — тут же отозвался он, забирая у Лили школьную сумку. — Я весь во внимании. По пути до башни Лили пересказала Джеймсу весь их диалог со Слизнортом, упустив детали про Мунго и его разочарования в её выборе будущей профессии. Куда с большим энтузиазмом Лили хотелось говорить о том, что образец нужного им растения находится в личной коллекции Слизнорта. Камнем преткновения стал вопрос, как все-таки достать Душегуб. Лили, с её обострённым чувством справедливости, до последнего отказывалась даже рассматривать самый очевидный выход, что напрашивался сам собой. Однако, в итоге она смирилась с мыслью, что несколько побегов Душегуба им, скорее всего, придётся украсть. Других вариантов попросту не было. Когда они наконец вошли в гостиную, Джеймс не спеша вернул ей сумку и, обняв за плечи с надеждой спросил: — Ну что, генерал, сегодня-то ты наконец ночуешь у меня? Лили была ужасно уставшей. Каждая клеточка её просила о милосердии и восьми часах беспробудного сна в собственной кровати. Но Джеймс смотрел на неё такими жалобными щенячьими глазами, что она просто не могла сказать «нет». — Хорошо, — сдалась она. — Только дай мне сбегать переодеться. Забравшись на кровать Джеймса, Лили с глухим стоном упала лицом в прохладную наволочку. Шея и плечи горели огнём, будто её заставили таскать на спине горного тролля. — Опять болит? — услышала она над собой тихий голос Джеймса. Лили лишь безнадёжно кивнула, уткнувшись носом в ткань. — Хочешь, помогу? — предложил он. Она с трудом приподняла голову. — С чем? — С твоими закаменевшими плечами, — уточнил Джеймс, указывая пальцем на её шею. — У меня, знаешь ли, золотые руки. Бродяга легко подтвердит. Лили с некоторым недоверием на него посмотрела, но всё же кивнула. Джеймс велел ей сесть спиной к нему и опустить голову вниз, чтобы мышцы расслабились. Она сделала как он просил, и тут же его пальцы ловко собрали её распущенные волосы в небрежный, но удивительно аккуратный пучок, обнажив затылок и тонкую линию шеи. Когда его ладони, тёплые и твёрдые, коснулись её кожи поверх тонкой хлопковой пижамы, Лили непроизвольно вздрогнула. С их последней неудачной попытки зайти дальше поцелуев и объятий, Джеймс больше ни разу не затрагивал эту тему. Ни намёком, ни шуткой, ни одним неловким движением. И отчасти Лили была этому безумно рада. Та ночь липким чувством стыда отзывалась в её сердце. Она разочаровалась в себе и была твёрдо уверена, что разочарует Джеймса, окажись перед ним без одежды или попытавшись вновь проявить инициативу. С его бывшими, уверенными в себе и подтянутыми спортсменками, ему, должно быть, было куда проще. Они знали все эти игры, в которых Лили чувствовала себя совершенно беспомощной. Но с другой стороны, иногда, вспоминая, как его горячие руки скользили под её майкой, вычерчивая на коже живота замысловатые, сводящие с ума узоры, Лили бросало в жар. Она запуталась в собственных чувствах, эмоциях и желаниях, которые боролись с вечным, удушающим страхом — страхом оказаться недостаточно хорошей, красивой, опытной. Страхом, что он снова рассмеётся, когда она сделает что-то не так. Поэтому Лили искренне была рада, что их ночевки ограничиваются объятиями, долгими, пьянящими поцелуями и мирным сном рядом друг с другом. Хотя бы в этом она была достаточно хороша. Ладонь Джеймса легла на её плечо, и боль отступила. Он действовал умело, находя зажатые узлы и настойчиво разминая их. Под его пальцами напряжение понемногу начало таять. — У тебя и правда золотые руки, — благодарно улыбнулась Лили. Джеймс тихо усмехнулся: — А то. Я же спортсмен. Приходится. А то эльфы массаж делать наотрез отказываются. Лили аж подпрыгнула на месте. — Ты что, просил об этом домовых эльфов? — Возможно, — слукавил Джеймс, и она почувствовала, как его пальцы надавливают на мышцы между лопаток. Полностью расслабившись в его руках, Лили прикрыла глаза и не сдержала короткий вздох. В тот же миг его ладонь, только что разминавшая плечи, скользнула вниз, к самому основанию позвоночника. Джеймс надавил ей на поясницу, заставляя прогнуться и прижаться к нему спиной. Его губы прикоснулись к обнажённой коже, чуть ниже линии волос. По телу стал расползаться знакомый жар. Застигнутая врасплох этим внезапным напором, Лили на секунду застыла, а потом подчинилась движению его руки, позволив себе вновь откинуться к нему. Губы Джеймса оставили на её шее дорожку горячих поцелуев. Его ладони легли к ней на талию, отчего у Лили перехватило дыхание. В животе будто бабочки запорхали. Но когда его руки начали медленно пробираться под пижаму, чтобы коснуться её груди, Лили запаниковала. Она резко дёрнулась, вырвалась из его объятий и обернулась, залившись густой краской. — Ты чего? — выпалила она, и в её голосе прозвучала паника, которую она так старалась скрыть. Джеймс отпрянул, его лицо выражало полную растерянность. — Я… я думал, может, ты хочешь… — он запнулся, не в силах подобрать нужных слов. Чувствуя, как волна стыда и досады накатывает с новой силой, Лили быстро перебила его: — Я устала, Джеймс. Это был очень длинный день. Я… не могу сейчас. Фраза прозвучала куда более резко, чем она планировала. Но было уже поздно. Джеймс растерянно заморгал, пытаясь сообразить, где свернул не туда. Потом его взгляд смягчился, и он кивнул, стараясь принять это без обид. Или, по крайней мере, не выдать своего раздражения. — Да… Конечно. Я понимаю. Чтобы сгладить неловкость, он наклонился и нежно поцеловал Лили в губы. Это был быстрый, тёплый, ни к чему не обязывающий поцелуй. А потом, нырнув под кровать, Джеймс вытащил оттуда свежий спортивный журнал. — Кстати, я тебе ещё не рассказывал, — сказал он с наигранным энтузиазмом, открывая разворот с красочной рекламой, — какие две новые модели метел скоро выйдут! Говорят, у них маневренность вообще за гранью возможного. Посмотри… Лили, всё ещё не зная, куда деть глаза, молча устроилась рядом с ним, положив голову ему на плечо. Она как могла попыталась вникнуть в его рассказ, с трудом гоня прочь все плохие мысли. Она искренне надеялась, что в который раз всё не испортила.
