Light my fire

      — Ой, Джеймс, — удивилась Лили, спустившись в гостиную, — ты уже встал? Ещё ведь даже завтрак не начался.       — Я просто знал, что ты захочешь сходить к Рему до начала уроков, — он нежно поцеловал её в губы, притянув к себе за руку. — И не мог упустить возможности тебя сопроводить.       — Но ты ведь, наверное, не выспался, — Лили с тревогой посмотрела на него, прикоснувшись своей маленькой ладошкой к его щеке. — Будешь весь день носом клевать.       — Если пустишь меня к себе за парту, я с радостью все у тебя спишу, а потом посплю у тебя на коленях.       — Дурак, — рассмеялась Лили, взяв его за руку. — Пойдем. Если Римус не спит, мне нужно все успеть задокументировать. А то я за целый день с ума сойду.       Откровенно говоря, Джеймс и правда чувствовал себя паршиво. Однако, их ночная вылазка определенно того стоила.       Прошлой ночью за час до полнолуния они втроем — он, Сириус и Римус, бледный, но необычайно собранный, — отправились в самую чащу Запретного леса. Вступив в долгий бой с кустарниками, кореньями и ветками, хлеставшими по лицу, — а могли бы добраться быстрее, но Римус наотрез отказывался ехать у Джеймса на спине, — они добрались до небольшой опушки.       Обернувшись оленем и псом, Джеймс с Сириусом ещё раз проверили всю территорию, чтобы успокоить Римуса. В лесу ночью не было ни души, кроме пары кентавров. А когда полная луна поднялась над деревьями и Лунатик обратился в волка, они увлекли его игрой в догонялки и носились по лесу до самого рассвета.       Сириус даже пытался подговорить его поохотиться на белок, но — к огромному облегчению Джеймса — волк оказался абсолютно равнодушен к этой затее. Было бы крайне трудно объяснить, почему Римус внезапно оказался весь в крови и шерсти.       Когда они вернулись в Визжащую хижину и передали спящего Римуса мадам Помфри, то сами еле добрели до спальни. Но даже немного вздремнуть Джеймсу не удалось — он не мог перестать думать о том, сработало ли зелье Лили. Ведь Римус, привыкший к их анимагическим формам, мог согласиться на пробежку по лесу только из-за этого, а не потому что получил контроль над своей пушистой сущностью. Но ответы им мог дать только сам Лунатик.       И Джеймс видел, что Лили, идущая рядом, переживала не меньше. Чтобы отвлечь её и себя заодно, он ловко распустил ей волосы, зарывшись в них пальцами.       — Джеймс! — возмутилась Лили, сверкнув глазами.       — Мне больше нравятся, когда они распущены, — невозмутимо отозвался он. — А ты их все время заплетаешь.       — Потому что я староста и должна выглядеть презентабельно.       — О, в пятницу у тебя будет прекрасная возможность посмотреть, каким презентабельным становится твой коллега Фенвик после полбутылки огневиски.       Лили нахмурилась, мысленно листая внутренний календарь.       — А что в пятницу?       — Как так?! — Джеймс притворно ахнул, закатил глаза и прижал руку к сердцу, изображая смертельную обиду. — Неужели сама Лили Эванс, чей график расписан по минутам, забыла о… — Он не успел закончить, получив легкий толчок локтем в ребра. — Ладно, ладно! В пятницу мы с тобой идем на день рождения Бенджи в башню Когтеврана. Наш с тобой первый официальный выход в свет… как пары.       — Как пары… — негромко повторила Лили, улыбнувшись. А затем она вздохнула и уверенно объявила: — Что ж, с домашними заданиями придется разобраться до пятницы. А то вдруг...       — Напьешься так, что забудешь свое имя? — перебил её Джеймс.       — Дурак! — она уперла руки в бока, приняв грозную позу, от которой он всегда таял. — А то вдруг тебе не у кого будет списывать!       — Эй, я, между прочим, подтянул уже почти все оценки! Мне даже на дополнительные по Трансфигурации и Зельям ходить больше не надо! Ну, пока не надо.       — И я тобой очень горжусь, — Лили улыбнулась ему так, что у Джеймса внутри все затрепетало. Не выдержав, он впился в её губы наглым поцелуем, игнорируя парочку волшебников на портретах, что запричитали о «современных нравах». Довольный тем, что на щеках Лили проступил алый румянец, он невозмутимо ухмыльнулся и обнял её за плечи, продолжая путь, будто ничего особенного не произошло.       Лили, стараясь вернуть себе душевное равновесие, провела рукой по волосам и вдруг ахнула, застыв на месте.       — О боги, Джеймс! Фенвик! Я совсем забыла про подарок! Римус, зелье, дежурства... Думаешь, я успею ему что-то купить?       — Успокойся, все под контролем, — Джеймс погладил ее по плечу, ведя дальше. — Я уже все купил. Вернее, заказал. Будем считать, что это подарок от нас двоих.       — От нас двоих? Это… очень мило с твоей стороны. А что ты выбрал?       — Ну, Бенджи, конечно, намекал, что его осчастливит либо Rickenbacker 360, либо еще один Gibson, — начал Джеймс с важным видом, но, увидев полное непонимание на лице Лили, поспешил пояснить: — Это гитары. Электрические. Но, во-первых, это адски дорого даже для меня, а во-вторых, его спальня уже похожа на музыкальный магазин. Поэтому я заказал ему пару редких пластинок, которые он искал, и какой-то вычурный французский алкоголь с названием, которое я даже выговорить не могу. Кажется, «Шартрез» или вроде того. Ему теперь все французское нравится. Вот до чего человека доводят каникулы в Париже… — Джеймс покачал головой с преувеличенным сожалением.       — Париж… Я бы тоже хотела туда попасть, — мечтательно улыбнулась Лили. — Это ведь так романтично!       — Хочешь сказать, будешь есть круассаны, пить вино и целоваться со мной прямо на Эйфелевой башне?       — Джеймс! — Лили фыркнула, но не смогла сдержать улыбку. — Нет, я бы, наверное, сходила в Лувр. Или в музей Оранжери. Там ведь висят такие знаменитые картины… Мне бы хотелось увидеть их вживую.       — Какие? — спросил Джеймс, искренне пытаясь вникнуть. Для него искусство всегда было чем-то абстрактным и далеким, но сейчас Лили рассказывала о своих мечтах с такой нежностью, что он не мог оторвать от неё влюбленного взгляда. Говори она хоть о троллях, ему всё равно было бы интересно.       — Ну… например, «Свобода, ведущая народ». И, конечно, «Водяные лилии» Моне. Представляешь? Стоять прямо перед ними… Я ведь только на открытках их видела. На занятиях по искусству в маггловской школе нам показывали репродукции. Мы даже пытались рисовать свои «лилии». У меня, правда, получился какой-то зелёный омлет, — она тихо рассмеялась. — Но учительница рассказывала, что Моне специально создал свой сад в Живерни, чтобы писать с него картины. Говорят, когда стоишь перед его работами, слышишь стрекоз и плеск воды.       Джеймс озадаченно моргнул, а затем виновато улыбнулся.       — Прости, Лили, но искусством я как-то никогда особо не увлекался. Всю возможную тягу к живописи во мне бесповоротно убил Сириус со своими «шедеврами» на полях учебников. Но, — быстро добавил он, важно выпятив грудь, — если тебе хочется, давай летом съездим во Францию.       Конечно, у меня будут занятия в Аврорате, а у неё стажировка в Мунго, но ведь жизнь на этом не заканчивается.       Лили, кажется, подумала о том же самом. Она смущенно улыбнулась и заправила прядь волос за ухо.       — Тогда мы можем поехать в Мадрид, посмотреть на «Менины» Веласкеса. Это ведь такая загадочная картина! Нам в школе говорили, что это чуть ли не самый сложный портрет в истории, со всеми этими зеркалами, тенями и людьми, которые смотрят будто сквозь тебя.       Она мечтательно вздохнула.       — Или мы можем уехать в Рим. Гулять по Колизею, смотреть на Форум, на храм Весты… И, конечно, побывать в Сикстинской капелле. Микеланджело, говорят, ругался всю жизнь, что ему свело шею и он ненавидит эти фрески.       — Выходит, с тобой у меня есть шанс стать культурным человеком, — усмехнулся Джеймс, притворно закатив глаза. — Может, даже проникнусь любовью к книгам.       — Тебе и Сириусу скоро придется это сделать, хотите вы или нет, — лукаво заметила Лили. — Алиса говорила, что им на подготовительных курсах выдали списки литературы длиной в несколько футов...       Джеймс мгновенно закрыл уши ладонями и крепко зажмурился.       — Ла-ла-ла! Я тебя не слышу! Не слышу! — протянул он. — Не доводи меня до остановки сердца раньше времени, Эванс!       — Дурак, — рассмеялась Лили, покачав головой.       Они уже подошли к знакомой дубовой двери, ведущей в Больничное крыло. Веселье внезапно испарилось, уступив место легкой нервозности. Лили остановилась, ее пальцы слегка сжали рукав мантии Джеймса.       — Вот мы и пришли, — попыталась вновь улыбнуться она.       — Сильно переживаешь?       Лили сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями.       — Ну, ты вроде не сказал мне, что у Римуса кожа посинела или выросли рога… так что, надеюсь, все в порядке. Но да, — её изумрудные глаза слегка потемнели, — на самом деле, переживаю. Очень. Это же мое первое самостоятельно приготовленное зелье. И от него зависит так много.       — Брось, Лили, — Джеймс мягко коснулся ее подбородка, заставив посмотреть на него. В его ореховых глазах горела непоколебимая уверенность. — Ты ведь гений. И не только по части зелий. К тому же ты сама говорила, что этот вариант был пробный и даже если что-то пошло не так, настоящие гриффиндорцы никогда не сдаются. А тем более ты.       Он улыбнулся ей своей самой ободряющей улыбкой и толкнул дверь. Римуса они заметили сразу. Тот лежал на самой дальней койке у окна, залитой утренним светом. А рядом с ним, на табуретке, покачиваясь из стороны в сторону, сидела... Марч.       У Джеймса внутри резко, словно от удара в солнечное сплетение, поднялась волна раздражения. Горячая и едкая. Он попытался сглотнуть ее, но она застряла комом в горле.       Он искренне считал — и не собирался отказываться от своего мнения, — что Римусу стоит поскорее прекратить это… общение. На его памяти Лунатик никогда не вел себя так легкомысленно. Марч, а точнее, ее брат-аврор, ничего хорошего не сулили. И Сириус, который встал на сторону Римуса в этом вопросе, Джеймса изрядно подбешивал.       Безусловно, Джеймс искренне желал Римусу счастья и считал, что тот заслуживает человека, который полюбит его всем сердцем, несмотря на его болезнь. Но теперь на эту роль годился кто угодно, но только не Марч. Общение, а тем более отношения с ней были опасны, безрассудны и совершенно неуместны.       Ведь если в её семье вырос человек, ставший охотником на оборотней, значит, и остальные её родственники в своих взглядах не менее кровожадны.       Римус заметил их первым. Его усталое лицо озарила слабая, но теплая улыбка.       — Доброе утро, — просипел он, махнув рукой.       — Привет, Римус, — улыбнулась Лили, подходя поближе. — Привет, Бабси.       — Привет, Эванс! — оживилась девушка. — И тебе привет, Поттер!       Джеймс не ответил на приветствие. Он застыл чуть позади Лили, держа руки в карманах. Его взгляд, тяжёлый и недружелюбный, был прикован к Марч.       — Угу, — буркнул он наконец. А затем, без лишних предисловий, спросил: — А ты что здесь делаешь так рано?       В воздухе повисла короткая, но ощутимая пауза. Марч заметно удивилась, её брови улетели вверх. Римус укоризненно посмотрел на Джеймса, но тому было все равно.       — Ну? — повторил Джеймс, сделав шаг вперед.       Марч подняла в воздух перевязанную бинтом ладонь, и, совсем не смущаясь враждебности Джеймса, просто ответила:       — Вчера вечером я расставляла в спальне капканы для нарглов, а с утра решила их проверить. Вот ладонь и рассекла. Кровищи было... — она поёжилась. — А потом я пришла сюда, а тут Римус с простудой. Решила составить ему компанию, пока уроки не начались. Я, когда болела, никогда не хотела быть одна.       — Мы тоже пришли проведать Римуса, — вступилась Лили, тонко чувствуя нарастающее напряжение. Её голос был спокойным, но в нём прозвучал лёгкий упрёк в адрес Джеймса. — Хотели узнать, как он себя чувствует.       Джеймс уже собирался сказать что-нибудь вроде: «Ну, раз руку перевязали, можешь идти», как дверь в Больничное крыло с грохотом распахнулась. На пороге, запыхавшийся, с взъерошенными волосами и криво застегнутой рубашкой, стоял Сириус.       — Сохатый! — возмущённо выдохнул он, шагая внутрь. — Ты почему меня, чёрт возьми, не разбудил? И не подождал? Я чуть не проспал!       Джеймс фыркнул, скрестив руки на груди.       — Пытался. Ты послал меня куда подальше, сказав, что если я ещё раз трону твой полог, то стану первым в истории гриффиндорцем-кастратом. Цитирую.       — И это тебя остановило? Неженка, — его взгляд скользнул по комнате, остановился на Марч, и он без задней мысли ляпнул: — А она что, тоже уже в курсе?       Боги, Сириус, какого черта?!       Джеймс с трудом сдержался, чтобы не отвесить другу прямо здесь и сейчас приличный подзатыльник.       Марч наклонила голову, её глаза сузились от любопытства.       — В курсе чего?       — В курсе того, что… мы все идём на день рождения Фенвика в пятницу, — быстро нашелся Сириус, осознав свою оплошность. — А ты? Фенвик тебя приглашал?       Марч рассмеялась, коротко и звонко, словно Сириус сказал что-то забавное.       — Фенвик? Он, кажется, позвал пол-Хогвартса. Да и праздник будет в нашей гостиной. А ещё, — она понизила голос до загадочного шепота, — он обещал угостить всех абсентом. Как такое пропустить? От абсента можно ведь увидеть фей!       — Не от абсента, а от полыни. И я бы не стал... — начал Римус, но его никто не слушал.       — Вот это разговор! — Сириус хмыкнул в ответ, явно оценив её комментарий. — Рем, а твоя подружка та ещё штучка.       Римус и Марч дружно залились краской, став цвета гриффиндорского знамени. Бросив на Люпина быстрый взгляд, девушка подскочила с табуретки и запустила пальцы в свои короткие волосы.       — Ладно, Римус, отдыхай! — выпалила она, сунула ему из кармана в руки парочку конфет и умчалась прочь из Больничного крыла.       — Какие вы миленькие, — широко улыбнулся Сириус, ловко забирая у Римуса одну конфету и отправляя её в рот. — О, вишневые. Вкусно. — Заметив взгляд Джеймса, он ехидно усмехнулся. — Не бойся, Сохатый, они не отравлены.       — Я так и не думал, — отрезал тот, скрестив руки и плюхнувшись на табуретку.       — Можно было и не грубить, — пробормотал Римус, потянувшись к стакану с водой, стоявшему на тумбочке.       Лили же, сделав вид, будто ничего не произошло, вытащила из складок мантии блокнот в кожаном переплете и перо с неиссякаемыми чернилами.       — Римус, — спросила она. — Как ты себя чувствуешь? И расскажи мне всё, что можешь вспомнить о прошлой ночи. Каждую деталь. Даже если она кажется незначительной.       Римус откинулся на подушки, начав выводить пальцем круги на поверхности одеяла.       — Я… не уверен, что зелье сработало, — выдохнул он, но, увидев, как лица друзей вытянулись, поспешил добавить: — То есть, не сработало до конца.       Он замолчал, собираясь с мыслями, пока остальные замерли в ожидании.       — О самой ночи… я ничего особо не помню, — Римус зажмурился, пытаясь ухватить убегающие образы. — Я помню, как бегал по лесу. Точнее, помню ощущение бега. И то, что чувствовал сам волк. Но не я.       — И ты совсем, ни капельки, не мог его контролировать? — с надеждой спросила Лили.       Римус медленно покачал головой, устало вздохнув.       — Нет. Я был пассажиром. Я видел вас – оленя и пса – краем сознания, но не как цель, а как… часть пейзажа.       — И чего вы все скисли? — Сириус, не выдержав тягостной паузы, хлопнул себя по колену. — Эванс же сразу сказала, что это только образец! Значит, она что-то добавит, что-то уберет, поколдует над своим варевом, и к следующему полнолунию всё получится! Мы ведь не ждали, что все получится с первого раза!       Его фирменный грубоватый оптимизм, как всегда, разрядил обстановку. Лили выпрямила спину, и в ее глазах вновь зажглась прежняя решимость.       — Сириус прав. Пока рано отчаиваться. Но… — она снова посмотрела на Римуса. — Может, есть что-то еще? Хоть какие-то изменения.       Римус задумался. Его взгляд стал отрешенным, будто он прислушивался к чему-то внутри себя.       — Вообще-то есть кое-что новое. Я чувствую нечто похожее на… отголоски. Отголоски чужих эмоций. Точнее, я могу примерно понять, в каком настроении человек рядом со мной.       — Ты же и так всегда был чертовски проницательным, Рем, — с сомнением в голосе протянул Джеймс. — Особенно когда хотел нас за что-то отчитать.       — Нет, это другое, — настаивал Римус. — Раньше это были догадки, основанные на жестах, взглядах и вашей неумелой лжи. А сейчас… я это чувствую.       Лили, с невероятной скоростью делавшая записи в блокноте, подняла голову и спросила:       — Думаешь, это твое чутье?       — Не знаю, — честно ответил Римус. — Возможно.       — Выходит, ты теперь мысли умеешь читать? — спросил Сириус, почесав затылок.       — Поверь, я бы не стал лезть к тебе в голову, даже если бы мог, — усмехнулся Римус. — Но, например, сейчас я могу предположить, что Джеймс... возбужден.       Джеймс поперхнулся воздухом, залившись багрянцем. Сириус изогнул одну бровь в вопросительной дуге, а на его лице расцветала ехидная усмешка.       — Да не так возбужден! — поспешно добавил Римус, понимая, куда клонит Сириус. — Возбужден от переизбытка разных эмоций, которых за последние полчаса было слишком много. И я чувствую, что это из-за меня.       — Сохатый, ты опять? — взвыл Сириус, проведя рукой по лицу. — Мы же уже решили, что Рем – большой мальчик, и сам в состоянии решить, с кем ему общаться, а с кем нет! Или ты теперь и за него думать собрался?       Джеймс в ответ только поджал губы и демонстративно отвернулся к окну, всем видом показывая, что дискуссию считает закрытой. Но Сириуса было не остановить.       — А когда они встречаться начнут, ты тоже себя как осёл вести будешь? — язвительно спросил он.        — Никто не говорит о том, что мы с Бабси начнём встречаться, — принялся отнекиваться Римус, но его щеки заметно порозовели.       — Поверь, Рем, я и без всякого твоего нового «чутья» знаю, что ты скоро сдашься. Я видел, как ты на неё смотришь, когда думаешь, что никто не видит.       Лили, до этого молча наблюдавшая за перепалкой, мягко улыбнулась Римусу. Её улыбка была тёплой и ободряющей, лишённой привычной иронии Сириуса.       — Я думаю, у вас с Бабси обязательно всё будет хорошо. Она очень умная и добрая девушка.       — Ты так говоришь, потому что ещё не знаешь, кто её брат, — невесело рассмеялся Джеймс.       Лили удивлённо перевела взгляд с Джеймса на Римуса.       — Всё так плохо?       — Он аврор, специализирующийся на поимке оборотней, — негромко ответил Римус, опустив глаза. Его пальцы затеребили край одеяла. — Бабси мне недавно об этом рассказала.       Лили на секунду застыла с приоткрытым ртом. Но уже через мгновение её взгляд снова стал мягким и понимающим. Она подошла к кровати и, не обращая внимания на протестующий взгляд Джеймса, мягко коснулась плеча Римуса.       — Это… конечно, очень неожиданно. И сложно. Но я уверена, что и это можно пережить. Ты прекрасный человек, Римус. И понравишься кому угодно.       — Спасибо, Лили, — благодарно улыбнулся он.       — И ты туда же! — всплеснул руками Джеймс. Его терпение окончательно лопнуло. — Просто замечательно! Да, давайте все дружно не видеть в этом факте никакой проблемы!       — Мистер Поттер! — раздался позади грозный голос мадам Помфри. — Мистер Люпин ещё не успел как следует выспаться после крайне изнурительной ночи, а вы уже устроили здесь цирк! Всем вам, кроме пациента, немедленно стоит проследовать на уроки! Или вы хотите присоединиться к нему в качестве постоянных обитателей?       Джеймс вскочил с табурета так резко, что тот едва не опрокинулся.       — Ничего. Я как раз собирался идти завтракать, — буркнул он, избегая её взгляда.       — А по твоему виду, Сохатый, кажется, что ты идёшь не овсянку есть, а кому-то шею свернуть, — ехидно заметил Сириус.       — Ну, если вы ко мне не прислушиваетесь, то не ваше дело, куда я иду и что собираюсь делать! — вспылил Джеймс. Он резко развернулся и, не забыв оставить на тумбочке принесенную Римусу шоколадку, засеменил к выходу. Дойдя до двери, он застыл спиной к друзьям, демонстративно скрестив руки на груди в позе обиженного ребёнка.       — Королева драмы в своём репертуаре, — усмехнулся Сириус, глядя на его спину.       Пожелав Римусу приятных снов, они с Лили направились к выходу, чтобы догнать их взбешённого и удивительно упрямого друга, который, бормоча под нос не самые лестные выражения в адрес всех вокруг, шёл впереди них в Большой зал, то и дело оборачиваясь, чтобы проверить, не отстали ли они.       Весь день Джеймс ходил в отвратительном настроении и в конце концов заработал себе отработку от Слизнорта, когда, задумавшись, бросил в котёл не тот ингредиент. Смесь мгновенно вскипела, взорвалась и накрыла весь класс едким чёрным дымом, который намертво въелся сажей в мантии и волосы.       После такого даже идти обедать не хотелось. Как и смотреть на совершенно безмятежное лицо Сириуса, который, впрочем, сразу после занятий куда-то испарился. Джеймс даже не успел выпросить у него одну единственную успокоительную сигарету. Хотя к такому способу расслабления привыкать явно не стоило. Меньше всего Джеймс хотел, чтобы его легкие однажды стали цвета дыма, поднявшегося от испорченного зелья.       Успокоиться получилось лишь тогда, когда он вскочил на метлу и полчаса кружил над полем для квиддича на смертельно опасной скорости. Для любого другого среднестатистического игрока, разумеется. В итоге уши закоченели так, что казалось, вот-вот отвалятся. Но зато бурлящее внутри раздражение хоть немного улеглось.       Вернувшись в гостиную, Джеймс направился прямо к Лили, которая сидела на диване в компании Мэри, листая какие-то журналы, и, нисколько не стесняясь, рухнул ей лицом на колени, приглашая почесать ему голову. А заодно и сделать так, чтобы он не остался без ушей.       — Ну точно кот. Пришёл, упал, требует ласки, — усмехнулась Мэри, глядя на эту сцену поверх журнала.       — Самый настоящий, — согласилась Лили. Её пальчики зарылись в его спутанные от полёта и ветра чёрные пряди, торчащие в разные стороны. Джеймс подыграл, с удовольствием замурлыкав.       Но стоило ей коснуться его ушей, как он громко ойкнул от резкой боли. После ледяного полёта её прикосновение показалось обжигающе-горячим.       — Джеймс! — Лили с укоризной отдернула руку. — Как же можно было летать без шлема? Ты же их себе отморозил!       Быстро взяв с журнального столика палочку, она наложила на его уши согревающее заклинание. Приятное, щекочущее тепло разлилось по коже, возвращая чувствительность.       — Он бы и голышом летал, лишь бы перед трибунами покрасоваться, — невозмутимо заметила Мэри, перелистывая страницу.       Джеймс перевернулся на спину, чтобы видеть её лицо, и важно объявил:       — Не перед трибунами, а перед Лили. Это важное уточнение.       — Ага, понятно. Ну, когда ты в пятницу на дне рождения Фенвика напьёшься и, как в прошлом году, начнёшь танцевать голышом на столе, мы все будем знать, кому посвящён этот дикий танец.       Джеймс приподнялся на локтях, возмущённо хмурясь:       — Такого никогда не было!       — Уверен?       — Да… — произнёс он уже не так уверенно, но, заметив её лисий взгляд, воскликнул: — Макдональд, ты меня разводишь!       — Да, — невозмутимо отозвалась девушка, не отрывая взгляд от журнала. — С тобой это проворачивать даже веселее, чем с Блэком. Вы, мальчики, такие предсказуемые.       Джеймс, забыв про уши и плохое настроение, загорелся нешуточным интересом.       — И как? Как ты это сделала?       — О, просто рассказала ему, как мы с Лили однажды здорово напились, потом поцеловались от избытка чувств, а потом долго ласкали друг друга. У неё, — Мэри кивнула на покрасневшую Лили, — такой ловкий и нежный язык…       — Мэри! — воскликнула Лили, ударив подругу журналом по коленке. Казалось, еще немного, и её щеки загорятся. В самом прямом смысле.       От одной мысли об этом сердце Джеймса остановилось, а легкие сжались, отказываясь работать. Хотя, было в этом и что-то запретно-возбуждающее. Он и сам был не против узнать, какой у Лили «ловкий и нежный язык». А если она ещё им и...       — Ты опять меня разводишь, — пробурчал Джеймс, вспомнив, с кем именно разговаривает.       — Ага. А ты опять ведешься.       Он шумно выдохнул и снова плюхнулся головой Лили на колени, на этот раз закрыв лицо руками.       — Ненавижу тебя, Макдональд.       — После последней тренировки эти чувства взаимны, Поттер.       — Так это была месть? За то, что я заставляю тебя летать быстрее, выше и не падать с метлы при каждом вираже?       — Отчасти, — Мэри отложила журнал, её лицо приняло преувеличенно-страдальческое выражение. — Ты это заслужил. Благодаря твоим садистским тренировкам я сбросила столько фунтов, что вся моя одежда висит на мне, как на вешалке. Пришлось срочно заказывать новую форму для квиддича, а теперь вот, — она с отчаянием помахала в воздухе глянцевым журналом, — приходится выбирать и всё остальное. А все ты виноват, Поттер.       — Кубок того стоит, — отрезал Джеймс.       — Нет, ты слышала, Лилс? — пробурчала Мэри, уткнувшись обратно в свой журнал. — Он настоящий изверг. Беспощадный тиран. И ещё при этом умудряется выглядеть несчастным щенком, которого обидели.       Лили, чьё лицо наконец начало возвращаться к нормальному цвету, тихо рассмеялась. Её пальцы снова запутались в чёрных волосах Джеймса, на этот раз мягко массируя кожу головы. Он невольно заурчал от удовольствия.       Пару минут полежав смирно, Джеймс пододвинулся повыше, стараясь незаметно заглянуть в журнал, который держала Лили.       — Что выбираешь? — пробормотал он, пытаясь разглядеть картинки.       — Не подсматривай, — Лили слегка прикрыла журнал. — Я смотрю наряды. На рождественский бал.       — Не рано? До него… сколько, месяц?       — Я, наоборот, начала слишком поздно, — вздохнула Лили. — Все самые хорошие платья уже наверняка разобрали, или их нужно было заказывать заранее, особенно если хочешь что-то особенное… — в её голосе зазвучала лёгкая паника перфекциониста.       Джеймс задумался на секунду, глядя на огонь в камине, отражавшийся в изумрудных глазах.       — Возьми что-нибудь зелёное, — сказал он наконец. Этот цвет… он тебе очень идёт.       — Спасибо. Я, наверное, так и сделаю. Если найду подходящее.       Мэри, подслушав их разговор, фыркнула, не отрываясь от своего журнала.       — Лилс, и ты вот так просто согласилась? Поттер, — она обернулась к нему, ткнув пальцем в грудь, — раз уж ты так легко решаешь её дилеммы, теперь ты официально обязан помочь ей выбрать платье и на день рождения Фенвика. Она меня уже этим извела! Целый вечер я только и слышала: «Мэри, а это не слишком вычурно?», «Мэри, а этот синий не делает меня бледной?», «Мэри, а вдруг все придут в джинсах, а я в платье?».       — Неужели вы с Маккинон не справились? — удивился Джеймс. — Вы же обычно втроём такие вопросы решаете.       Неловкая тишина повисла в воздухе. Лили и Мэри переглянулись, явно что-то решая между собой без слов. Обе выглядели по-человечески уставшими от какой-то долгой и запутанной истории.       — Мы с Марлен поссорились, — невесело пояснила Лили. — Не так давно.       — Я думал, вы уже помирились.       — Если бы, — печально улыбнулась Лили. Но Джеймс видел в её взгляде нотки облегчения.       — А всё Блэк виноват, — проворчала Мэри, начиная с такой силой листать журнал, что страницы чуть не порвались. — Впрочем, как и всегда.       — О чем ты? — непонимающий взгляд Джеймса был прикован к Макдональд. — Я думал, они вместе пойдут к Фенвику.       Джеймс, конечно, не был на сто процентов уверен, что Сириус появится на вечеринке именно с Маккинон. Но раз тот не сильно отпирался от его предположений, да и постоянно попадал с Марлен в двусмысленные ситуации, значит, догадки были верны. Джеймс чувствовал себя гениальным сыщиком, в совершенстве освоившим дедуктивный метод, и был очень собой горд, раскрыв эту «тайну».       Мэри в ответ только странно на него покосилась, явно вновь мысленно сетуя на мужскую несообразительность, а потом быстро перевела тему:       — Знаешь что, Лилс? Устрой ему, — она кивнула на Джеймса, — модное шоу. Прямо сейчас. А то ты так и не выберешь, в чем пойти.       — Отличная мысль, — слишком бодро подхватила Лили. — Я тогда схожу в спальню и принесу несколько платьев. А потом поднимемся к вам. Можешь подождать здесь?       — К нам? — в глазах Джеймса зажглись озорные искорки. — А я смогу посмотреть, как ты переодеваешься?       В ответ крайне возмущенная Лили хлопнула его журналом прямо по лбу. Состроив обиженную рожицу, Джеймс встал с дивана и с рыцарским поклоном подал ей руку.       — Позвольте проводить вас до лестницы, миледи. А потом помочь донести все платья.       — Лилс, не забудь мой фотоаппарат! — крикнула им вдогонку Мэри. — Если вдруг заставишь Поттера примерить юбку в складку, я хочу это увидеть! А потом повесить в рамочке над кроватью!       — Такого никогда не случится! — крикнул ей Джеймс.       — Уверен? — девушка по-лисьи улыбнулась.       — Иди к черту, Макдональд! — громко рассмеялся он.

***

      Ослиное упрямство Джеймса порой доводило Сириуса до белого каления. Он считал его главным недостатком друга, затмевающим все остальные. И когда кто-то из профессоров или Римус упрекал его в упрямстве, Сириус легко мог привести в пример Поттера. Рядом с ним он выглядел эталоном гибкости и здравомыслия. На свой же взгляд, разумеется.       Ко всему прочему, день выдался невыносимо скучным. Сириус кое-как досидел до конца уроков, среди которых, к его глубокому разочарованию, снова не оказалось ни одного совместного со слизеринцами. Взвинченный, с накопленным за день раздражением, он направился прямиком в подземелья.       Проигнорировав десятки враждебных взглядов слизеринцев, Сириус прошёл сквозь их гостиную, даже не замедляя шага. Он знал дорогу. Сириус без стука ворвался в спальню Марсо, и дверь захлопнулась за его спиной с глухим стуком.       Никаких слов не потребовалось. Её губы уже ждали его, а его руки знали, куда тянуться. Одежда полетела в угол. Шея покрылась свежими бордовыми кровоподтеками. От низких сводчатых потолков отразились громкие, сладкие стоны. Стоило оказаться рядом с Марсо, и все проблемы растворялись, уступая место только ей. Её голосу, её запаху, её прикосновениям. Его девочке.              Когда они оба, по собственным ощущениям, превратились в стекло и разбились на миллиард осколков, Сириус рухнул на подушки, тяжело дыша. На его потный лоб налипли чёрные волосы, и он небрежно смахнул их дрожащей рукой.       Марсо устроилась рядом, закурив. Белые кудри тут же полезли ему в рот и в нос, и он аккуратно, отодвинул их в сторону, не переставая наблюдать за ней. Сириус слегка завидовал её умению превращать табачный дым в замысловатые колечки и плавные, змеевидные фигуры, которые медленно таяли в воздухе. Сам он так не умел.       Лениво, почти бесцельно, Сириус принялся водить подушечками пальцев по всему, до чего мог дотянуться: по выпирающим тазовым косточкам, очерченным рёбрам, упругой груди, острым ключицам. Кожа Марсо была прохладной и бархатистой. Он был готов вечно этим заниматься. Особенно если она будет вот так лежать рядом с ним — в чём мать родила, расслабленная и вся принадлежащая ему.       Когда его пальцы вновь скользнули по её рёбрам, Марсо сморщила нос, и её тело слегка дёрнулось.       — Щекотно, — пробормотала она.       — Ты что, боишься щекотки? — Сириус лукаво ухмыльнулся.       — Конечно нет, — быстро ответила Марсо.       — Не верю-ю-ю-ю... — протянул он, и, прежде чем девушка успела среагировать, крепко сжал её в объятиях и принялся щекотать.       Марсо взвизгнула и начала дико извиваться в его железной хватке, отбиваясь кулаками. Она вертелась, пиналась, пока наконец её рука не нащупала на полу подушку. Не раздумывая, Марсо со всей силы шлёпнула его ею по голове. В воздух взметнулось облако мелких перьев.       Пару секунд помолчав, Сириус не выдержал и от души расхохотался. Лицо Марсо было красным от смеха и борьбы, а лохматая голова была вся усыпана перьями.       — Выглядишь крайне непристойно для благородной девицы Слизерина, — прохрипел он, смахивая перо с её носа.       — Я ещё вот так могу, — заявила она, показав ему средний палец.       — Ты нарываешься на наказание за плохое поведение.       — Я на это надеюсь, — протянула Марсо, плотоядно улыбаясь. Она откинула волосы назад, обножив грудь и тонкую, длинную шею. Особого приглашения Сириусу было не нужно. Он бросился на неё сверху, начав покрывать её шею и плечи горячими, влажными поцелуями, то и дело оставляя на нежной коже следы от зубов.       И вдруг тишину, нарушаемую лишь их смехом и тяжёлым дыханием, прорезал громкий, пронзительный вопль:       — Вы что, совсем спятили?!       Дверь спальни была распахнута. На пороге, во все глаза уставившись на них, стояла Росмант. Её лицо застыло в гримасе отвращения.       — Какого чёрта Блэк забыл у нас в спальне?! И почему он… он… — она не нашлась слов, лишь яростно ткнула пальцем в сторону голого зада Сириуса.       — Месяц назад он был в тебе, и ты не жаловалась, — отозвалась Марсо, натягивая на себя одеяло.       Сириусу стоило невероятных усилий не расхохотаться прямо в лицо этой разгневанной ханже. Зажав рот ладонью, он поиграл бровями, приняв ещё более развратную позу.       — Вот именно, Верити, — Нотт, вошедшая следом, недовольно поджала губы. — Либо заткнись, либо проваливай.       — Гриффиндорская… подстилка, — прошипела Росмант, обращаясь к Марсо. Её голос дрожал от злости. — Я даже находиться с тобой в одной спальне не хочу! — Затем она резко указала пальцем на Нотт. — И с тобой тоже. Сколько можно ей потакать? Вы все здесь… вы все ненормальные!       И, не дожидаясь ответа, она резко развернулась и вылетела из спальни, хлопнув дверью с такой силой, что со стены упала небольшая картина в зелёной раме.       — Салазар, вы бы хоть полог задернули! Гадость, — Нотт страдальчески вздохнула. — Я иду в душ. И когда вернусь, эта гриффиндорская задница должна быть прикрыта! А то меня стошнит.       — А мне стесняться нечего, — ухмыльнулся Сириус, но все же накинул на себя другой конец одеяла.       — И да, — Нотт смерила их двоих убийственным взглядом. — Не смейте при мне заниматься тем, чем занимались. Я не хочу слышать ваши стоны! Понял, Блэк?       — Ничего не обещаем, — ответил за двоих Сириус. Однако, к его искренней досаде, Марсо уже натянула на себя тонкую шелковую пижаму.       Ну, это снять не проблема.       Стоило из ванной комнаты послышаться звукам воды, как Сириус навис над Марсо, одной рукой зафиксировав её запястья, а вторую запустив ей под шорты.       — Ну что, продолжим? — хищно ухмыльнулся он, глядя прямо в её прищуренные глаза.       — Нас же услышат…       Сириус тихо рассмеялся, горячим дыханием коснувшись её шеи.       — Нотт знала, на что шла, — лениво заметил он, проводя кончиками пальцев по чувствительной коже ниже её пупка. — Если она до сих пор не донесла Слизнорту, что ты приглашаешь меня к себе в спальню, то и дальше будет молчать.       — Я тебя пригласила? — Марсо вскинула бровь. — Ты сам пришёл.       Сириус наклонился и аккуратно прикусил её мочку так, что у Марсо дрогнули колени.       — Ты ведь всегда мне рада, — растягивая слова прошептал он.       Марсо блаженно прикрыла глаза. Её бедра непроизвольно подались вперёд, навстречу его ладони. В этот миг Сириус понял — сейчас она сделает всё, что он захочет. Марсо была распалена, податлива и полностью в его власти. Идеальнее момента задать вопрос, на который он решался несколько последних дней просто не будет.       — Что ты делаешь завтра вечером? — выпалил он.       Совместные вечера Марсо и Регулуса сводили Сириуса с ума. Он тайком брал у Джеймса Карту Мародёров и часами, как одержимый, мог следить за двумя крошечными точками, которые сидели в библиотеке или школьной лаборатории. Ничего подозрительного не происходило. Никаких странных движений тоже. Однако легче Сириусу не становилось.       В какой-то момент, с трудом поборов желание прожечь в пергаменте дырку, чтобы хоть так вытравить Рега из жизни Марсо, Сириус понял: он обязан заявиться на вечеринку к Фенвику с ней. Не просто оказаться там в одно время, а прийти вместе.       Он хотел этого. Хотел, чтобы как можно больше людей увидели, чья она. Чтобы слух об этом на следующий же день достиг ушей его младшего братца. От одной мысли об этом все внутри пускалось в дикий пляс: Регулус, бледнеющий от ярости или, что ещё лучше, от унижения.       Сириус не хотел задумываться как кто они пойдут на вечеринку. Это было слишком. Ведь самый очевидный и желанный ответ напрашивался сам собой. Сириус не хотел никаких сложностей. Единственное, чего жаждала каждая клеточка тела — начать целовать Марсо на глазах у всех, запуская пальцы в её непослушные кудри. И таким образом публично заявить на неё свои права.       Марсо медленно открыла глаза. В их синеве не было и капли той покорности, что была секунду назад.       — Не знаю, — уклончиво ответила она.       Сириус нахмурился. Его пальцы сжались на её бёдрах сильнее, оставляя на бледной коже лёгкие розовые отметины.       — А поподробнее?       — Ты что, хочешь устроить мне допрос с пристрастием, Блэк?       — Если бы это был настоящий допрос, Змейка, ты уже была бы в наручниках.       — Решил сыграть в хорошего и плохого полицейского? — она кокетливо прикусила нижнюю губу. — Как Поупай Дойл во «Французском связном»?       — Кто? — не понял Сириус.       — Это фильм такой.       — Фильм? — он приподнял бровь. — Подожди… ты что, маггловские фильмы смотришь?       — А почему тебя это так удивляет? Ты что, никогда в кинотеатре не был?       — Не был.       — Ну, это многое объясняет, — Марсо ухмыльнулась. — А ведь ты похож на любителя эротических фильмов.       Сириус чуть воздухом не подавился. Этот разговор катился в какую-то совершенно абсурдную, но чертовски интригующую сторону.       — Такие… реально показывают? В кино? На большом экране?       — Ещё как, — кивнула Марсо, явно наслаждаясь его реакцией. Её пальцы легли на его предплечье, рисуя на коже невидимые узоры. — И сюжеты там бывают самые разные. Например, про очень строгих следователей и очень… несговорчивых свидетелей. Которых приходится убеждать рассказать всё, что они знают. Допрашивать с особым пристрастием.       Она произнесла последнюю фразу низким, нарочито томным шёпотом, и её губы оказались в сантиметре от его уха. Сириус ощутил, как внутри что-то клацнуло. Они дошли дошли до той грани, после которой он переставал себя контролировать.       Вот же змея. Пытается меня отвлечь.       Он не дал ей этого сделать. Его зубы резко сомкнулись на её шее. Тело Марсо под ним вздрогнуло и выгнулось аркой.       — Не уходи от ответа, — прошептал Сириус. — Что. Ты. Делаешь. Завтра. Вечером?       — Работаю над рунным переводом, — сдалась Марсо. Её дыхание окончательно сбилось.       — Уже не работаешь, — отрезал Сириус, не ослабляя хватку. Его губы скользнули по её челюсти. — Отмени все планы.       — Я не твоя собачонка, чтобы тебя слушаться.       — Да, — согласился Сириус. Он отстранился на пару дюймов, чтобы видеть её лицо. — Ты не собачонка. Но ты моя.       А я твой.       Марсо густо покраснела, смущенно опустив взгляд. Это было самое прекрасное, что Сириус видел в своей жизни. Всё внутри сжалось в тугую, трепещущую спираль, а потом взорвалось тысячью разноцветных, сумасшедших бабочек. На мгновение ему показалось, что он умирает. Умирает оттого, как это было приятно.       Когда Марсо снова подняла на него глаза, в их голубой глубине бушевал настоящий шторм — смущение, гнев, замешательство и что-то ещё, тёплое и такое нежное, что оторваться было попросту невозможно.       — И что же такого важного будет завтра вечером? — с напускной небрежностью спросила девушка, кое-как вернув себе равнодушный вид.       — Мы идём на день рождения к твоему обожаемому Фенвику.       — Мы? — недоверчиво переспросила она. — Вместе?       — Да. И это не обсуждается.       — А это… не будет странно выглядеть?       — Давай просто сделаем вид, что это не странно, — Сириус начал слегка раздражаться. — Я просто хочу пойти туда… с тобой.       Марсо растерянно моргнула, все ещё не до конца веря в происходящее. А потом в её взгляде вспыхнула искорка лёгкого, едкого подозрения.       — Пойти как с кем? Как с… другом?       Сириус мысленно проклял всё на свете, включая и её вопросы.       — Ты же знаешь, я не верю в дружбу между мужчиной и женщиной, — выпалил он наконец, и это было самое честное, что он мог выжать из себя в этот момент. Но если раньше Сириус был уверен, что дружбы не может существовать из-за банальной похоти, то теперь он взглянул на это с совершенно новой стороны.       — Ну, разумеется, — фыркнула Марсо. — Как и не веришь в любые другие человеческие отношения.       Она резко вывернулась из-под него и отползла на другой край кровати. Над морем в её глазах начали сгущаться тучи. Ледяные и тяжелые. Сириусу это не понравилось. Совсем.       — Так зачем я тебе там, Блэк? — с издевкой спросила девушка. — Обычно на вечеринки приглашают тех… кто нравится.       — Думаешь, если бы мне… это не нравилось, — он сделал широкий жест, охватывающий и её, и кровать, и весь беспорядок вокруг, — я бы сейчас лежал голый в твоей постели?       — Так, значит, я тебе нравлюсь?       Внутри Сириуса всё рвалось наружу. Да, она ему нравилась. Нравилась так, что сводила с ума. Нравилась её дерзость, её ум, её тело, её язвительный смех, даже эта её способность доводить его до белого каления. Марсо была самым ярким, самым опасным и самым желанным объектом в его вселенной. Но сказать это вслух…       — Ты мне… не не нравишься, — выдавил он, чувствуя, как адреналин и злость сплетаются в один крепкий клубок.       Марсо застыла на месте, пытаясь обдумать услышанное. Её голубые глаза были полны детской, растерянной уязвимости. Они были почти... любящими. Это выражение совсем не подходило её обычно насмешливому, дерзкому лицу.       Сириуса будто ударили прямо в солнечное сплетение. Воздух внезапно стал густым и тяжёлым. Он попытался замедлить дыхание, потому что ему показалось, что он дышит слишком быстро. Либо он уже вообще не дышал. В горло словно насыпали песка.       Не выдержав напряжения, Сириус взмахнул рукой и гаркнул, сорвавшись на крик:       — Ты услышала, что хотела! Теперь ты перестанешь строить из себя не пойми что и пойдешь со мной?!       — Ну а как после такого вежливого приглашения можно отказаться! — мгновенно ощетинилась Марсо.       Сириус, чувствуя, как внутри всё пылает адским огнём стыда, злости и непонятной паники, выкрикнул:       — От моих предложений вообще никто не отказывается!       Он глотнул воздуха, пытаясь взять себя в руки, но это не помогло.       — И хватит так смотреть на меня!       — Смотреть как? — начала распаляться девушка, привстав на коленях.       — Вот… вот так! Как секунду назад! С этими… глазами! — язык предательски лип к небу. — Да твою мать, Марсо, ты опять это сделала!       — Что я сделала?! — она вскочила с кровати, её голос поднялся на несколько октав от негодования. — Хватит орать на меня! Я ничего не сделала!       — Нет, сделала! — Сириус уже не помнил себя. Какая-то пружина внутри лопнула, выпустив наружу всё, что копилось неделями, а может, и месяцами. — Ты с самого начала это спланировала! Ещё в нашу первую встречу! Игнорировала меня, ходила со своей надменной улыбкой, дразнила, соблазняла…       Марсо уставилась на него во все глаза. Её лицо исказилось от праведного гнева.       — Я?! Соблазняла?! — она едко рассмеялась. — Ну, конечно, вали всё на меня, Блэк! Это ты вёл себя как извращенец!       Сириус вскочил и засеменил туда-сюда, яростно запуская руки в свои чёрные волосы и сбивая их в ещё более дикие вихры. Затем он резко развернулся, подошёл к Марсо вплотную и крепко вцепился ей в плечи, заставив посмотреть на него.       — Обязательно было всё это устраивать?! — рявкнул он. — Так сложно было просто согласиться пойти со мной? Без всей этой чёртовой пытки!       Марсо, в глазах которой сверкали молнии, крикнула в ответ, пытаясь вырваться из его хватки:       — Отпусти! Я бы и так с тобой пошла, придурок!       — Потому что сама этого хочешь?!       — Да! Разумеется, я хочу с тобой туда пойти!       Сириус стоял, держа её за плечи, и чувствовал, как земля уходит из-под ног.       — Чёрт, — тихо выругался он, не глядя на неё, и провёл рукой по лицу. — Мы оба идиоты.       — Идиот здесь один, — с трудом выдохнула Марсо, ткнув пальчиком ему в грудь.       Перехватив её руку, Сириус хищно прорычал:       — Знаешь, пока ты ещё что-нибудь не сказала, я лучше возьму и заткну твой рот своим...       Договорить он не успел. Тело вдруг окаменело. Мышцы застыли в неестественном напряжении, язык прилип к нёбу, а веки перестали слушаться. Сириус ощутил лишь короткий, резкий толчок магии, и мир перевернулся. Пошатнувшись, как деревянный солдатик, он рухнул вперёд, прямо на холодный каменный пол спальни. Удар пришёлся на ребра, и тупая, неприятная боль разлилась по всему телу.       Из-за его спины раздался ядовитый, довольный смешок. Сириус мог видеть ножки кровати и чьи-то ноги в дорогих изумрудных тапочках с вышивкой.       — Я же предупреждала, что не хочу видеть у нас в спальне голую львиную задницу! — съязвила Нотт. — И вообще, вы орете как резанные свиньи! Это невыносимо. У меня уже голова от вас болит!       Марсо, глядя на обездвиженного Сириуса, распластанного на полу, прыснула от смеха. А затем, сжалившись, прикрыла его одеялом.       Вот же гадины! Обе! Склизкие слизеринские змеи!       — Ты не будешь снимать с него заклинание? — поинтересовалась Нотт, подойдя ближе.       Марсо, закончив с одеялом, одарила его сияющей улыбкой, полной торжества и злорадства.       — А зачем? — она плюхнулась на кровать, заставив пружины жалобно заскрипеть. — У него как раз будет время подумать над своим поведением.       — На ужин тоже не пойдешь?       Марсо махнула ей рукой, не отрывая заинтересованного взгляда от Сириуса.       — Иди уже. У меня родилась одна гениальная идея.       Когда дверь за Нотт закрылась, Марсо подошла к тумбочке возле своей кровати, открыла нижний ящик и извлекла оттуда нечто, от чего у Сириуса похолодели все внутренности. Конечно, насколько это было возможно в его состоянии. Это была целая охапка лаков для ногтей.       Бесцеремонно вытащив из кармана его брюк пачку сигарет и закурив, Марсо опустилась на пол, скрестив ноги. Затем, с деловым видом, вытащила его руку из-под одеяла и принялась изучать её, как художник — чистый холст.       — Ну что, Блэк, — на распев протянула она, открывая первый флакончик с ярко-алым лаком. — Пора добавить в твой образ немного… цвета. Думаю, малиновый на большом пальце будет смотреться просто очаровательно.